В советское время Скопинский стекольный завод был известен на весь Союз. Цветные стеклоблоки, хрусталь, автомобильные стекла — все это расходилось по стране и отмечалось «Знаком качества». Предприятие считалось градообразующим: на нем трудились семейными династиями, а при заводе работали детсад, школа, футбольная команда и собственный автопарк.
Теперь на месте мощного производства пустырь с мусором, разрушенные цеха, открытые ворота и подростки, лазающие по трубам. Журналист YA62.RU отправилась в Скопин, чтобы разобраться в судьбе знаменитого завода и его будущем.
Завод на улице Пирогова, 38 запустили в 1949 году. Сначала выпускали силикатную глыбу, потом освоили автомобильное стекло, стеклоблоки и хрусталь. После реконструкции 1964 года производство расширили и модернизировали. В 1966-м здесь впервые в мире начали делать цветные стеклоблоки, а в 1974-м продукция получила «Знак качества». Позже завод выпускал сортовую посуду из свинцового хрусталя, изделия ручного прессования и стекловолокнистый холст.
Хроники умирающего цеха
По территории корреспондента сопровождает бывший сотрудник Алексей. Заехать удалось беспрепятственно — шлагбаум открыт. Из целых строений остались лишь несколько водокачек, трубы и часть цеха. В одном уцелевшем помещении гудит трансформатор. Территория не огорожена, поэтому там образовалась свалка строительного и прочего мусора. Охраны нет, подростки свободно гуляют по развалинам и забираются на трубы, рискуя жизнью.
Пробираясь через заросли, Алексей показывает на полуразрушенное здание.
— Здесь у нас был так называемый «белый дом», где сидело начальство, а проходная расположена дальше, — говорит он. — Вообще у нас много всего было, например, свои автобусы, которые использовались для перевозки работников, и грузовые автомобили. А еще завод следил за хоккейной площадкой и футбольным полем, потому что была даже своя футбольная команда.
Мой спутник работал в цехе, где выпускали стеклохолст — армирующий материал из стекловолокна.
— Я когда-то на «холсте» работал. Вот эти остатки стен — мой бывший цех, — указывает он на останки здания. — Там перекопали буквально всё, потому что на заводе было очень много металла. Я не знаю, получится ли его восстановить.
По его словам, в цехе однажды решили запустить линию по производству листового стекла.
— Мы собрали новую линию, изготовили два образца, которые забрали люди, приехавшие из Москвы. Продукция им понравилась, но потом нас снова собрали и сказали, чтобы линию мы разобрали. Как я потом слышал, технология им наша подошла, поэтому они все документы забрали, чтобы выпускать это стекло где-то еще. А потом я оттуда ушел, а спустя еще несколько лет на предприятии остановили плавильные печи, и оно перестало работать. Видел со стороны, что сейчас стало с территорией. Очень жалко, что такой завод сохранить не смогли, — с горечью говорит Алексей.
Девяностые годы завод пережил тяжело.
— Был у нас вопиющий случай. В одну из ночных смен в цех ворвались люди в масках и с пистолетами, заставившие работников снять платиновые питатели, необходимые для выдувания стеклонити, из которой делали волокно для стеклохолста. Вес одного такого питателя был около двух килограммов. На каждой линии было установлено по шесть таких питателей, а линий было тоже шесть. Приезжали тогда сотрудники правоохранительных органов, обещали, что найдут преступников, однако производство остановилось, потому что купить новые было невозможно из-за дороговизны платины. Так и умер наш цех. Тепловоз еще у нас был свой. Он возил продукцию на узловую станцию «Вослебово», однако потом я узнал от бывших коллег, что он тоже куда-то исчез, — поделился бывший работник.
Позже завод пытались восстановить, но безуспешно.
— Я слышал, что сюда приезжали иностранцы, якобы обсуждали, как будут работать. Многие бывшие сотрудники очень обрадовались, ведь в Скопине не так просто работу найти. А потом что-то произошло, и всё затихло. Сначала завод охраняли, а потом, примерно в 2017–2018 годах, на территории предприятия неизвестные люди начали демонтировать производственные здания и сооружения, — говорит Алексей.
На территории встречаем женщину, гуляющую с собакой. Представляться она не стала, но рассказала, что сожалеет о гибели завода.
— Предприятие действительно было градообразующим, потому что рядом были школа и детский сад. Работники были против закрытия и даже трассу федеральную перекрывать хотели. По слухам, приезжал даже губернатор Олег Ковалёв (возглавлял регион с 2008 по 2017 годы, умер в мае 2020 года. — Прим. ред), который обещал оказать помощь заводу, но так ничего и не вышло. Сейчас сюда свозят строительный мусор, а по остаткам труб и зданий лазают подростки. Мы жаловались неоднократно, чтобы территорию закрыли, но, как видите, пройти сюда может любой желающий. А в здании администрации вообще семья бомжей живет, — рассказала женщина.
Проходим в «белый дом». Внутри небольшая комната с самодельным столом, остатки еды и пустые бутылки. На подобии дивана спит женщина.
Услышав шаги, она проснулась и спросила, что я тут делаю. После того как я представилась, она коротко рассказала о себе.
— Своего дома у меня давно нет, поэтому приходится кочевать. Зимой мы с моим мужчиной живем у знакомого, а летом — где придется. Вот сейчас поселились здесь. По ночам холодно, но у нас одеяло есть, — поделилась женщина.
Уезжаем с территории завода в расстроенных чувствах. С одной стороны, типичная история советского промышленного гиганта, от которого остались руины. Таких сотни по стране. С другой — есть нюансы: некоторые утверждают, что предприятие работает. Как это возможно после увиденного, предстояло узнать.
Бумажный комбинат
По адресу предприятия зарегистрировано два юрлица: ОАО «Скопинский стекольный завод» и ООО «Скопинский стекольный комбинат».
На сайте Скопинского стекольного комбината указано, что учредителем и директором числится Аркадий Гальперин, а директором по развитию — его жена Елена Гальперина.
Аркадий Гальперин также учредитель ООО «Торговый дом „Золотые Ворота“», один из видов деятельности — производство стекла. По данным сервиса Rusprofile.ru, предприятие зарегистрировано в Москве в декабре 2006 года и занимается оптовой торговлей. С января 2013 года Гальперин — гендиректор этой компании.
«В 2010 году было принято решение о расширении завода до размера комбината. В 2011 году эта инициатива была реализована: был создан Скопинский стекольный комбинат. Неслучайно был выбран именно комбинат, предполагающий развитие на собственном сырье и сокращающий цепочку до конечного потребителя. „Скопинский стекольный комбинат жив! Мы работаем!“ На сегодня предприятие переживает ряд проблем в реализации намеченной программы, созданных искусственно непонятными лицами с непонятными целями. Очень надеемся, что в ближайшее время ситуация прояснится. Предприятие продолжает развиваться в рамках инвестиционного проекта управляющей компании Скопинского стекольного комбината — Торгового дома „Золотые Ворота“», — сообщается на сайте.
По информации нескольких источников, в начале 2010 года у Гальперина появились планы по организации собственного производства. Его знакомый Павел Мельник, уроженец Рязани, предложил рассмотреть площадку бывшего Скопинского стекольного завода. Сначала объект не заинтересовал из-за крупных вложений и неясной ситуации, но после настойчивых предложений и встреч с жителями Скопина (почти каждый второй — потомственный стекольщик) отношение изменилось. Гальперин принял предложение. 3 марта 2011 года он зарегистрировал ООО «Скопинский стекольный комбинат» по тому же адресу: Скопин, улица Пирогова, дом 38. Соучредителем выступил Павел Мельник. В марте 2011 года разработали перспективный план развития.
Инвесторы решили использовать имущественный комплекс комбината, куда входили две квартиры в Скопине: на улице Пирогова, дом 13, и на площади Ленина, дом 1а/67а. Первая была ближе к комбинату, но для штаб-квартиры не подходила, поэтому в конце декабря 2010 года рабочий штаб организовали на площади Ленина.
Земля без хозяина
Основной вид деятельности Скопинского стекольного завода: производство необработанного стекла в блоках, в виде шаров, стержней, труб или трубок.
Согласно Seldon.Basis, выручка организации в 2008 году снизилась на 45,21% и составила 279,5 миллиона рублей. Чистая прибыль уменьшилась на 108 919,62%, убыток достиг 171,9 миллиона рублей.
В публичной кадастровой карте Рязанской области участок площадью 155 805 квадратных метров, где располагался завод, кадастровой стоимости не имеет. Категория использования земли не установлена.
В Минэкономразвития Рязанской области YA62.RU ответили, что в августе 2009 года Арбитражный суд признал ОАО «Скопинский стекольный завод» банкротом.
В ведомстве пояснили: согласно ЕГРН, земельный участок площадью 161,6 тысячи квадратных метров находится в частной собственности, а информация о правообладателях — ограниченного доступа. На вопрос о возобновлении деятельности завода Минэкономразвития ответило, что информацией не располагает.
Изучив кадастровую карту, выяснили: участок, на который ссылалось Минэкономразвития, относится к землям населенных пунктов, находится в частной собственности, его кадастровая стоимость — 51,9 миллиона рублей. В реестре инвестиционных площадок городского округа Скопин на 1 января 2024 года указано, что участок по адресу: Скопин, улица Пирогова, 38, предназначен для производственных целей. Правообладателем значилось ООО «ПРИО-Лизинг» (ликвидировано 4 апреля 2024 года путем присоединения), правопреемники — ООО «Риэлти» (прекратило деятельность 22 июля 2019 года) и ООО «Хозяинъ», зарегистрированное в Рязани 17 марта 2006 года, занимающееся управлением нежилого фонда. Позже из администрации округа пришел ответ, подтверждающий это: ООО «ПРИО-Лизинг» реорганизовано и присоединено к ООО «Хозяинъ», которое теперь единственный правообладатель участка. Право собственности зарегистрировано в декабре 2024 года.
По данным Rusprofile.ru, ООО «Хозяинъ» зарегистрировано в Рязани 17 марта 2006 года, основной вид деятельности — управление нежилым фондом. С августа 2025 года обязанности директора исполняет Татьяна Степанова. Единственный учредитель — Вера Коробко (100% доли).
В администрации округа уточнили: юридической связи между ОАО «Скопинский стекольный завод» и ООО «Скопинский стекольный комбинат» нет. ОАО ликвидировано из-за банкротства в 2014 году. ООО «Скопинский стекольный комбинат» ликвидировано из-за недостоверных сведений в реестре. В налоговой сказали: причина — фактическое отсутствие предприятия по заявленному адресу.
Основным видом деятельности комбината заявлено производство стекла, руководителем указан Аркадий Гальперин. Сведений о решении «расширить завод до комбината» в 2010 году в открытых реестрах и архивах нет — это внутренние корпоративные процедуры. На вопрос, является ли ООО «Торговый дом „Золотые ворота“» управляющей компанией комбината, в администрации ответили, что информацией о взаимоотношениях этих организаций не располагают.
Земельный участок относится к землям населенных пунктов с разрешением «для производственных целей». В администрации пояснили: обязанность ограждать территорию и предотвращать свалки лежит на правообладателе — ООО «Хозяин». Заверили, что собственнику направят требование ликвидировать незаконную свалку и обеспечить пропускной режим.
Территория бывшего завода включена в перечень перспективных площадок Рязанской области для инвесторов, но конкретные планы зависят от собственника. В администрации сообщили: информация о запуске производств от ООО «Хозяин» не поступала.
В свободном доступе есть паспорта инвестплощадки от 2021 года и новый документ на сайте «Корпорации развития Рязанской области». Территория принадлежала ООО «Прио-Лизинг». На ней 32 здания и сооружения с износом 60%, подъездные и внутренние железнодорожные пути (закатаны в асфальт), мост к станции распилили в 2024 году и сдали в металлолом. Все это имеет приличную кадастровую стоимость.
Местные жители говорят: с 2018 года здания активно разбирали, через пару лет остались только несколько труб, водокачек, половина цеха с видеокамерами и частично административное здание.
Журналист YA62.RU позвонила Вере Коробко, чтобы узнать судьбу участка. Она сказала, что ей ничего не известно. Татьяна Степанова, услышав, что речь о Скопинском стекольном заводе, отказалась комментировать. Дозвониться до соучредителя ООО «Скопинский стекольный комбинат» Павла Мельника не удалось — телефон выключен.
Как стало известно YA62.RU, с июня 2017 года собственником участка было ООО «Прио-Лизинг», аффилированное с ПАО «Прио-Внешторгбанк» под руководством Александра Дронова.
Редакция направила в банк запрос: есть ли планы по развитию площадки, был ли конфликт с Гальпериным, и как имущество предприятия (включая квартиру на площади Ленина) оказалось у «Прио-Лизинг» в 2014 году. Ответа не последовало.
Судьба территории, где работало градообразующее предприятие, остается неопределенной. Жители верят, что найдется инвестор, а пока наблюдают горы мусора и подростков, гуляющих по развалинам.
Роман Курганов, блогер:В детстве я играл в футбол за команду «Кристалл», которую спонсировал стекольный завод, а потом, когда вырос, пошел работать туда. Сначала учился на сварщика в механическом цехе, потом устроился в составной цех, а перед развалом завода работал в охране.Когда я впервые после долгого перерыва оказался возле бывшего стекольного завода, сердце сжалось от горечи. Еще недавно это место жило своей размеренной промышленной жизнью, а теперь передо мной предстали лишь мрачные руины, напоминающие о быстротечности всего земного.Когда‑то величественные корпуса теперь зияли провалами вместо окон, похожих на пустые глазницы. Крыша одного из цехов частично обрушилась, обнажив ржавые балки каркаса. По стенам, где еще держалась штукатурка, змеились трещины — будто морщины на лице старика, пережившего слишком много испытаний.Я осторожно зашел внутрь через пролом в стене. Под ногами хрустели осколки стекла и обломки кирпича. В воздухе витала пыль, смешанная с запахом сырости и запустения. Свет пробивался сквозь дыры в крыше и выбитые окна, рисуя на полу причудливые узоры.В главном цехе еще угадывались очертания былого производства. Когда-то здесь стояли огромные печи для плавки стекла, гудели механизмы, сновали рабочие. Теперь же лишь ветер гуляет между остатками оборудования — покореженного, проржавевшего, брошенного на произвол судьбы. На стенах кое‑где сохранились следы надписей и графиков, когда‑то помогавших мастерам ориентироваться в технологическом процессе. Сейчас они выглядели как послания из другого мира.Особенно пронзительно выглядели остатки конвейерной линии. Ее изогнутые рельсы и металлические каркасы напоминали скелет гигантского существа, погибшего в этих стенах. Рядом валялись какие‑то детали, покрытые толстым слоем пыли и ржавчины — возможно, части станков, которые когда‑то работали без остановки.Во дворе завода картина была не менее печальной: асфальт зарос травой, а между плит пробивались кусты и молодые деревца. У ворот еще сохранилась табличка с названием предприятия — буквы почти стерлись, но прочесть их всё еще было можно.В конторе завода в кабинетах я нашел много документов с выцветшими фотографиями передовиков производства. Лица людей, которые когда‑то гордились своим трудом, теперь едва угадывались под слоями пыли и времени. Это зрелище особенно тронуло, ведь это застывшая память о людях, чьим трудом жил завод.Возле одного из цехов я заметил россыпь мелких стеклянных осколков необычного бирюзового оттенка. Наверное, это остатки какой‑то особенной партии стекла. Они блестели на солнце, будто капли застывшей воды, напоминая, что когда‑то здесь рождалось что‑то прекрасное — хрупкое, прозрачное, но в то же время требующее огромного мастерства и усилий.Стоя посреди этих развалин, я пытался представить, как здесь было раньше: шум станков, жар печей, голоса рабочих, грохот вагонеток с готовой продукцией. Теперь же царила почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь скрипом раскачиваемых ветром остатков конструкций да криками птиц, облюбовавших заброшенные помещения.У меня это место вызывает двойственное чувство. С одной стороны — глубокая печаль от вида разрухи и осознания, сколько человеческих судеб оказалось связано с этим заводом, а теперь лишено опоры. С другой — странное, почти мистическое очарование руин, которые словно застыли между прошлым и настоящим, напоминая нам о том, как быстро может измениться мир.Глядя на эти развалины, невольно задумываешься: сколько еще таких заводов по всей стране разделили похожую судьбу? И сохранится ли хоть какая‑то память о них, кроме этих молчаливых стен, постепенно возвращающихся в землю?