Книга С.П. Перегудова представляет собой академически выверенный, но по сути аполитичный анализ тэтчеризма, который фиксирует его успехи и провалы, но уклоняется от жёсткой классовой критики этого реакционного проекта. Автор тщательно описывает механизмы, с помощью которых неолиберальная идеология, подкреплённая интеллектуальной мощью «мозговых трестов», была внедрена в британское общество, однако оставляет без должного внимания колоссальную социальную цену этой «революции» — разрушение рабочих сообществ, деиндустриализацию и рост неравенства. Перегудов убедительно показывает, как авторитарный популизм Тэтчер использовал риторику «свободы» и «индивидуальной ответственности» для систематического демонтажа послевоенного социального консенсуса и ослабления организованного рабочего класса. Тем не менее, книга остаётся ценным источником фактов, позволяющим сегодня, с высоты 2026 года, увидеть в тэтчеризме не просто исторический эпизод, а долгосрочную стратегию капитала, последствия которой британское общество продолжает расхлёбывать до сих пор.
Ссылка на файл pdf.
Перегудов С.П. Тэтчер и тэтчеризм. — М.: Наука, 1996. — 301 с. — ISBN 5-02-012222-X.
Реферат книги С.П. Перегудова «Тэтчер и тэтчеризм»
От автора
В этом разделе автор обосновывает цель и структуру своей работы. Он отмечает, что «тэтчеристское десятилетие» стало одним из ключевых моментов британской истории. В то время как биографических работ о Маргарет Тэтчер (Margaret Thatcher) существует множество, автор считает более важным изучение самого феномена «тэтчеризма», который уже вошел в мировой политический словарь. Перегудов подчеркивает, что его исследование стремится объединить два ракурса: широкий аналитический, посвященный тэтчеризму как идейно-политическому течению, и более узкий биографический, который позволяет проследить, как личность Тэтчер влияла на становление и реализацию ее политики. Особое внимание в книге уделяется периоду пребывания консерваторов в оппозиции (1975–1979 гг.), так как, по мнению автора, именно тогда были заложены основы будущих преобразований. Книга призвана дать российскому читателю всестороннюю интерпретацию тэтчеризма, его истоков, эволюции и роли в общественно-политической жизни Великобритании.
Глава первая: Путь в большую политику
Краткая идея главы: В главе описывается политическая карьера Маргарет Тэтчер от ее первых шагов в политике до неожиданного и драматического избрания на пост лидера Консервативной партии в 1975 году, что стало переломным моментом в истории партии и страны.
Подробный пересказ:
Автор начинает с анализа особенностей карьеры профессионального политика в Великобритании. В отличие от США, где высок процент юристов, в британской политике традиционно доминировал узкий круг полуаристократических семей, или «магический круг». Однако к 1959 году, когда Тэтчер была избрана в парламент, эта система начала давать трещину, и такие «самодельные» политики, как Эдвард Хит (Edward Heath), стали пробиваться наверх. Тэтчер, дочь владельца бакалейной лавки, является ярким примером этого процесса.
Первые шаги Тэтчер в политике были связаны с Оксфордской консервативной ассоциацией, где она быстро проявила себя как энергичный и целеустремленный лидер. Ее политические симпатии с самого начала склонялись к правому крылу партии. После нескольких неудачных попыток стать кандидатом в парламент от «твердых» лейбористских округов, она в 1959 году одерживает победу в традиционно консервативном округе Финчли. В парламенте она быстро зарекомендовала себя как способный и трудолюбивый депутат, и уже в 1961 году премьер-министр Гарольд Макмиллан назначил ее на должность младшего министра — парламентского секретаря министерства пенсий и национального страхования.
В 1960-х годах, особенно после поражения консерваторов на выборах 1964 года, Тэтчер начинает все более четко обозначать свои правые, идеологизированные позиции. Ее речь на партийной конференции 1966 года, где она обвинила лейбористов в «социализме» и «коммунизме», привлекла внимание и сделала ее заметной фигурой в партии. Автор подчеркивает, что идеологизация ее выступлений совпала с общим ростом правого радикализма в стране, вызванным разочарованием в социал-реформистском курсе. Однако Тэтчер, в отличие от радикалов вроде Инока Пауэлла (Enoch Powell), не переступала границ, отделяющих ее от основного руководства. Она была слишком прагматична и, как отмечает профессор Эндрю Гэмбл (Andrew Gamble), ее главным мотивом всегда было стремление к власти для своей партии. Ее трудолюбие и профессионализм убедили Эдварда Хита включить ее в 1967 году в теневой кабинет.
Победа консерваторов в 1970 году вывела Тэтчер на уровень кабинета министров. Будучи министром образования и науки, она проявила себя как компетентный и жесткий администратор. Автор подробно разбирает эпизод с отменой бесплатной раздачи молока школьникам, который принес ей репутацию «самой непопулярной женщины в Британии». Хотя эта мера была предложена чиновниками, Тэтчер без колебаний взяла на себя ответственность за непопулярное решение, что, по мнению автора, свидетельствует о ее способности принимать жесткие решения.
Далее Перегудов анализирует провал правительства Хита. Его «тихая революция» обернулась «поворотом на 180°», когда правительство было вынуждено отказаться от неолиберальных лозунгов и перейти к субсидированию промышленности, противостоянию с профсоюзами и политике государственного регулирования цен и доходов. Этот «поворот» стал катастрофой для правительства. Конфликт с профсоюзом шахтеров привел к введению трехдневной рабочей недели и в конечном итоге к поражению консерваторов на выборах в феврале 1974 года. Автор подчеркивает, что Тэтчер в это время была пассивным наблюдателем, не рискнувшим выступить против «поворота» и, в отличие от Николаса Ридли (Nicholas Ridley), не подавшим в отставку. Это говорит о ее прагматизме и нежелании ставить под угрозу свою карьеру. Однако именно крушение политики Хита создало предпосылки для ее собственного восхождения.
Кульминацией главы является борьба за пост лидера партии после второго поражения на выборах в октябре 1974 года. В партии нарастало недовольство Хитом. Движущей силой этого недовольства стали заднескамеечники, объединенные в Комитете 1922 года. Первоначально главным претендентом на место лидера был Кит Джозеф (Keith Joseph), идеолог «нового консерватизма», но его скомпрометировала речь о контроле рождаемости, вызвавшая скандал. Когда Джозеф отказался от борьбы, Тэтчер заявила: «Если вы не выставляете своей кандидатуры, тогда это сделаю я». Ее решимость, а также умелая организация кампании ее помощником Эйри Нивом (Airey Neave) привели к сенсационной победе: в первом туре она набрала 130 голосов против 119 у Хита. Хит немедленно ушел в отставку. Во втором туре Тэтчер уверенно победила Уильяма Уайтлоу (William Whitelaw), набрав 146 голосов. Автор подчеркивает, что помимо удачи, главную роль сыграла сама Тэтчер, ее политическое чутье и способность предложить партии «новое начало». Как заметил Фрэнсис Пим (Francis Pym), люди чувствовали, что политика «золотой середины» больше не работает, и требуется нечто более радикальное.
Глава вторая: Лидер оппозиции
Краткая идея главы: В главе рассматривается деятельность Маргарет Тэтчер на посту лидера оппозиции (1975–1979), где она не только консолидировала партию и создала свой образ «политика убеждений», но и провела фундаментальную идеологическую и интеллектуальную подготовку к будущему правлению.
Подробный пересказ:
Автор начинает с описания роли лидера оппозиции в британской политической системе. Это не просто глава партии, а альтернативный премьер-министр, который имеет доступ к государственной информации и играет важную роль в системе принятия решений. Его рейтинг постоянно отслеживается, а выступления вызывают не меньший общественный резонанс, чем выступления премьера.
Тэтчер, став лидером, столкнулась с необходимостью завоевать доверие как парламентской, так и массовой партии. Массовая консервативная партия переживала спад: ее численность сократилась вдвое, а среди активистов царили апатия и цинизм. В отличие от Хита, Тэтчер решила не полагаться только на партийный аппарат, а взять на себя роль прямого вдохновителя и мотиватора партийных активистов. Ее искренний, доверительный стиль общения, неформальные встречи и выступления на конференциях, таких как речь в 1975 году («Позвольте мне высказать вам мою мечту»), быстро принесли ей невероятную популярность в массах. Ее называли «одной из нас».
Особое внимание она уделяла заднескамеечникам в парламенте, поддерживая с ними тесные личные отношения и используя институт парламентских «кнутов». Это позволяло ей всегда быть в курсе настроений фракции. Однако в теневом кабинете ее позиции изначально были слабы. Она не стремилась к радикальной «чистке», оставив многих представителей старой гвардии, таких как Уайтлоу (который стал ее заместителем) и лорд Каррингтон (Carrington), чтобы заручиться их авторитетом и лояльностью. Это был тонкий политический расчет, позволивший избежать немедленного раскола. Главными оппонентами в теневом кабинете были Я. Гильмор (Ian Gilmour), Дж. Прайор (James Prior) и Ф. Пим (Francis Pym). Тем не менее, она расставила своих сторонников на ключевые позиции: Кит Джозеф отвечал за разработку политики, а Джеффри Хау (Geoffrey Howe) стал теневым канцлером казначейства.
Понимая, что официальные партийные структуры (Исследовательский отдел) контролируются умеренными, Тэтчер создала параллельную интеллектуальную инфраструктуру, которая должна была разработать идеологическую основу для будущей революции. Ядром этой структуры стал Центр политических исследований, основанный Джозефом и самой Тэтчер. Его директором стал бывший коммунист, а затем убежденный неолиберал Альфред Шерман (Alfred Sherman). Центр должен был «изменить интеллектуальный климат Британии». Наряду с ним действовали «мозговые тресты» — Институт экономических проблем (во главе с Ральфом Харрисом) и Институт Адама Смита.
Автор подчеркивает, что главными «учителями» Тэтчер и тэтчеризма стали Фридрих Хайек (Friedrich Hayek) и Милтон Фридман (Milton Friedman). Именно их идеи легли в основу тэтчеристского кредо. Они были решительными противниками кейнсианства и государственного вмешательства. Активную роль в распространении этих идей сыграли «новообращенные» интеллектуалы, такие как Самуэль Бриттен (Samuel Brittan) и Пол Джонсон (Paul Johnson). В то время как Центр политических исследований создавал идейный каркас, ближайший бизнес-советник Тэтчер, Джон Хоскинс (John Hoskyns), разрабатывал практические шаги. Его документ «Камни через стремнину» содержал план решительного наступления на профсоюзы и экономику, который, однако, был встречен теннивым кабинетом в штыки.
Параллельно с интеллектуальной подготовкой Тэтчер развернула массированную кампанию по завоеванию умов и сердец избирателей («электоральная мобилизация»). Она использовала новый, популистский стиль, апеллируя к среднему классу и мелкому бизнесу. Ее главными врагами были объявлены корпоративизм и профсоюзы, а главными союзниками — «законность и порядок» и «свобода выбора». Она сыграла на антипрофсоюзных настроениях, противопоставляя их «национальным интересам». Также важной частью ее имиджа стала жесткая антисоветская риторика, за которую она получила прозвище «железная леди». Речь в Кенсингтон Таун Холл, где она заявила об угрозе советской экспансии, привлекла к ней международное внимание.
Кульминацией этого периода стала победа на выборах 1979 года, которая была предопределена не только пропагандистской кампанией тори, но и «зимой недовольства» 1978–1979 годов, когда забастовки парализовали страну и дискредитировали лейбористское правительство Джеймса Каллагена (James Callaghan). Тактика Тэтчер заключалась в том, чтобы завоевать колеблющихся избирателей, особенно квалифицированных рабочих, которые разочаровались в лейбористах. В результате консерваторы получили 43,9% голосов и абсолютное большинство в парламенте.
Глава третья: Премьер-министр Ее Величества
Краткая идея главы: В главе анализируется, как Маргарет Тэтчер не только входила во власть и адаптировала государственный механизм под свои цели, но и столкнулась с жестокими испытаниями в начале своего правления, которые она смогла преодолеть благодаря своей решительности и поддержке ключевых сил.
Подробный пересказ:
Автор описывает процесс вхождения Тэтчер в роль премьер-министра. Ее отношения с королевой Елизаветой II были корректными, но сдержанными. Однако личные встречи и обсуждения с монархом, по мнению автора, добавляли прагматизма в политику Тэтчер. Гораздо активнее она выстраивала отношения с парламентом, сохраняя тесные связи с заднескамеечниками. Однако ключевой задачей стало установление контроля над кабинетом министров, где у нее было много оппонентов.
Тэтчер умело использовала слабости своих противников. Она сделала ставку на узкие комитеты кабинета, в которых проводила важнейшие решения в обход общего заседания. Помимо этого, она расширила штат своих личных политических советников. Экономический советник Алан Уолтерс (Alan Walters) и руководитель политического отдела Джон Хоскинс обладали влиянием, сравнимым с влиянием министров. Она также ликвидировала «Группу планирования центральной политики», созданную Хитом, посчитав ее «припиской» к кабинету. В отношениях с государственной службой она действовала жестко: лично контролировала ключевые кадровые назначения, вытесняя «старых мандаринов» и ставя на их место сторонников. Она упразднила Министерство гражданской службы, чтобы сократить бюрократическую прослойку, и инициировала программу повышения эффективности под руководством Дерека Рейнера (Derek Rayner) из компании «Марк энд Спенсер».
Начало правления Тэтчер было крайне тяжелым. Страна переживала глубокий экономический спад, а безработица стремительно росла (достигнув 2,8 млн к концу 1981 года). Правительство, верное монетаристским принципам, проводило жесткую экономию, что вызвало взрыв социального недовольства. В 1981 году прокатилась волна молодежных бунтов в «трущобных» районах. Популярность Тэтчер упала до рекордно низкого уровня. На нее оказывали давление профсоюзы, промышленники (Конфедерация британской промышленности — КБП) и даже видные экономисты, подписавшие письмо с критикой ее политики.
Автор детально разбирает, как Тэтчер выдержала это «испытание на прочность». Ее главным оружием стала железная воля. Она отказалась от «поворота на 180°», заявив на конференции 1981 года: «Леди, стоящая перед вами, не для разворотов!». Ключевым фактором ее успеха стала поддержка финансового капитала (Сити), в отличие от недовольной промышленной буржуазии. Она также опиралась на лояльность партийных активистов и подавляющее большинство членов парламентской фракции. Тем не менее, она была вынуждена идти на тактические уступки. Самая знаменитая из них — спасение автомобильной корпорации «Бритиш Лейланд» (British Leyland), на что было потрачено 900 млн фунтов, что противоречило ее идеологии невмешательства. Но, как отмечает автор, эти уступки были строго дозированы. Например, во время забастовки госслужащих она пригрозила отставкой, если ей не позволят пойти на жесткий вариант урегулирования.
Ключевым поворотным пунктом для Тэтчер стала Фолклендская война 1982 года. Аргентинское вторжение на острова поставило ее правительство перед лицом кризиса. Тэтчер проявила себя как решительный военный лидер, быстро сформировав военный кабинет и отправив экспедиционный корпус. Она лично брала на себя ответственность за рискованные решения, в том числе за потопление крейсера «Генерал Белграно». Победа в войне вызвала небывалый патриотический подъем в стране. Рейтинг Тэтчер взлетел с 25% до 59%. «Фолклендский фактор» наряду с начавшимся экономическим оживлением создал предпосылки для ее оглушительной победы на выборах 1983 года. Хотя доля голосов консерваторов немного снизилась, раскол в оппозиции (лейбористы и Альянс СДП-либералы) обеспечил им абсолютное большинство в 397 мест. Выборы закрепили успех и показали расширение социальной базы консерваторов, особенно среди квалифицированных рабочих, ставших домовладельцами.
Глава четвертая: Тэтчеризм в наступлении
Краткая идея главы: В главе подробно рассматривается реализация ключевых экономических и социальных реформ Тэтчер, нацеленных на создание «демократии собственников», ослабление профсоюзов и реформирование государства благосостояния.
Подробный пересказ:
Автор начинает с самой известной политики — приватизации. В первый срок (1979–1983) правительство продало активов на 1,7 млрд фунтов («Бритиш Петролеум», «Бритиш Эрспейс»). После 1983 года темпы ускорились: были приватизированы «Бритиш Стил», «Ягуар», «Бритиш Эйрвейс», а главное — «Бритиш Телеком». Всего к 1987 году было приватизировано более трети государственного сектора. Автор отмечает, что это была не просто распродажа, а глубокая реструктуризация. На примере сталелитейной промышленности показано, как правительство пригласило американского менеджера Яна Макгрегора (Ian MacGregor), который провел жесткие сокращения, но добился эффективности. Аналогичный подход был применен в угольной промышленности, что спровоцировало самую известную забастовку горняков в 1984–1985 годах.
Особое внимание уделяется «демократии собственников». Правительство активно поощряло продажу муниципального жилья его жильцам на льготных условиях (к 1990 году продано 1,4 млн домов). Это превращало семьи в домовладельцев и меняло их политические предпочтения. Создавались «предпринимательские зоны» для мелкого бизнеса. Число акционеров в стране выросло с 7 до 20% взрослого населения. Эти меры, по замыслу Тэтчер, должны были превратить Британию в «нацию собственников» и изменить «душу» общества.
Ключевым направлением стал антиколлективизм. Тэтчер объявила войну корпоративизму и профсоюзам. Была существенно снижена роль Национального совета экономического развития, ликвидированы многие консультативные органы («кванго»). Серия законов (1980, 1982, 1984, 1986, 1988) ограничила права профсоюзов: были запрещены вторичное пикетирование, «закрытый цех», введено обязательное голосование перед забастовкой и огромные штрафы. Политика Тэтчер была рассчитана на то, чтобы, по ее словам, защитить рядовых членов профсоюзов от экстремистских лидеров. Апофеозом этой политики стала забастовка шахтеров. Правительство подготовилось к ней заранее: накопило запасы угля, усилило полицию. Лидер профсоюза Артур Скаргилл (Arthur Scargill) был обвинен в действиях против национальных интересов. Годовая забастовка была проиграна, что нанесло сокрушительный удар по всему рабочему движению.
В социальной сфере правительство осуществило реформу государства благосостояния. Вместо его полного демонтажа Тэтчер провела его коммерциализацию. Была внедрена система внутреннего рынка в здравоохранении: больницы конкурировали за пациентов, а вспомогательные службы передавались частным подрядчикам. В сфере образования был сделан упор на повышение «стандартов» и «родительский выбор». Закон 1988 года ввел единые учебные программы, расширил полномочия школьных советов и позволил школам выходить из-под контроля местных советов. В системе социального страхования упор был сделан на поощрение частных пенсионных фондов, что должно было снизить бремя государства.
Внешняя политика Тэтчер характеризовалась «мегафонной дипломатией» в отношении СССР и жестким отстаиванием британских интересов в Европейском сообществе, что проявилось в требовании вернуть часть взносов в бюджет ЕС («я хочу свои деньги обратно»). Отношения с США были тесными, но иногда омрачались разногласиями, например, по поводу санкций против СССР из-за Польши и вторжения в Гренаду.
Глава пятая: Кризис тэтчеризма и отставка Маргарет Тэтчер
Краткая идея главы: Глава посвящена анализу причин кризиса тэтчеризма во второй половине 1980-х годов, кульминацией которого стала драматическая отставка Маргарет Тэтчер в ноябре 1990 года.
Подробный пересказ:
После победы на выборах 1987 года («новый рывок вперед») Тэтчер продолжила реформы: приватизация водоснабжения и электроэнергетики, снижение подоходного налога до 40%. Однако ее политика стала сталкиваться с растущим сопротивлением. Главная ошибка — введение «коммунального налога» (подушного налога). Этот налог, заменивший налог на недвижимость, ложился одинаковым бременем и на бедных, и на богатых. Он вызвал бурю протестов и массовое неповиновение. Опросы показывали, что его не собираются платить миллионы людей. «Подушный налог» стал самой непопулярной мерой правительства и символом отрыва Тэтчер от народа.
Одновременно страна столкнулась с экономическими трудностями: возобновилась инфляция, выросли процентные ставки, увеличилась бедность и социальное неравенство. Региональная поляризация между процветающим Югом и депрессивным Севером усилилась. Популярность партии и лидера рухнула. Внутри Консервативной партии начались серьезные разногласия. Главной линией раскола стал «европейский вопрос». Тэтчер была ярым противником углубления интеграции и создания «федеральной Европы», что противоречило мнению влиятельных министров. Первым серьезным проявлением недовольства стала отставка министра финансов Найджела Лоусона (Nigel Lawson) в 1989 году из-за разногласий по европейской валютной политике. Еще более скандальной была отставка министра торговли Николаса Ридли (Nicholas Ridley), который в интервью сравнил политику ЕС с «германским рэкетом» и Гитлером.
Самым сильным ударом стала отставка заместителя премьер-министра и лидера Палаты общин сэра Джеффри Хау (Sir Geoffrey Howe) в ноябре 1990 года. В своей «убийственной» речи в парламенте он заявил, что Тэтчер, ломая «биты» своим министрам в вопросах Европы, ведет страну к изоляции. Это стало катализатором. Немедленно свою кандидатуру на пост лидера партии выдвинул Майкл Хезелтайн (Michael Heseltine), который давно был главным соперником Тэтчер.
В первом туре голосования в парламентской фракции Тэтчер набрала 204 голоса, а Хезелтайн — 152. Для победы ей не хватило двух голосов. Несмотря на то, что она победила, это было воспринято как моральное поражение. Тэтчер, находившаяся на саммите в Париже, заявила о намерении бороться во втором туре. Однако, вернувшись в Лондон и проведя серию индивидуальных бесед с министрами, она поняла, что большинство из них не готовы ее поддержать. Ее ближайший союзник Уильям Уайтлоу и другие деятели истеблишмента дали ей понять, что она не сможет победить. 22 ноября 1990 года Тэтчер объявила о своей отставке. Автор подчеркивает, что это было не грубое «свержение», а классический для британской политики процесс, когда истеблишмент дипломатично, но твердо дает понять лидеру, что его время истекло. Решение Тэтчер уйти было продиктовано пониманием, что даже в случае победы она возглавит расколотую партию.
Глава шестая: Посттэтчеристская коррекция
Краткая идея главы: В главе рассматривается период после отставки Тэтчер, включая приход к власти Джона Мейджора, его попытки корректировки тэтчеристского курса, а также анализ состояния политической системы Британии и перспектив лейбористов.
Подробный пересказ:
Новым лидером партии и премьер-министром стал Джон Мейджор (John Major). Автор подробно останавливается на его биографии, которая была контрастом с Тэтчер. Выходец из бедной семьи, он прошел путь от циркового артиста и безработного до канцлера казначейства. Это, по мнению автора, символизирует усиление роли среднего класса. Мейджор олицетворял технократический и социально-реформаторский подход. Его кабинет был более центристским. Ключевые посты получили Майкл Хезелтайн (министр окружающей среды) и Кристофер Паттен (председатель партии). Мейджор пошел на смягчение «тэтчеристской» риторики, особенно в социальной сфере и европейской политике. Вместо «подушного налога» была введена более справедливая система налогообложения.
Несмотря на спад популярности, консерваторам удалось выиграть выборы 1992 года, во многом благодаря тому, что они сменили лидера и смягчили образ партии, в то время как лейбористы все еще воспринимались как экстремисты. Однако посттэтчеристская коррекция столкнулась с серьезными трудностями. Правительство Мейджора было расколото по европейскому вопросу. «Евроскептики» и «еврофилы» устроили ожесточенную борьбу за ратификацию Маастрихтского договора, которая привела к исключению восьми депутатов из фракции и потери правительством абсолютного большинства. Это сделало кабинет крайне слабым и зависимым от случайных голосов. Автор отмечает, что Мейджор не обладал силой Тэтчер, но проявил большую гибкость, например, в североирландском вопросе, где он инициировал переговоры о мире.
В экономике правительство сохранило основные тэтчеристские подходы (приватизация, рыночные механизмы), но Хезелтайн как министр промышленности пытался проводить более активную промышленную политику и восстанавливать связи с бизнесом. В социальной сфере Мейджор пошел на укрепление государства благосостояния, разработав «Хартию граждан», которая гарантировала права пациентов и качество государственных услуг. Это был отход от идеи «второсортного» социального государства.
В заключительной части главы автор анализирует эволюцию двухпартийной системы. К середине 1990-х годов консерваторы столкнулись с глубоким кризисом: их престиж упал, партия была расколота, и они потеряли поддержку избирателей на местных выборах. В то же время лейбористская партия проделала радикальную эволюцию. При лидерах Ниле Кинноке (Neil Kinnock) и особенно Джоне Смите (John Smith), а затем Тони Блэре (Tony Blair), она порвала с левым радикализмом. Решающим шагом стала отмена знаменитой четвертой статьи устава, которая предусматривала общественную собственность на средства производства. Теперь лейбористы перешли на позиции «этического социализма» и социального либерализма, сделав ставку на «коммьюнити», рыночную экономику и сотрудничество с бизнесом. Автор утверждает, что политический маятник, слишком долго застывший в одном положении, готовится к движению в обратную сторону, и восстановление равновесия двухпартийной системы уже неизбежно.
Общее краткое резюме всей книги
Книга С.П. Перегудова представляет собой всесторонний анализ феномена тэтчеризма как уникальной британской версии неоконсерватизма. Автор прослеживает жизненный путь и политическую карьеру Маргарет Тэтчер от скромного начала до поста премьер-министра, показывая, как ее личные качества и «инстинкты» сплавились с неолиберальной идеологией, создав мощный политический «сплав». В работе детально анализируются ключевые преобразования «тэтчеристской революции»: приватизация, ослабление профсоюзов, реформа государства благосостояния и укрепление «демократии собственников». Перегудов приходит к выводу, что, несмотря на впечатляющие успехи, тэтчеризм столкнулся с внутренним кризисом из-за чрезмерной догматизации политики и отрыва от реальности, что привело к драматической отставке Тэтчер. В завершение автор рассматривает попытки ее преемника Джона Мейджора осуществить «посттэтчеристскую коррекцию» и анализирует трансформацию британской политической системы, в которой традиционная двухпартийная борьба возобновляется на новой, обновленной основе.
Основные идеи автора (список)
- Синтез инстинкта и идеологии. Тэтчеризм не был ни чистым прагматизмом, ни догматичной идеологией. Его сила заключалась в уникальном синтезе инстинктивных представлений Тэтчер (воспитанных в викторианских традициях) и фундаментальной идейно-теоретической подготовки, полученной благодаря «мозговым трестам» (Центр политических исследований) и трудам Хайека и Фридмана.
- Роль «ученичества» в оппозиции. Период пребывания в оппозиции (1975–1979) был решающим. В это время Тэтчер не только завоевала доверие партии, но и прошла «идеологическую пропитку», превратившись из политика-интуита в «политика убеждений» с четким «генеральным проектом» преобразований.
- Авторитарный, но гибкий прагматизм. Для Тэтчер характерно сочетание жесткого, «президентского» стиля руководства, позволившего ей навязать свою волю оппонентам в кабинете, с прагматичной готовностью отступать от догм в критических ситуациях (например, спасение «Бритиш Лейланд» или Фолклендская война).
- «Демократия собственников» как социальная основа. Ключевой стратегией тэтчеризма было создание широкой социальной базы через превращение граждан в собственников (акций, домов, бизнеса). Это ослабляло влияние профсоюзов и лейбористов, формируя новый класс лояльных избирателей.
- Ослабление коллективистских институтов. Тэтчеризм нанес сокрушительный удар по корпоративизму и профсоюзам, рассматривая их как главное препятствие на пути экономической свободы. Однако полного демонтажа этих институтов не произошло, они были лишь модифицированы в пользу «государственного корпоративизма».
- «Подушный налог» и догматизм как причина падения. Кризис тэтчеризма и отставка самой Тэтчер стали результатом чрезмерной идеологизации, проявившейся в введении непопулярного «подушного налога» и упрямой позиции по европейской интеграции. Догматизм, когда-то бывший силой, стал ее слабостью и привел к изоляции в собственной партии.
- Посттэтчеризм как коррекция. Отставка Тэтчер не означала конец реформ, но привела к их коррекции. Джон Мейджор попытался смягчить наиболее одиозные черты тэтчеризма (особенно в социальной сфере и европейской политике), но столкнулся с глубоким расколом в партии.
- Цикличность двухпартийной системы. Автор утверждает, что эпоха однопартийного доминирования подошла к концу. Лейбористская партия, пройдя через идеологическую трансформацию, стала способна к возвращению к власти, что восстановит традиционную двухпартийную борьбу на новом витке политического маятника.
Обзор книги
Тэтчеризм как авторитарный популизм: левый взгляд из 2026 года
Введение: тэтчеризм как незавершённый проект
С высоты 2026 года тэтчеризм предстаёт не просто как исторический феномен или набор экономических реформ, но как фундаментальная трансформация самого характера британского — и шире, западного — общества. Работа С.П. Перегудова, написанная в 1996 году, даёт уникальную возможность увидеть тэтчеризм в его собственном контексте, почти без послезнания, что позволяет нам сегодня провести более глубокий критический анализ. С левых позиций тэтчеризм выглядит как сложный, противоречивый, но в конечном счёте реакционный проект, который не просто "реформировал" британскую экономику, а систематически демонтировал послевоенный социальный консенсус, усилил классовое неравенство и заложил основы для сегодняшнего кризиса доверия к политическим институтам.
Идейные корни: почему Перегудов прав в своей "инструментальной" трактовке
Перегудов настаивает на "инструментальном" подходе к тэтчеризму, рассматривая его как органическое единство "инстинктивного" и "идеологического" начал . Эта трактовка перекликается с более глубоким анализом Стюарта Холла, который видел в тэтчеризме "авторитарный популизм" — феномен, где экономический неолиберализм сочетался с моральным консерватизмом и усилением репрессивной роли государства .
Перегудов справедливо подчёркивает роль интеллектуальных центров, особенно Центра политических исследований и Института экономических проблем, в "тэтчеризации" самой Тэтчер . Это важное наблюдение: тэтчеризм не был спонтанным выражением личности Тэтчер (как полагали сторонники "инстинктивной" трактовки вроде Ширли Летвин), а результатом целенаправленной интеллектуальной работы по созданию новой гегемонии. Перегудов цитирует Хьюго Янга, назвавшего Институт экономических проблем "открывателем тэтчеризма", и полностью с этим соглашается .
Однако с левых позиций важно подчеркнуть, что эта "интеллектуальная революция" была не просто сменой парадигм, а идеологическим оружием класса. Хайек и Фридман дали капиталу теоретическое обоснование для демонтажа тех социальных завоеваний, которые рабочий класс и его организации отвоевали в послевоенный период. Монетаризм стал не просто экономической теорией, а политическим инструментом для проведения политики "шоковой терапии" в интересах финансового капитала за счёт промышленности и трудящихся .
Социальная цена "революции": деиндустриализация и классовая война
Перегудов подробно описывает "испытание на прочность" первых лет правления Тэтчер: безработица, достигшая 2,8 млн человек (более 10% рабочей силы), массовые бунты в городских трущобах в 1981 году, падение популярности правительства до рекордно низких уровней. Автор добросовестно фиксирует эти факты, но его анализ остаётся взвешенным и академически сдержанным .
С левой точки зрения, однако, это была не просто "цена реформ", а сознательная классовая война. Деиндустриализация, о которой пишет Перегудов, не была неизбежным следствием технологических изменений — она была политическим выбором. Закрытие шахт, разгром профсоюза горняков в 1984–1985 годах, сознательное разрушение целых промышленных сообществ (коммьюнити) на севере Англии, в Уэльсе и Шотландии — это была систематическая атака на рабочий класс как организованную политическую силу . Энтони Барнхэм, мэр Большого Манчестера, в 2026 году продолжает говорить о "деиндустриализации, выкачивании экономической, социальной и политической силы" из таких регионов, как его собственный — прямое наследие тэтчеризма .
Перегудов отмечает, что выборы 1983 года продемонстрировали значительный сдвиг в голосовании квалифицированных рабочих в пользу консерваторов. Он объясняет это ростом домовладения и "обуржуазиванием" рабочего класса. Но здесь упускается важный момент: Тэтчер использовала популистскую риторику и политику "демократии собственников" не для реального расширения власти трудящихся, а для создания иллюзии участия, прикрывающей концентрацию богатства. Продажа муниципального жилья и акций приватизированных компаний создала класс мелких собственников, чьи материальные интересы были временно привязаны к режиму, что раскололо рабочее движение и ослабило солидарность .
Авторитарный популизм: гегемония через кризис
Стюарт Холл, как и Перегудов, видел истоки тэтчеризма в кризисе послевоенного кейнсианского консенсуса. Однако Холл шёл дальше, показывая, как неолиберализм использовал культурные тревоги — страх перед иммиграцией, преступностью, распадом традиционной семьи — для создания "цепи эквивалентности", объединившей различные социальные группы вокруг авторитарной программы . Перегудов лишь бегло касается этих культурных аспектов, сосредотачиваясь на экономике и политических институтах.
Но именно в этом, с левых позиций, состоит один из самых опасных аспектов тэтчеризма: он создал форму популизма, которая позволяет массам активно участвовать в собственном разоружении. Как формулирует один из современных исследователей, "народ" — будь то субалтерные массы, коренные националы или обычные граждане — становятся "активными агентами собственного лишения избирательных прав, экспроприации и эксплуатации" . Тэтчер создала риторику "народа" против "элит" (профсоюзных боссов, бюрократов, интеллектуалов), но эта риторика служила для передачи власти новым элитам — финансовому капиталу и авторитарному государству.
Фолклендская война стала идеальным примером этой логики. Перегудов описывает, как "фолклендский фактор" превратил Тэтчер из непопулярного премьера в национального героя. С левых позиций, война была классическим отвлечением внимания от внутреннего кризиса, использовавшим националистический и имперский рефлекс для консолидации власти. Это был акт "мегафонной дипломатии", которая в дальнейшем стала определяющей чертой её внешней политики.
Успехи, которые стали катастрофой
Перегудов честно отмечает, что к концу 1980-х годов многие реформы Тэтчер стали приносить негативные результаты. "Подушный налог" стал символом догматизма и отрыва от реальности. Но с левых позиций важно сказать: этот провал был не случайностью, а закономерным итогом всей логики тэтчеризма. Система, построенная на индивидуализме, конкуренции и ослаблении государства, не могла обеспечить социальную справедливость. Рост неравенства, бедности и региональной поляризации был не "побочным эффектом", а структурной необходимостью этой модели.
Как отмечает Перегудов, сторонники центристской позиции критиковали Тэтчер за "большую цену, которую пришлось заплатить за успехи", особенно за счёт "ослабления государства всеобщего благоденствия" и "массовой безработицы" . Даже консервативные критики, вроде "евроскептиков", в конечном счёте отстранили Тэтчер, когда она перестала быть эффективной для сохранения власти партии.
Роль государства: от "ночного сторожа" к карательной машине
Критический анализ тэтчеризма невозможен без понимания парадоксальной роли государства. Перегудов описывает, как Тэтчер, провозглашая "малое государство", на деле укрепила централизованную государственную власть . Она ликвидировала метрополитенские советы (контролируемые лейбористами), ограничила полномочия местного самоуправления, подчинила госаппарат своей воле, создала мощную репрессивную машину для борьбы с профсоюзами (полиция во время забастовки горняков действовала как "армия оккупантов").
Это противоречие — "свободный рынок" плюс "сильное государство" — является ключевым для тэтчеризма. Государство не исчезло, оно трансформировалось: из инструмента перераспределения и социальной защиты оно превратилось в инструмент принуждения и защиты прав собственности. Как отмечает Алексей Громыко в современном анализе, неолиберализм утвердил убеждение, что "не общество и различные способы государственного регулирования, а действия индивида и современный глобальный рынок являются оптимальным путём социально-экономического развития" . Но на практике это привело к тому, что государство стало орудием рынка, а не его противовесом.
Тэтчеризм как политический "философский камень" и его кризис в 2026 году
В 2026 году лейбористская партия вновь находится в поисках "доктрины", подобной тэтчеризму . Тони Блэр в своё время, по сути, принял основные экономические постулаты тэтчеризма, предложив лишь более "человечное" лицо. "Новые лейбористы" признали, что Тэтчер "пришла к правильным ответам" по вопросам власти профсоюзов, приватизации и домовладения .
Однако сегодня даже лейбористское руководство (в лице Энди Барнхэма) критикует "путь последних 40 лет" как путь деиндустриализации и утраты социальной силы рабочих регионов . Это говорит о глубоком кризисе неолиберального консенсуса. Тэтчеризм как политический проект оказался успешным в разрушении старого порядка, но неспособным предложить устойчивую альтернативу, обеспечивающую социальную справедливость и общественное благополучие. Его наследие — это поляризованное общество, ослабленные институты солидарности и политическая система, где партии борются за выживание, а не за реализацию чёткой идеологической программы.
Заключение: почему критика тэтчеризма остаётся актуальной
С высоты 2026 года, через 30 лет после выхода книги Перегудова и почти 50 лет после начала "тэтчеристской революции", становится ясно, что тэтчеризм был не просто "британской версией неоконсерватизма", а глобальным проектом по переформатированию общества в интересах капитала. Левый критический анализ должен подчеркнуть несколько ключевых моментов:
Тэтчеризм был классовой войной сверху, успешно замаскированной под популистскую риторику "свободы" и "индивидуальной ответственности". Он демонтировал институты коллективной защиты рабочего класса.
Он создал авторитарный популизм, в котором "народ" делегирует свою власть элитам, а кризис социального государства используется для оправдания репрессий против маргинализированных групп.
Его "экономический успех" был мифом, если смотреть на социальную цену: разрушение целых регионов, деиндустриализация, невиданный рост неравенства.
Он заложил основы для сегодняшнего недоверия к политике, где партии ищут не "доктрины", а лишь способы выживания в системе, оставленной им в наследство.
Перегудов, с его академической сдержанностью, избегал категоричных политических выводов, но предоставил богатый фактический материал для их формулировки. С левых позиций 2026 года мы можем сказать: тэтчеризм был аномалией, разрушившей социальный контракт, и его преодоление — не просто вопрос смены правительства, а задача создания новой, демократической, социально справедливой альтернативы, которая действительно вернёт власть "народу" в его подлинном, инклюзивном смысле, а не как риторическую фигуру для оправдания авторитаризма.
Ссылка на файл: https://drive.google.com/file/d/1jZH6HJuqvtMIAiqRmIP9SKSddvwDecjB/view?usp=drive_link