Добрый день всем! Меня зовут Тахаутдинов Тимур. Далее по тексту - «Т». Я основатель проекта «Подслушано бизнес Екб». С недавнего времени мы берем интервью у самых ярких, топовых и успешных предпринимателей Екатеринбурга. Обсуждаем бизнес, экономику, проблемы и увлечения фаундеров. Присаживайтесь поудобнее - будет точно интересно))
Сегодня у нас в гостях снова представитель прекрасного пола - Нина Кузнецова. Далее по тексту «Н». Основатель агентства по банкротству.
Т: Сколько лет вы занимаетесь бизнесом и почему начали работать именно на себя, а не в найме? Что нравится вообще в предпринимательстве?
Н:
Я очень долгое время работала в найме и вообще не планировала быть предпринимателем. Я думала, что выйду замуж, буду обеспечена мужем и буду ему надёжным тылом. Буду рожать детей, а работа у меня будет просто для удовольствия. Например, я буду развиваться в рамках какой-то организации .
При этом никакой карьеры я себе не строила и карьеристкой себя не считала. Но у меня так сложились в жизни личные обстоятельства, что амбиций у меня было много, а возможностей у мужа было мало. И кроме того, муж всегда шёл на большие риски, на большие деньги. К сожалению, мы сразу же, как только я вышла замуж, попали в долговую яму. Рассчитывались четыре года с долгами, и по истечении четырёх лет, когда мы рассчитались, он сказал, что меня больше не любит, и мы разошлись.
Поскольку у меня было много амбиций, мне хотелось иметь финансовые возможности и не отказываться от своих планов. Мне нужно было где-то жить. У меня не было ни машины, вообще ничего не было. Тем более мы так долго жили в долгах. Я поняла, что всё в только моих руках, т.е. больше полагаться мне не на кого. И так началась моя работа. Конечно, я сразу предпринимателем не стала.
Исходя из своего уровня мышления в то время, когда мне было двадцать восемь лет, я думала, что только работая на нескольких работах, я смогу зарабатывать деньги. И так я начала работать. У меня было три работы по найму. Я работала постоянно. У меня не было ни ребёнка, ни котёнка, поэтому я могла себе это позволить. Я была очень сильно мотивирована, потому что я на тот момент переехала в Екатеринбург и жила в коммуналке.
У меня не было денег ни на съём, ни на ипотеку. Была только комната в коммунальной квартире. В итоге я устроилась в юридическое агентство, где мне давали клиентов, которых я должна была обслуживать. Так я поняла, что могу стать самостоятельным юристом.
У меня стали появляться свои клиенты, потом я вообще попробовала процедуру банкротства, и мне это безумно понравилось, потому что я сама была в долгах, и мне это было очень понятно.
И я для себя решила, что буду пока развивать это направление. Но тем не менее, из найма я не уходила. Но я уже тогда почувствовала свободу и почувствовала энергию для того, чтобы проявляться, как-то масштабнее мыслить, чем в рамках найма. Я начала наращивать клиентскую базу. Со временем у меня стало всё меньше и меньше времени на работу в найме.
А потом, когда я уже поняла, что нет никакой потребности в этой работе, что там я буду зарабатывать значительно меньше, чем занимаясь собственным бизнесом, я уволилась со всех работ постепенно. Я не «рубила с плеча». Мне очень многие говорили: «Ой, да ты что! Увольняйся и иди уже сама в свободное плавание».
Мне было очень некомфортно, потому что я человек, не любящий рисковать. Люблю, чтобы у меня везде были "соломки подстелены". Поэтому я в тот период работала и первым своим сотрудникам платила зарплату из тех денег, что я получала в найме. Когда уже окрепла, уже был какой-то стабильный доход, понимание, но всё равно для меня это был риск. Я понимаю, что без этого никуда. Я уволилась и начала действовать. И тогда у меня пошёл рост — очень хороший. У меня ещё больше клиентов появилось. Я очень круто начала тогда расти и развиваться.
Т: С какого вы города, где родились, и в каком городе запустили свой первый бизнес?
Н:
Я из города Катайска, это очень маленький город Курганской области, там население меньше 16 000 человек. Город очень маленький. Жила еще я в Каменске-Уральском, потом переехала в Тюмень. И потом после развода переехала в Екатеринбург. В Кургане ещё жила. А в Екатеринбурге открыла бизнес, но он у меня работает по всей России и удалённо, абсолютно без привязки к территории. То есть у меня в Екатеринбурге нет своего офиса, куда бы к нам приходили клиенты, потому что вся работа ведётся онлайн. И сотрудники, в том числе, у меня работают по всей России.
Т: А как вы считаете, больше ли мотивации у людей, которые приезжают из небольших городов, например, в Екатеринбург, Москву, Питер, чтобы какой-то бизнес открывать? Или это никак не влияет?
Н:
Сто процентов это влияет. Даже сейчас иногда, принимая какие-то рискованные решения, я понимаю, что в худшем случае мне придётся снова откатиться назад, жить в каких-то условиях, уже некомфортных для меня сейчас. Я понимаю, что в этом нет вообще ничего страшного, потому что жизнь меня сильно закалила, чего только у меня не было... Вернусь я к этому, но зато попробовала.
Т: Какой у вас именно бизнес? И вообще, расскажите подробнее о своей компании.
Н:
Бизнес юридический. Мы помогаем людям, которые нуждаются в списании долгов, которые попали в сложную финансовую ситуацию и не знают, как из неё выйти. Мы анализируем ситуации таких людей и предлагаем им оптимальный, на наш взгляд, путь решения проблемы. Подробнее о нас можно почитать в соц. сетях https://vk.ru/bankrotstvonina
Т: Что для вас самое сложное в бизнесе? Например, найм команды, маркетинг или что-то ещё?
Н:
В разные периоды были разные трудности. Но на самом начальном этапе, когда я только поняла, что мне нужны уже свои сотрудники, т.к. сама я не могу обслуживать всех моих доверителей качественно, были трудности с наймом. Никто не хотел со мной работать. Либо соглашались работать те, кому, видимо, уже в больших компаниях работать сложно, и это были не самые лучшие сотрудники.
Постепенно я вообще пришла к выводу, что лучше брать нулевых специалистов, которые будут работать по моим правилам, по моим регламентам, а не приходить со своим уставом. Но здесь была другая сторона: их нужно было обучать с нуля, и это было очень сложно. Сейчас, конечно, такой проблемы нет. Также, например, у меня проблемы с маркетингом, потому что мой Instagram *(запрещенная на территории РФ организация) удалили.
Мы его вели с 2019 года и вложили туда очень много средств. Кто-то из конкурентов, давя нас массовыми жалобами, добился того, чтобы удалили мой аккаунт и аккаунты моих коллег в том числе. Это равносильно пожару в магазине.
Сейчас маркетинг — это новое направление. Плюс мы всё время перескакиваем то с Telegram, то с WhatsApp. Эти все переезды в такие короткие сроки тоже влияют на бизнес-процессы, на маркетинг. Потому что мы начинаем раскачивать Telegram-канал, а сам мессенджер замедлили, и наша целевая аудитория больше туда не заходит. А в Максе, например, очень ограниченный функционал. Кстати, у нас там тоже свой ресурс https://max.ru/bankrotstvonina
Такая же история была с YouTube. Мы три года его снимали, и нас очень жёстко ограничили, и у нас упали просмотры. Хотя было очень круто, много планов.
Т: А что, наоборот, самое простое в бизнесе? Может быть, продажи или бухгалтерия, либо ещё что-то? Что лучше всего получается?
Н:
Лучше всего у меня получалось решать юридические вопросы, потому что я сама юрист и специалист в этом . У меня большая насмотренность, я была юристом в разных направлениях. Мне это очень интересно: изучать законы, судебную практику, где даже простому юристу, может быть, сложно понять суть. Мне это очень нравится. Поэтому юридическая работа — это первое, что я выстроила.
Это то, что я быстрее всего смогла делегировать хорошему руководителю. Я нашла руководителя с первого раза, потому что сама в этом разбиралась. А вот в маркетинге и продажах мне пришлось сменить очень много руководителей, прежде чем найти подходящего.
Т: С какими основными проблемами сталкиваетесь, как предприниматель?
Н:
Бесконечно изменяющееся законодательство — это главное. Проблема в том, что ты выстраиваешь что-то стабильное, вкладываешь деньги… Если бы я знала точно, что то, во что я вкладываю и что строю, будет действовать через несколько лет, то действовала бы смелее. Это и есть судьба предпринимателя — в периоды неопределённости и колебаний придумывать креативные решения.
Т: Поддерживаете ли какую-то политическую партию? Если да, то готовы ли ответить, какую?
Н:
Никакие политические партии не поддерживаю.
Т: Кстати, я не первый раз беру интервью, и никто из предпринимателей вообще никакую партию не поддерживает. Я, если что, поддерживаю партию, даже являюсь членом одной, но не буду говорить какой. Какие типы клиентов вам максимально подходят? С кем сотрудничать суперкомфортно?
Н:
Главное, чтобы люди доверяли мне — с такими комфортнее всего работать. А какое у них образование или статус — вообще неважно. Если человек доверяет, то ты хочешь для него сделать лучше. Ты не тратишь время на ответы на претензии или вопросы с подковырками из-за того, что он всё время тебя проверяет и находится в напряжении. Т.е. не нужно его успокаивать. Вот тогда работа идёт лучшим образом.
Т: С какими типами клиентов точно не будете сотрудничать? Были ли у вас случаи, когда вы прямо отказывали клиенту? И каковы причины отказа?
Н:
Конечно, были такие случаи. Например, в пятницу доверители начинают писать в чате в состоянии алкогольного опьянения о том, как идёт процедура и почему мы негодяи, что полгода её ведём. Им кажется, что всё идёт не по плану. Как правило, в понедельник они начинают глубоко об этом сожалеть и извиняться. Были ситуации, когда я расторгала договор в субботу. Но понимаю сейчас, что сделала это зря, потому что всё-таки люди склонны к употреблению алкоголя. Наверное, не стоило этого делать.
Т: Замужем ли вы?
Н:
Да.
Т: А влияет ли бизнес на отношения в семье?
Н:
Конечно, влияет. Мой муж тоже предприниматель. Мы работаем удалённо, дома. Целый день находимся вместе, но практически не видимся. Мне сложно переключаться из роли жены в роль собственника бизнеса. У него получается, а у меня есть такая проблема. Поэтому иногда, когда у меня срочный вопрос или проблема, я могу очень грубо ответить либо просто настолько напряжена, что ко мне никто не подходит. Порой даже срываюсь на ребёнка: «Пожалуйста, не трогай меня пока, мне надо решить вопрос». Хотя понимаю, что мне это всё потом аукнется.
Т: Как понимаете значение слова «бренд» и считаете ли свою компанию брендом?
Н:
Бренд — это для меня какой-то якорь, какая-то особенность компании, имея которую, потребитель может определиться с выбором и сделать в пользу этой компании. У нас брендом является моё имя, это мой личный бренд. То есть я, Нина Кузнецова, лично ручаюсь за наши дела. Это как плюс, так и большой минус для меня. Порой мне хочется уже быть каким-то ноунеймом, чтобы просто работать, а доверители не видели меня и не писали лично мне.
Например, хотят лично только со мной консультацию. А мы не можем их проводить бесплатно, иначе моего времени не хватит. У меня при этом есть профессиональный отдел консультирования, который может дать ничуть не хуже консультацию, чем я, а иногда даже лучше. Но некоторые доверители все равно хотят только со мной. Поэтому я иногда заложник этого личного бренда.
Т: Я тоже слышал такое мнение, что если у тебя личный бренд раскачан, то ты уже компанию не продашь, например. Еще любые косяки лично на тебя прилетают.
Н:
Продать я компанию точно не могу. Мне нечего продавать.
Т: А что для вас означает фраза «успешный предприниматель» и считаете ли себя успешной?
Н:
Я определяю успех — это отношения внутри. Достиг ли ты какой-то цели. Кто-то говорит о том, что успех для них — это быть не хуже, чем другие, то есть соревноваться с другими. Я для себя многие годы определяла, что такое успех, т.к. понимаю, что денег можно зарабатывать вообще бесконечно. И что, ты каждый раз будешь думать, что ты неуспешен? Как определить это? Для меня успех — он вообще не выражен в деньгах. Это гармония. Чтобы мне было гармонично и хорошо. Чтобы я балансировала и в семье, и в работе, и в то же время реализовывала каждую частичку себя.
Например, я люблю печь торты, мне интересно этим заниматься. Вот я сижу дома, их пеку, совершенствуюсь. Я от этого кайфую. Я безумно счастлива, что у меня есть такая возможность это делать. Или, например, у меня есть ребёнок.
Насколько качественно я провожу с ней время, куда мы с ней ходим, как мы с ней общаемся? Или я проявляю себя, как руководитель? Я расту, у меня растут показатели, или, наоборот, у меня есть какие-то кризисные ситуации. И я говорю своим сотрудникам: «Ребят, не переживайте, это всего лишь наша точка «А». Запомните её. В этом есть и игра, и интерес в бизнесе. Мы с вами достигнем точки «Б» и потом будем вспоминать прошлый этап».
Для меня этим определяется успех: умением балансировать между личной жизнью и работой.
Т: Интересное мнение. Важно ли любить свой бизнес или можно просто зарабатывать хорошие деньги, например, на востребованной высокомаржинальной нише, собрав эффективную команду?
Н:
Я видела таких предпринимателей, которые действительно без любви к делу, а чисто с бизнесовым подходом. Я им даже завидую иногда, прямо мечтаю о таком же мышлении. Насколько хладнокровны они могут быть в принятии решений. В выборе ниши бизнеса, например, я пока этому только учусь, потому что моё дело, даже бизнесом его назову, — это точно по любви. Банкротство еще точно связано с моей личной историей. Я сейчас нахожусь на стадии выбора какого-то другого бизнеса, ниши. И мне тоже хотелось бы, чтобы это было бы правильно — по любви.
Т: Знаете, что такое архетипы бренда по Юнгу?
Н:
Юнга и его классификацию по архетипам - знаю. А как это связано с предпринимателями и брендами - не знаю.
Т: Может вы как-то определяли свои архетипы?
Н:
Я социолог по первому образованию, но до подобных теорий Юнга и использования их с в своем бренде - пока не дошла, к сожалению.
Т: Какие у вас есть хобби помимо бизнеса? И хватает ли вообще на это времени, на какие-то дополнительные увлечения?
Н:
С момента рождения дочки, а это было три года назад, времени на что-то личное не хватало. Удавалось выкраивать время практически только на работу и на ребёнка. Сейчас времени стало появляться побольше. Стараюсь путешествовать: раз в полгода куда-то с мужем, с подружками или с родителями.
Периодически возникает желание что-то сшить, например, какие-то красивые вещи. Либо тортики люблю стряпать — это мое новое хобби. Когда-то занималась тайским боксом, тоже было интересно, но потом вышла замуж, и как-то это отошло. На мотоциклах любила ездить, на питбайках. Тоже как-то всё это прошло.
То есть мои хобби появляются, проходят, потом снова возвращаются. Ещё я ходила в актёрскую школу, тоже выступала, пробовала себя. Мне хочется проявляться и пробовать себя в разных направлениях, в чём-то новом, познавать себя.
Т: Устраивают ли вас условия бизнеса в России?
Н:
Я в других странах не пробовала. Говорят, там тоже непросто. Я считаю, что на то ты и предприниматель, чтобы лавировать между всеми этими рисковыми моментами. Кризис — это же иногда очень даже неплохо. Кризис показывает тебе твои ошибки. Ты не имеешь права их допускать, например, в каких-то моментах. Даже сейчас в нашей компании кризис, у нас тоже спад.
Я, например, говорю своим сотрудникам, своей команде о том, какие проблемы у нас сейчас выявлены, что мы не имеем права их допускать. Когда у нас был высокий спрос и было всё хорошо, все эти ошибки мы могли окупить деньгами. Сейчас нет такой возможности. Сейчас каждая ошибка может быть убийственной. Поэтому для каких-то компаний, для каких-то ниш — это вообще хороший рост.
Невозможно сказать прямо на 100%, что кризис в России — это плохо. Мы в других странах не жили. Везде есть свои нюансы. В Японии тоже непросто вести бизнес: у них, например, очень сильны культурные традиции. Если завод одного производителя закрылся, они сотрудника уже на другой завод не возьмут. Это глупости на наш взгляд. В каждой стране свои правила игры.
Т: Сколько человек у вас в команде? Есть ли удалённые фрилансеры? Сколько штатных единиц? Есть ли люди, которые официально трудоустроены?
Н:
Да, конечно, мы работаем официально, примерно 25–30 сотрудников. Среди них есть и фрилансеры, в основном SMM-специалисты, самозанятые. Они работают в нескольких компаниях, в том числе у меня. Но меня это абсолютно не смущает, т.к. на результаты это никак не влияет. Юристы работают у нас в штате постоянно и давно. Штат у нас достаточно стабильный.
Т: А по какому принципу вы выбираете людей в команду?
Н:
Раньше мы обращали внимание только на навыки специалиста, на его опыт. Сейчас стали обращать внимание на ценности человека. В нашей нише, в банкротстве, компании хоть и занимаются одним делом, но абсолютно разные. Кто-то очень агрессивно продаёт услуги, делает всё, чтобы человек заключил договор, может вводить в заблуждение, не рассказывать о рисках, не понимать сложности процесса. Для меня работа с такими сотрудниками неприемлема.
Был у меня специалист, которого я долго ждала, отзывы о нём были хорошие, показатели классные. Но когда он пришёл, я за неделю поняла, что это не наш человек. Бабушка не могла ему отправить документы, и он сказал: «Она что там с домофона звонит?». Очень грубо отозвался. Я поняла, что у нас он не задержится. Так и случилось, при первом подходящем поводе мы расстались. Проработал примерно недели две, и мы разошлись.
Т: А есть ли у вас какие-то партнёры, с которыми вы равны внутри вашего бизнеса?
Н:
Нет, я вообще единоличник по душе. Мне очень сложно с кем-то делиться. И я человек быстрых результатов. То есть я не смогу работать с кем-то в паре, что-то доказывать этому человеку, что это так надо. То есть я — сама себе хозяйка. Всё, что я придумала, то и сделала. Но я вообще не исключаю, что следующий мой бизнес будет в партнёрстве. Но к выбору партнёра очень надо серьёзно относиться и понимать все последствия, которые могут быть с ним. Особенно как мы будем расходиться, и чем на самом деле он для меня будет ценен? Что он мне даёт, помимо того, что у него есть какие-то навыки и он классный человек.
Т: На какой период строите стратегию развития бизнеса и строите ли её вообще?
Н:
Да, строим. Когда я только начинала — два года. Потом — год. Сейчас горизонт планирования — до конца лета, например. Конечно, я финмодели делаю и вижу, например, перспективу на год. Но так, чтобы спланировать и точно придерживаться этого плана, у меня ещё ни разу не получалось.
Потому что серьёзные коллективы всё время встают у нас на пути. Серьёзно приходится что-то менять кардинально, фокус смещать и вообще уже не до этого становится.
Т: Согласен. Сейчас такое время нестабильное, сложно строить что-то долгосрочное. Как ставите задачи команде? Есть ли какие-то планировщики задач, которые используете?
Н:
У меня есть пять руководителей, каждый из которых отвечает за свой отдел. Мы с ними встречаемся раз в неделю, у нас есть регулярный менеджмент, такие планерки, где мы по ключевым показателям отслеживаем их работу. Эти ключевые показатели они заполняют сами. Метрики, которые для меня важны, выбирала я сама.
То есть я понимаю, на каком показателе мне важно держать руку на пульсе. Со временем эти показатели меняются: я ввожу новые, старые убираю. Старые тоже, кстати, очень важно убирать, чтобы не захламлять цифрами. И они уже, отчитываясь, видят сами, где у нас просадка, и ставят себе задачи.
Но эти же задачи где-то могу я им подсветить, показать: «Смотрите, вот здесь вы не досмотрели, у нас здесь вот так надо поставить». И ставлю. Также я снимаю с них задачи, естественно, а на следующей неделе, когда мы встречаемся, они мне уже отчитываются: что выполнили, что нет, почему, что и как.
Т: А вы религиозный человек?
Н:
Я ни к одной из религий не могу себя отнести. Но тем не менее я верю во что-то божественное, высшее, в загробную жизнь, в карму.
Т: Сталкиваетесь ли вы с профвыгоранием? Если да, то как с этим боретесь?
Н:
Да, я работаю с людьми, очень часто с этим сталкивалась. Сейчас я уже этот момент начинаю контролировать. Первый раз, когда я столкнулась, я вообще не знала, что это такое, мне просто ничего не хотелось делать. Просто лежала на диване — и всё. Прямо совсем ничего не хотелось. Потом я набралась опыта, пообщалась с коллегами, с психологами и поняла, что это такое и какая высокая цена у этого выгорания.
Ты вроде бы пытаешься всё наверстать, всё успеть, думаешь: «Да ничего страшного, да ещё вот тут». Да подумаешь, не отдохнула в эти выходные, в следующие отдохну. Но я понимаю, что это урон вообще для всех: для меня, для бизнеса, для семьи. Поэтому сейчас я такого не допускаю. Я прямо себе позволяю отдыхать, не ругаю себя за это и понимаю: восполнив свой ресурс, я буду более эффективной.
Вообще задача руководителя — не упахаться. Задача руководителя — мыслить стратегически. Так работает наш мозг, что все эти стратегические мысли приходят только тогда, когда ты наполнен ресурсами и находишься в покое, а не когда ты в рутине и в операционке.
Т: Интересное мнение. А что думаете про коучинг, менторство? Есть ли опыт обращения к таким специалистам?
Н:
Вообще прекрасно отношусь. Я только «за», сама пользуюсь услугами наставников. Иногда думаешь: «Какой классный человек, какой он классный предприниматель!» И думаешь: «Вот бы мне к нему попасть в наставничество». Это очень здорово.
И сама тоже сейчас являюсь наставником для нескольких человек, помогаю им.
Т: Рассматриваете ли для себя запуск других бизнесов или только фокус на текущем направлении?
Н:
Все мои новые проекты связаны с темой юриспруденции и банкротства. Понимаю, что банкротство не вечно и в скором будущем, возможно, его совсем прекратят. Плюс у меня уже есть и насмотренность в других бизнесах, и желание, и внутренняя энергия для того, чтобы попробовать что-то новое. В настоящее время я рассматриваю разные другие направления.
Хочется, чтобы это было и для души, и от души, чтобы меня драйвило. Сейчас в данный момент я обучаюсь на MBA, и там как раз смотрю на своих одногруппников-собственников разных бизнесов: какие у них трудности, какая специфика. Примеряю каждый бизнес на себя. Думаю, что в течение двух лет точно определюсь. Может быть, раньше.
Т: А вы сказали, что банкротства скоро не будет. Что вы имели в виду?
Н:
Во-первых, есть очень много злоупотреблений. Когда люди специально берут кредиты для того, чтобы их списать. Во-вторых, эта процедура действует уже 10 лет. И закон с каждым годом становится всё жёстче и жёстче. Сейчас он уже более отточенный. Вообще хотят процедуру ужесточить.
Поэтому, возможно, наш бизнес уже не будет таким востребованным в будущем.
Т: Вы из полной семьи?
Н:
Да, из полной семьи: мама и папа есть. Но я не могу сказать, что у нас всегда была такая гармоничная, полноценная семья. Хоть они и живут вместе, разные были периоды. Конечно, я благодарна своим родителям, что они, несмотря на все трудности, какие у них были в жизни, всё-таки вместе. Я до сих пор дочь и считаю себя ребёнком. Для меня это вообще большой кайф.
Т: Как думаете, влияют ли какие-то детские психологические травмы на развитие и становление предпринимателя в зрелом возрасте?
Н:
Сто процентов влияют. Но изначально, я считаю, должен быть какой-то потенциал внутри. Должна быть какая-то энергия, которая, несмотря на все трудности и запреты родителей, будет тебя драйвить изнутри, и ты всё равно попрёшь. Я как-то рассказывала своему психологу о том, какие у нас были семейные наказания. Например, игнорирование. Но претензий абсолютно к ним нет. И психолог говорит: «Нина, я вообще не понимаю, как вы такой стали?» Видимо, что-то изнутри есть, бунтарство какое-то, которое всё равно, вопреки родительскому воспитанию, из меня прёт.
Т: Слышали ли вы новости про отбеливание бизнеса в России? Как думаете, какие сектора экономики будут отбеливаться в первую очередь?
Н:
Отбеливание бизнесов в России стопроцентно есть. В некоторых сферах, например, в строительстве, уже сложно стало обналичивать деньги. Это прекрасно, я думаю. Для себя в этом вижу только классную историю, потому что, если мы все на нашем рынке будем действовать в белую, прозрачно, то тогда и конкуренция будет равной. У всех будут равные возможности. И я не считаю, что это как-то совсем плохо отразится. Мы будем меньше зарабатывать.
Т: Есть ли у вас какая-то схема реинвестирования денег в рекламу? Если да, то какой процент с дохода либо с оборота реинвестируете в рекламу?
Н:
Вообще у нас была маркетинговая стратегия — развитие через личный бренд. Очень хорошо Instagram (запрещенная на территории РФ соц. сеть) давал нам заявки с помощью Reels. Я сама проходила обучение по созданию рилсов, поэтому мы хорошо прокачались, и в 2025 году у нас очень круто это всё получалось. Потом нас заблокировали, плюс ввели серьёзные ограничения по рекламе для финансового сектора. Поэтому мы уже не смогли дальше там продвигаться. Начали тестировать разные гипотезы, пробовать разные маркетинговые стратегии, но, к сожалению, получается очень дорогая цена за заключение договора. Что-то нереальное, например, где-то целых 100 000 ₽ мы платим просто за то, чтобы заключить договор. Конечно, от таких источников трафика мы отказываемся. Сейчас у нас остался только один полноценный источник трафика, куда мы вкладываем деньги, — это партнёрская программа.
То есть мы платим всем, кто нас рекомендует, от 5 000 до 10 000 ₽. Плюс постоянно поощряем разными подарками, проводим разные конкурсы, создаём такое комьюнити тех, кто уже списал долги или просто хочет помогать людям в сложной финансовой ситуации. Это хорошими темпами набирает обороты.
Т: У вас сайт какой-то отдельный под это направление?
Н:
Сайт, конечно, есть. Есть у нас отдельно канал, есть клуб, сотрудники, чат-боты. И на сайте есть вкладка для партнеров. Для того чтобы узнать про это, можно ко мне обратиться или к моим сотрудникам. Хорошо всё расскажем и покажем.
Т: Что думаете про крипторынок в России? Есть ли перспективы его развития и легализации в РФ?
Н:
Я не специалист в этом. Но чисто моё мнение, интуитивное: в России долго ещё это не будет прозрачно и легально. Мне кажется, что нам не хватает технологий для этого.
Т: Можете рассказать какой-то забавный случай, который относится к вашему бизнесу, деятельности, сотрудникам или клиентам?
Н:
Историй полно. Могу рассказать про свой «синдром доброго босса». Об этом я уже тоже писала, у меня есть несколько книг. Когда я работала в найме, я видела несправедливость по отношению к сотрудникам и по отношению к себе. Я видела, какие маленькие зарплаты получают специалисты. И поэтому, когда я начала зарабатывать первые деньги в бизнесе, я сказала себе, что буду хорошим предпринимателем, справедливым руководителем, что должны зарабатывать и я, и мои сотрудники.
Как-то один мой сотрудник (тогда у меня их было всего семь-восемь человек) сказал мне: «Нина, я хочу повышения заработной платы», — и представил мне ту мотивацию, которую он предвидит. Я, как добрый человек, не считая денег, а я тогда ещё не знала, что, оказывается, надо считать каждую копейку, составлять финмодели, — от души добавила ему заработную плату. Просто от того, что он мне предложил, я поставила x2. И то же самое я потом проделала со всеми остальными сотрудниками, которые у меня работали. Просто от души, сидя дома на коленке, я думала: «Я вот этому добавлю x2, а этому можно и x50». И так вот надобавляла всем зарплат. Я думала, что они будут меня за это благодарить, что это будет их действительно мотивировать, что это наша команда.
Но в итоге, когда настал «День Икс» и им зарплата поднялась, они вообще никак не отреагировали. То есть мне никто не сказал «спасибо». Работать они тоже лучше не стали. Когда я загнулась — а я загнулась уже очень быстро в финансовом плане, потому что денег у меня уже практически через полтора месяца перестало хватать на авансы и зарплаты с оборота, — я поняла, что допустила большую ошибку. Мне пришлось с некоторыми сотрудниками прощаться. Так я, можно сказать, потеряла свою команду и выруливала эту проблему полтора года.
К примеру, приведу случай: один из моих сотрудников заработал 500 000 ₽, а я — ноль. И я просто две недели перед тем, как выплатить ему эту зарплату, чуть ли не ревела. Так мне было плохо от того, что я такую глупость совершила и стала заложником своей проблемы. С тех пор, во-первых, я поняла, что надо считать деньги, вести финмодель и принимать управленческие решения только исходя из показателей этой финмодели. Во-вторых, когда увеличиваешь ФОТ и заработную плату, нужно думать о том, что бизнес всё-таки построен для того, чтобы в нём была чистая прибыль и доход для владельца. Не нужно людей портить большими деньгами, потому что они на самом деле к ним не готовы. Эффективность от этого не появляется. Мотивация на самом деле строится не на деньгах, а на отношении и интересных задачах.
И ещё самое главное: нужно понимать, что если ты сегодня повысил зарплату, когда есть деньги, то, когда через полгода будет всё плохо, твой высокий ФОТ тебя просто угробит. Вот сейчас, например, у нас есть спад, оборот снизился примерно на 40%, но только за счёт того, что у меня ФОТ в норме — он не завышен — мы выживаем и можем где-то тестировать новые каналы в маркетинге.
Т: На этом все! Спасибо за интересное интервью)