Нидерландский художник Корнелис де Брюйн, писавший портреты дочерей Ивана Алексеевича, к сожалению, они не сохранились, оставил описание царицы Прасковьи и ее дочерей:
«Она была довольно дородна, что, впрочем, нисколько не безобразило ее, потому что она имела очень стройный стан. Можно даже сказать, что она была красива, добродушна от природы и обращения чрезвычайно привлекательного. Ей около тридцати лет. По всему этому ее очень уважает его величество царевич Алексей Петрович, часто посещает ее и трех молодых княжен, дочерей ее, из коих старшая, Екатерина Ивановна, — двенадцати лет, вторая, Анна Ивановна,— десяти и младшая, Прасковья Ивановна, — восьми лет. Все они прекрасно сложены.
Средняя белокура, имеет цвет лица чрезвычайно нежный и белый, остальные две — красивые смуглянки. Младшая отличалась особенною природною живостью, а все три вообще обходительностью и приветливостью очаровательною. Любезности, которые оказывали мне при этом дворе в продолжение всего времени, когда я работал там портреты, были необыкновенны. Каждое утро меня непременно угощали разными напитками и другими освежительными, часто также оставляли обедать, причем всегда подавалась и говядина, и рыба, несмотря на то что это было в великий пост, — внимательность, которой я изумлялся. В продолжение дня подавалось мне вдоволь вино и пиво.
Одним словом, я не думаю, чтобы на свете был другой такой двор, как этот, в котором бы с частным человеком обращались с такой благосклонностью, о которой на всю жизнь мою сохраню я глубокую признательность».
В 1693 году, «по ее изволению и повелению», иеромонах Карион Истомин, составитель учебников для царевича Алексея Петровича, поднес царице Прасковье второй экземпляр «Букваря славенороссийских письмен со образованиями вещей и со нравоучительными стихами», писанный красками и золотом.
Вообще, вдова была весьма благочестивой дамой. Из жития Димитрия, Митрополита Ростовского известно, что за несколько дней до его кончины, а случилось это в 1709 году, царица хотела поехать в Ярославль, дабы чудотворной иконе Пресвятой Богородицы «Толгской». Однако стояла непогода и икону приказали перенести из Толгской обители в Ростов. Когда Димитрию сообщили о скором прибытии в Ростов царицы с царевнами Екатериной и Прасковьей и о перенесении иконы, то он приказал позвать своего казначея иеромонаха Филарета и между прочими распоряжениями объявил ему: «Се грядут в Ростов две гостьи — Царица Небесная и Царица земная; только я уже видеть их здесь не сподоблюсь, а надлежит к принятию оных быть готову тебе, казначею».
Когда он скончался и его тело перенесли в собор, царица Прасковья Федоровна горько плакала о том, что не застала его в живых. Лишь отстояв две панихиды, она вернулась в Москву. Известно, что Прасковья находилась в переписке со всеми церковными иерархами Руси, пользовалась почетом и раздавала милостыню.
Также царица особо почитала чудотворную икону Божией Матери Казанскую, и во время своего переезда из Москвы в Санкт-Петербург приказала сделать с нее список, который сейчас находится в Казанском соборе северной столицы.
Как не удивительно, но воспитанная по «Домострою», Прасковья Федоровна довольно быстро поняла необходимость преобразований и во всем поддерживала своего деверя. Она быстро подстроилась под обстоятельства и согласилась с тем, что теперь дочерей следует воспитывать иначе. Русский историк Василий Семевский так написал об отношениях Прасковьи и царя Петра I:
«Веровала она в авторитет свояка-государя, его слово — закон, его мнение — свято. С какой доверенностью предоставляла она ему распоряжаться судьбой её дочерей, и он распорядился ими так, как этого требовали его планы и расчеты. Такую преданность, такое уважение к своей особе, такое послушание Петр находил в весьма немногих из своих теток, сестер и других женских лиц царской семьи, в признательность он был внимателен, любил и уважал Прасковью. Петр Алексеевич зачастую навещал невестку, отдыхал у неё со своею свитою, пировал в ее теремах, шутил и балагурил».
Когда во время расследования по делу царевича Алексея последний на допросе назвал ее в числе своих сторонников: «Я ведал, что она ко мне добра гораздо, хотя и без большой конфиденции, чаял же к сему склону», царь Петр не обратил внимания на эти слова, оставив их без последствий. Он очень доверял невестке и не поверил ни одному слову сына.
Об ее отношениях с Петром хорошо свидетельствует такой факт: в 1712 году, уже переехав в Петербург, она была посаженной матерью при бракосочетании императора с Екатериной I, а ее дочери Прасковья и Екатерина — «ближайшими девицами».
Самое интересное, что малограмотная, как обычно принято считать, вдовая царица Прасковья Федоровна заметно отличалась от других родственниц Петра. Она умела вести себя с ним очень тактично и всегда ему во всем подчинялась. И еще. Будучи очень религиозной, чего никто не отрицает, Прасковья Федоровна по первому царскому зову облекалась в шутовской костюм и выступала со своими фрейлинами «в смехотворной процессии свадьбы князь-папы». Более того, она приезжала на все царские празднования-попойки, случалось ее даже приносили на носилках...
Публикация по теме: Аня, Анька, Анна Иоанновна, часть 5
Начало по ссылке