- Папочка, мы приехали! - радостно сказала девочка вышедшему вместе с Иркой в прихожую и совершенно не удивившемуся странному визиту Степану.
«Папочка? Какой папочка? - подумала сбитая с толку Ирка: Степка-то, ведь, ни разу не был женат!»
- Ну, да! - словно прочитав ее мысли, ответил муж.
"Феличита!" - доносилось с экрана: там выступали Аль Бано и Ромина Пауэр - они пока были абсолютно счастливы. Это потом, гораздо позже, у них пропадет ребенок - дочь - и последует развод.
Но сейчас у них еще длилась та самая феличита. Как, впрочем, и у многих других - стояла середина восьмидесятых прошлого века.
Пока еще всем известный птица-говорун не развернулся на полную катушку: все было относительно прилично. Нет, углУбить и нАчать уже вовсю звучало с экранов.
И уже стали проскальзывать замечания о вреде употребления этанола и его производных.
Но, в общем и целом, народ еще одобрял и поддерживал. И, действительно, все выглядело довольно безобидно и прогрессивно.
- Какая красивая женщина! - вскользь обронил Степан Аркадьевич, глядя на симпатичную Ромину, нисколько не комплексующую насчет роста мужа: харизматичного певца с потрясающим вокалом.
Кстати, именно он, Аль Бано, гораздо позже поддержит позицию России по Крыму и будет внесен Украиной в черный список артистов, которые угрожают ее безопасности.
Господи, да кому вы нужны, шановни громадяне - угрожать вам? Что нам - делать больше нечего?
А пока везде, как уже говорилось, была сплошная феличита: это тоже будет осознано гораздо позже.
Тогда эту замечательную пару, как и многое другое, «крутили» без перерыва: советские люди уже начали заглядывать одним глазком в «ихнюю» жизнь, казавшуюся такой счастливой. Жвачка, джинсы, музычка красивая: что еще-то?
Вот оно - настоящее счастье! Ну, ничего: еще немного, и у них будет такое же! Так, в общем-то, и произошло...
Ирке очень нравился Степан Аркадьевич - тезка толстовского Стивы. Да, того самого Стивы - жуира, бонвивана, любимца и любителя женщин. Который остался в наших умах благодаря мастерски сыгранной роли Юрия Яковлева.
Да Степа и внешне был чем-то похож на Яковлева в этой роли: красивый и вальяжный - эдакий барин, живущий исключительно ради собственного комфорта. И ничего, что где-то там колотится с детьми жена, которой банально не хватает денег.
К своим тридцати мужчина был не женат:
"Не нашлось той, которая смогла бы украсть мое сердце!" - объявил, белозубо улыбаясь, самец- красавЕц во все глаза смотрящей на него Ирке: девушка впервые видела близко такую красоту и ухоженность.
Да и какая ухоженность в прошлом веке? Тогда даже маникюр не все тетки делали - шпалы с маникюром класть было неудобно - а тут взрослый дядька с отлакированными ногтями: у Степы оказался маникюр...
Кстати, восторг внучки именно по этому поводу совершенно не разделила старая бабушка:
"Ты соображаешь, куда прешься? За каким фигом тебе сдался этот разряженный павлин? На него же можно только смотреть - на остальное-то он не годится!"
Это произошло после того, как красивый Степка в модных тогда «варенках» сделал ей предложение, и девушка привела его знакомить с родителями.
Они впервые увиделись на Дне рождения подруги: он оказался братом их общий знакомой - Аньки Сидоркиной: Анна, Стива - классика, елы-палы!
И не искушенная в отношениях с противоположным полом девушка поплыла. К тому же, кавалер очень красиво ухаживал - ее ровесники были просто на это не способны.
А тридцатилетнему мужчине льстило, что хорошенькая Ирка смотрит на него, открыв рот. Только бы все не произошло, как в известной шутке: закрой рот, ... - я все сказал!
Но Степа оказался эрудитом - неглупым, начитанным и остроумным без пошлости: тогда еще таких людей было много. Поэтому не исключалось, что Ира будет слушать его с приоткрытым ртом всегда: ей, действительно, было очень интересно с новым знакомым.
А еще он оказался у Ирки первым, приоткрывшем двадцатичетырехлетней девушке двери в чувственный мир. Ну, и все!
На момент их первой встречи пели те замечательные итальянские артисты. И та самая «Феличита» стала триггером, запустившим процесс большой и чистой любви: долгое время при этих звуках душу девушки будет заливать тихая радость.
Она стала «крутить» эту песню постоянно: в ларьках уже можно было купить пленку с записью.
Папа с мамой насчет современной музыки не протестовали: им тоже была по сердцу харизматичная пара. А вот бабушку это раздражало: ей бы Вертинского да Шульженко послушать!
Эх, жаль ты до рэпа не дожила, ба! Вот где бы ты уж точно оттянулась - в плане негодования, конечно.
Поэтому «Феличита» у Ирки ассоциировалась с хорошим - любовь-морковь и все дела, а у бабули с «вашим дын-дын-дын»! Даешь «Синий платочек»!
Но все это были мелочи, по сравнению с любовью внучки: а она совершенно потеряла голову.
В принципе, двадцать четыре года для брака тогда считались нормальным возрастом. У многих уже были дети, как у двух Иркиных подруг. Почему бы не выйти замуж и ей?
Родители, кстати, были не против: они, почему-то, не заметили маникюр жениха! Старая ба с катарактой заметила, а они нет!
Вы смотрите, но Вы не наблюдаете, а это - большая разница! - так сказал однажды Холмс в ответ на слова Ватсона, что смотрели-то они на одно и тоже - ступеньки в их квартиру - а все увидели их по-разному.
Да, ба наблюдала. И то, что ста..рушка наблюдала, ей не понравилось:
- Он же красуется, как тетерев на току! Ты знаешь, что происходит с тетеревом на току?
- Ну, токует, наверное! - ответила внучка - золотая медалистка: что еще делает тетерев на току?
- А дальше-то что? - не отставала ба. - Что с ним происходит, когда он токует?
- Что ты ко мне привязалась-то, ба? - не выдержала Ирка. - Откуда я знаю, я же не тетерка.
- Вот! - удовлетворенно произнесла ста.рушка. - Вижу, что не знаешь! А когда он токует, то никого не слышит, кроме себя!
Потому тетерева еще называют глухарем! В такие моменты его можно брать голыми руками!
- А я-то при чем?
- А при том, что он у тебя все время на току, точнее - на манеже: брызжет интеллектом во все стороны и занят только этим!
Он же тебе слова вставить не дает - все о себе любимом, да о себе: рот не закрывается!
А это означает, что его твое мнение не интересует, внуча! Да еще и маникюр этот - тьфу!
Все помолчали: разговор велся за ужином после ухода жениха. А потом папа Ирки произнес:
- Ну зачем же так категорично, дорогая теща? Вроде, нормальный мужик - инженер, Ирку любит. Что еще?
Инженер тогда еще был уважаемым человеком.
- А что ты, вообще, о нем знаешь? - не отставала бабушка. - Говорит-то он много, но не о себе!
Нет, не спорю - человек он интересный: думаю, тебе с ним никогда не будет скучно. А вот относительно остального я бы подумала...
- Но почему, ба? - обиделась внучка: ее любимого незаслуженно оскорбили подозрением! - По-моему, все нормально!
- А это ты никогда не слыхала? - продекламировала ста..рушка: - Что-то больно ты речист - видно, на руку не чист!
- Да ладно тебе, мама! Почему сразу нечист-то? - заступилась за жениха дочери Иркина мама. - Что ты все в людях какую-то грязь видишь? Нормальный мужчина - пусть расписываются!
И они расписались - на свадьбу бабуля демонстративно не пошла. Но жить молодым неожиданно разрешила в своей сталинской двушке, которая до этого стояла пустой: внучка же...
А своей квартиры у жениха-москвича, почему-то, не оказалось.
И началась супружеская жизнь - Ирка была на седьмом небе от счастья.
- Хорошо еще, что не на седьмом месяце! - резюмировала позже умная ба. Которая оказалась, как всегда, права.
Они со Степаном сели отмечать полгода счастливого брака - завели любимую «Феличиту», поставили на стол сухонькое, салатики - когда в дверь позвонили: на пороге стояла симпатичная тетенька с десятилетней девочкой, в которой удаленно просматривалось что-то знакомое. Рядом - чемодан.
- Папочка, мы приехали! - радостно сказала девочка вышедшему вместе с Иркой в прихожую и совершенно не удивившемуся странному визиту Степану.
«Папочка? Какой папочка? - подумала сбитая с толку Ирка: Степка-то, ведь, ни разу не был женат!»
- Ну, да! - словно прочитав ее мысли, ответил муж. - На Лизке я тогда так и не женился! А она взяла и родила! Причем, без моего согласия!
Стоящая с чемоданом женщина кивнула: правду говорит - без евонного согласия!
- Вот я и подумал, - продолжил муж. - Я же им совсем не помогал! Возьму-ка я к себе дочку в столицу пожить - пусть посмотрит на столичную жизнь.
Ну и приобщится: кружки там, хорошая музыкальная школа - у тебя же бабкино пианино есть, покупать не придется! - и всякое такое!
В нашем-то поселке такого нет!
Да ты не волнуйся - Лизка завтра утром уедет: она не насовсем! А Варька останется жить с нами!
Да, Варварушка? Ты, как, Иришка - не против?
«В каком еще «нашем поселке»? Ты же - москвич!» - с замиранием сердца подумала Ира.
Иришка? Варварушка? Какая еще Варварушка, елы-палы?
Ирка хотела сказать, что против. Но голоса не было - один сип.
- Вот и ладушки! - заключил муж и папа, истолковавший нечленораздельный звук из горла жены по-своему - знак согласия, однако! - и занес в прихожую потертый фибровый чемодан.
Потрясенная девушка отступила, давая гостям войти.
- Да не волнуйтесь Вы так! - обнадежила тетка. - Она, если что, и посуду помоет, и даже полы: я ее ко всему приучила - она вас не обременит!
Тарелку щей нальете - она и сыта! А научиться на фортепьянах играть - это еённая мечта!
Ира тупо молчала, глядя на все это разворачивающееся на ее глазах шоу: ну, что - теперь в ее квартире будут учиться играть на «фортепьянах»...
И откуда в «понаехавшем» сибарите вся эта фигня с любовью к удобствам и, главное, маникюру? Сожительница-то была ниже среднего...
Муж вел себя так, как будто ничего не произошло: даже шутил! Будто это не он притащил в чужую квартиру каких-то «левых» людей, а она, Ирка, пришла к нему в гости на чай. Причем, не вовремя...
И, вообще, девушка вдруг почувствовала себя лишней. А эти трое вели себя абсолютно органично: говорили, распаковывали вещи, мыли руки в ванной и даже сели есть ее салатики.
Все это происходило без ее участия: никто ничего не спрашивал и не уточнял, каким полотенцем можно вытереть руки - все прекрасно обходились одним папой Степой, совершенно вошедшим в роль хозяина.
- Ой, я так люблю эти песни! - вскрикнула Варька: дуэт перешел к «Либерта». - Папочка, ты специально купил это к нашему приезду?
- Конечно, зайка! - улыбнулся Степан. И посмотрев на бледную Ирку, стоящую отрешенно в стороне, предложил: - Присоединяйся к нам!
Да, в ее квартире, сидя за ее столом, муж предложил к ним присоединиться...
"Ай, браво!" - кажется, так поощряют в цирке животных за удачно выполненный трюк. А сейчас это был тот еще цирк.
Вариантов было несколько: проглотить то, что предлагалось, и присоединиться, отравив себе дальнейшее существование.
Послать сразу всех троих или послать позже, но тоже в таком же количестве: ключевым тут было слово послать.
И тогда Ира выбрала вариант «послать сразу»: отравить себе весь этот вечер, но значительно облегчить дальнейшую жизнь, а не рубить хвост постепенно, ежедневно испытывая боль.
Да и зачем ей чужая девочка? Ну и ее папочка, в конце-то концов: девушка поняла, что все это - серьезно...
А полы она и сама себе в состоянии помыть.
Троица съела салатики - м-м-м: вкусненько! - с перешла к коврижке с чаем.
И тут Ирка собрала в кулак все свое мужество - а это оказалось непросто - и сказала:
- Ну, что - закусили с дороги? А теперь, думаю, вам пора! Я не жадная - могу коврижку с собой завернуть.
- В смысле - пора? Ты что - их выгоняешь? - искренне изумился Степан Аркадьевич, не ожидавшей такой реакции по уши влюбленной в него жены. Которая еще недавно продолжала слушать его, открыв рот, и совершенно не возражала против любых его закидонов.
А тут осмелилась что-то тявкнуть, наивная курица... Или прокудахтать...
Ну, ничего - сейчас он наведет порядок!
- Ага, выгоняю! - спокойно кивнула «попутавшая все берега» молодая жена. - А ты, что - серьезно думал, что можешь вот так притащить ко мне в дом свою родню? И не просто притащить, а и поселить?
- Но это же - моя дочь! - произнес Степа, голосом сделав упор на слове «моя».
- Правильно - твоя дочь! Заселяй ее к себе, покупай фортепьяно, нанимай педагога, води на кружки - я не буду возражать, добрый папочка!
Но с какого перепугу я должна терпеть совершенно чужую мне девочку? - стараясь говорить ровным тоном, хотя внутри у нее все кипело, произнесла Ира.
- Вот как ты заговорила! - разозлился мужчина. И произнес всем известную фразу, которую можно сто раз оспорить: - Чужих детей не бывает! Значит, выкидываешь ребенка ночью на улицу? Не стыдно?
- Не выкидываю, а вежливо прошу уйти. И не одного - а вместе с мамой и папой. А это - совсем другое дело! - не сдавалась Ирка: это прозвучало совершенно неожиданно!
И Степан немного растерялся. Особенно, после этого: «вместе с мамой и папой» - и на что она, интересно, намекала? Неужели хочет выкинуть и его? Да нет, не может этот быть - она же ноги ему мыла и воду пила!
- Не смотри на меня так - время еще детское: девятнадцать ноль пять. - продолжила Ирка. - Чем раньше вы соберетесь обратно, тем больше у вас шансов взять обратный билет в этот ваш поселок, коренные москвичи!
Да, билеты тогда покупались только в железнодорожной кассе. Все помолчали: игра на «фортепьянах» накрывалась медным тазом.
- Но ты же обещал, что она согласится! - визгливо закричала Лиза. - Я даже де.вку из школы выдернула!
- Ириш, ну ты что? - сменив тон на ласковый, произнес муж: уходить в закат не хотелось - в мае в это время было еще светло. Да и куда им было идти? От съемной квартиры он отказался еще перед свадьбой. А интернета с его индустрией тогда не было: снять за полчаса квартиру не получится.
Не на вокзале же им ночевать! А обратных билетов могло и не быть.
- Степушка, не клянчи - тебе это не идет! - жестко произнесла официальная жена.
- Ну и пошла ты! - заорал муж, понявший, что ничего здесь не отломится. - Подумаешь, цаца столичная - не больно-то и хотелось!
- Вот и молодец! - заключила Ирка. И ушла в комнату: они сидели на кухне.
Там вскоре началась возня: один раз Степан заглянул к ней - взять уже разложенные на кресле дочкины вещи. И вскоре хлопнула входная дверь: все трое ушли.
Нет - Ирке было не все равно! Она же его очень любила! Поэтому, конечно, поплакала после ухода гостей.
Но она была девушкой умной и понимала, что если бы они не ушли, все бы тоже накрылось, только немного погодя.
А потом она встала и заставила себя шевелиться - прибирать после гостей. А кассету с записями любимых певцов отнесла на помойку: с глаз долой - из сердца вон. Точнее, долой из ушей...
Со временем нелюбовь к песне притупилась. А во время второго брака Ирка опять стала слушать все то же самое: пронзительную «ЛибертУ» и чувственную «ФеличитУ» - они очень нравились ее второму мужу.
С тех пор прошло много лет. У Ирины Владимировны - уже трое подросших внуков, и у них в семье все хорошо.
Кстати, не слышали? Говорят, что в этом, двадцать шестом году, на гастроли в Россию приедет любимый Аль Бано!
- Надо обязательно сходить! - решили Ира с мужем.
Ведь чему бы грабли не учили, а очень хочется той самой «феличиты»...
Автор: Ольга Ольгина