Человек, одержимый проходом
К началу XVII века европейские державы потратили больше столетия на поиски короткого морского пути в Азию. Португальцы контролировали маршрут вокруг Африки, испанцы — вокруг Южной Америки. Англичане и голландцы искали альтернативу: либо северо-восточный проход над Россией, либо северо-западный — над Америкой. Идея была проста: если в Арктике летом солнце светит месяцами без перерыва, лёд должен таять и открывать судоходный коридор. На практике всё оказалось иначе.
Английский мореплаватель Генри Гудзон (родился около 1565 года, точная дата неизвестна) впервые упоминается в документах в 1607 году, когда лондонская Московская компания, торговое предприятие, учреждённое для коммерции с Русским государством, наняла его для поиска северо-восточного прохода. К тому моменту Гудзон уже был опытным моряком. Предположительно, в 1587 году он ходил в арктические воды с исследователем Джоном Дейвисом, который пытался найти северо-западный проход и позже стал первым европейцем, достигшим Фолклендских островов.
В первом плавании 1607 года Гудзон на судне «Хоупвелл» с командой из десяти человек и юнгой, собственным сыном Джоном, достиг Шпицбергена и поднялся выше 79-го градуса северной широты, но упёрся в непроходимые льды. Попутно он отметил в судовом журнале огромное количество китов, что впоследствии подтолкнуло несколько стран к организации китобойного промысла в тех водах. Вторая попытка в 1608 году — пройти северо-восточным маршрутом мимо Новой Земли — также закончилась неудачей: льды снова перекрыли дорогу.
В 1609 году Гудзона перехватила голландская Ост-Индская компания. Ему дали корабль «Халве Ман» («Полумесяц») и задание найти проход на восток. Но, столкнувшись со льдами у норвежского побережья, Гудзон развернул судно на запад — вопреки полученным инструкциям. Он пересёк Атлантику, обследовал побережье от Новой Шотландии до Чесапикского залива и в сентябре вошёл в устье реки, которую местные индейцы-ленапе называли Muhheakantuck, а сегодня весь мир знает как Гудзон. Он поднялся по ней примерно на 240 километров, до района современного Олбани. Голландцы использовали результаты этого плавания для обоснования своих колониальных притязаний на регион, где впоследствии возник Новый Амстердам — будущий Нью-Йорк.
Но Гудзона не интересовали колонии. Ему нужен был проход. И в 1610 году он получил последний шанс.
«Дискавери» уходит в неизвестность
Четвёртую экспедицию финансировали совместно Вирджинская компания и Британская Ост-Индская компания. Обе надеялись, что открытие короткого пути в Азию окупит любые затраты. Ключевую роль в организации сыграл влиятельный купец и администратор сэр Томас Смит (Смайт), руководивший Ост-Индской компанией, а также землевладелец и финансист сэр Дадли Диггес, чьё имя позже появится на карте канадской Арктики — мыс Диггес и острова Диггес в Гудзоновом проливе.
Для плавания выделили «Дискавери» — небольшое парусное судно, плоскодонный бот для прибрежного и исследовательского мореплавания. Его водоизмещение составляло около 55 тонн, длина — примерно 65 футов (около 20 метров). До Гудзона «Дискавери» уже ходила в североамериканские воды под командованием капитана Джорджа Уэймута. Судно было крепким, но тесным для экипажа из двадцати трёх человек и двух юнг. Одним из юнг шёл Джон Гудзон, сын капитана.
17 апреля 1610 года «Дискавери» вышла из лондонского порта Сент-Кэтрин. На борту находились припасы, взятые в обрез, — всего на восемь месяцев, без запаса на случай задержек. Гудзон взял курс на северо-запад. Летом судно достигло Исландии, затем Гренландии, а в конце июня вошло в пролив, отделяющий Лабрадор от Баффиновой Земли. Гудзон стал первым европейцем, детально описавшим этот проход. Сегодня он называется Гудзоновым проливом.
Шесть недель «Дискавери» пробивалась сквозь льды. 2 августа 1610 года Гудзон вышел в обширное водное пространство. Масштаб открывшейся акватории поразил команду: многие решили, что это и есть Тихий океан, а значит, северо-западный проход наконец-то найден. Гудзон, однако, продолжал картографировать берега. Он обогнул два мыса на северной оконечности современного Квебека и назвал их в честь спонсоров: мыс Вулстенхолм и мыс Диггес. Дальше к югу простирался гигантский залив. Сегодня мы знаем его как Гудзонов залив — внутреннее море площадью 1,2 миллиона квадратных километров.
Зимовка, которой не должно было быть
Вместо того чтобы повернуть назад до наступления холодов, Гудзон продолжил исследовать восточное побережье залива. Время работало против него. К ноябрю «Дискавери» спустилась к южной оконечности залива — в акваторию, которая теперь называется заливом Джеймса, в честь английского короля James I, правившего с 1603 по 1625 год. Здесь, неподалёку от устья реки Руперт, 10 ноября 1610 года судно вмёрзло в лёд.
Команда «Дискавери» стала первой группой европейцев, вынужденно зазимовавшей в канадской Арктике. Весь экипаж — двадцать три моряка и два юнги — оказался заперт в ледяной ловушке на шесть месяцев.
К январю запасы провизии истощились. Восьмимесячный паёк, рассчитанный на плавание без зимовки, таял быстрее, чем лёд. Началась цинга — болезнь, которую сегодня связывают с нехваткой витамина C. У больного кровоточат дёсны, расшатываются зубы, опухают суставы, открываются старые раны. В те времена причина цинги ещё не была установлена: это сделают лишь во второй половине XVIII века, когда шотландский врач Джеймс Линд экспериментально докажет, что лимонный сок предотвращает болезнь. Люди Гудзона не имели свежих овощей и фруктов — только солонину, сухари и то, что удавалось добыть охотой.
К весне несколько членов экипажа едва держались на ногах. Отношения между капитаном и командой портились всё сильнее. Гудзон был скрытным человеком. Он не делился планами, не советовался со штурманами, единолично принимал решения. В судовом журнале штурмана Эбакака Прикетта (Abacuk Pricket) — единственном сохранившемся письменном свидетельстве очевидца — зафиксировано нарастающее недовольство. Гудзон провёл перестановки в командном составе: сместил первого помощника Роберта Джуета, который ходил с ним в предыдущих экспедициях, и назначил на его место Джона Кинга. Джует воспринял понижение как личное оскорбление.
22–23 июня 1611 года: мятеж
Когда в июне 1611 года лёд наконец тронулся, Гудзон объявил о намерении продолжить поиски прохода на запад. К этому моменту на борту оставалось продовольствия примерно на две недели, а до дома — несколько тысяч миль через арктические воды. Команда хотела одного: немедленно возвращаться в Англию. Сначала достичь островов Диггес, где во время пути на запад были замечены огромные гнездовья кайр, которых можно было забить на мясо, а затем уходить через Гудзонов пролив в Атлантику.
Гудзон отказался. Тогда, по свидетельству Прикетта, группа матросов во главе с Генри Грином и Робертом Джуетом спланировала мятеж. Грин был молодым человеком, которого Гудзон взял в плавание по протекции, однако отношения между ними испортились. Джует — старый соперник, обиженный понижением в должности. К ним примкнуло большинство экипажа.
В ночь с 22 на 23 июня 1611 года — источники расходятся в точной дате, но большинство называет 22 июня, а запись об исчезновении Гудзона датирована 23 июня — мятежники осуществили задуманное. Они вывели из кают больных цингой и тех, кто сохранил верность капитану. Всех их, девять человек, посадили в шамп (shallop). Шамп — это небольшое беспалубное гребное судно с парусом длиной около тридцати футов, то есть примерно девяти метров. Оно предназначалось для плавания на мелководье и обычно служило корабельной шлюпкой.
В шампе оказались девять человек. Сам Генри Гудзон. Его сын Джон, подросток лет шестнадцати-семнадцати, ходивший с отцом во все четыре экспедиции. Арнольд Лэдли. Квартирмейстер Джон Кинг. Матрос Майкл Батт. Плотник Филип Стафф, добровольно ушедший с капитаном. Томас Вудхаус. Сирак Фэнер. Девятый человек — имя сохранилось в документах не полностью. Часть высаженных были больны и не могли сопротивляться. Другие, как плотник Стафф, сами предпочли разделить участь Гудзона.
Мятежники выдали высаженным некоторое количество провизии, пороха, мушкеты, пики, железный горшок для приготовления пищи и одежду. Прикетт позже напишет, что пытался отговорить товарищей от мятежа. К его свидетельству, впрочем, стоит относиться осторожно: он был единственным выжившим автором отчёта и лицом, напрямую заинтересованным в собственном оправдании. Именно Прикетту предстояло по возвращении в Англию объяснять властям, как капитан и восемь его спутников оказались брошены посреди арктического залива.
«Дискавери» подняла паруса и ушла на восток. Девять человек в открытой лодке остались в заливе, которому предстояло получить имя их капитана. Больше их никто не видел.
Дорога домой: резня на острове Диггес
Мятежники взяли курс к островам Диггес, чтобы пополнить запасы продовольствия. 26 июля 1611 года «Дискавери» достигла мыса Вулстенхолм — северо-западной оконечности нынешнего Нунавика, арктической части Квебека. На Восточном острове Диггес матросы высадились для охоты на кайр. Здесь они столкнулись с группой инуитов, также пришедших к гнездовьям за добычей.
Поначалу встреча не предвещала беды. Инуиты показали англичанам свой способ сбивать птиц длинными шестами; англичане продемонстрировали мушкетный залп, сбивавший по семь-восемь кайр за выстрел. Состоялся обмен: моряки получили моржовые клыки в обмен на нож и две стеклянные пуговицы. Жестами инуиты предложили продолжить торговлю на следующий день.
Когда наутро Генри Грин с пятью матросами высадился на берег, инуиты, по описанию Прикетта, «плясали и прыгали» на холмах. Завязалась меновая торговля — англичане достали колокольчики, зеркальца и варган, небольшой музыкальный инструмент. Но внезапно обстановка переменилась. Один из инуитов забрался в шлюпку, где сидел Прикетт, и попытался ударить его ножом. Прикетт отбился, получив ранения руки, груди и бедра, а затем заколол нападавшего в грудь и горло. Тем временем на берегу инуиты атаковали остальных: двое англичан получили тяжёлые ранения живота. Все, кто мог двигаться, бросились к шлюпке и погребли к «Дискавери».
Инуиты открыли стрельбу из луков. Одна из стрел убила Генри Грина наповал. Другая попала Прикетту в спину, но он выжил. Двое тяжело раненных на берегу скончались на борту в тот же день. Ещё один умер через двое суток. Из шести человек береговой партии до Англии добрались только Прикетт и ещё один матрос.
Что именно спровоцировало нападение, осталось неизвестным. Прикетт в отчёте обвинил во всём «дикарей» и покойного Грина. Инуиты своей версии не оставили.
Суд и оправдание
«Дискавери» продолжала путь на восток. Роберт Джует, один из зачинщиков мятежа, умер на обратном пути. Навигацию вёл Роберт Байлот — штурман, который впоследствии ещё несколько раз отправится искать северо-западный проход, в том числе в 1615 году в качестве капитана «Дискавери» в сопровождении исследователя Уильяма Баффина. Именем Баффина сегодня назван гигантский остров Баффинова Земля в канадской Арктике.
Из двадцати трёх членов экипажа, вышедших из Лондона в апреле 1610 года, до Англии осенью 1611-го добрались только восемь. Их немедленно арестовали по обвинению в мятеже. Однако суд состоялся не сразу, а лишь в 1618 году — спустя семь лет после событий в заливе. За это время страсти улеглись, а главное, власти не хотели казнить людей, которые, несмотря ни на что, вернули судно и привезли ценнейшие картографические данные.
Выживших судили не за мятеж, а за убийство. Адвокаты выстроили защиту на том, что высадить опытных моряков в лодку у обитаемого берега — не убийство. Суд с этим согласился. Всех обвиняемых оправдали. Прикетт, чей дневник остался единственным подробным свидетельством о четвёртом плавании Гудзона, умер свободным человеком.
Что стало с теми, кто остался в заливе
Судьба девяти человек, оставленных в шампе посреди Гудзонова залива в июне 1611 года, неизвестна. Никаких следов лодки, тел или стоянки обнаружено не было — ни тогда, ни позже. Теоретически у них имелся шанс добраться до берега: залив Джеймса усеян островами, а южное побережье низменное и лесистое. С порохом и мушкетами можно было охотиться на оленей и водоплавающую птицу. Но лето в тех широтах короткое, и к октябрю залив снова замерзает. Без укрытия, без достаточных запасов топлива и пищи, без помощи извне пережить вторую арктическую зиму было практически невозможно.
Существует несколько неподтверждённых гипотез. Одна из них, основанная на устных преданиях индейцев кри, предполагает, что белые люди, приплывшие в маленькой лодке, некоторое время жили среди коренного населения южнее залива Джеймса. Другая — что Гудзон и его спутники попытались вернуться на восток вдоль побережья и погибли в пути от голода или при столкновении с инуитами. Третья — что перегруженная лодка перевернулась в шторм в первые же дни.
Достоверно лишь одно: 23 июня 1611 года Генри Гудзон исчез. Ему было около сорока пяти или сорока шести лет. Его сыну Джону — около двадцати. Остальным семерым — от двадцати до сорока.
Имя, оставшееся на карте
Человек, не нашедший прохода в Азию, оставил своё имя на трёх географических объектах Северной Америки. Река Гудзон, на которой стоит Нью-Йорк, была открыта им в 1609 году — хотя до него её видели и флорентийский мореплаватель Джованни да Верраццано в 1524 году, и, возможно, другие мореплаватели. Гудзонов пролив он прошёл в 1610 году, и его описание стало первым, пригодным для навигации. Гудзонов залив, в котором его бросили умирать, — крупнейший внутренний водоём Канады и одно из самых суровых морей Северного полушария. Коренные жители восточные кри называли его Winipekw, «мутная вода», из-за низкой солёности и малой скорости испарения. На картах он появился под именем Гудзона лишь в середине XVII века.
Четвёртая экспедиция Гудзона, закончившаяся катастрофой, дала Англии основания для территориальных претензий на огромный регион — Землю Руперта, бассейн Гудзонова залива. В 1670 году этот регион был передан в управление Компании Гудзонова залива (Hudson's Bay Company). Компания, основанная через пятьдесят девять лет после гибели Гудзона, стала одним из крупнейших коммерческих предприятий в истории Северной Америки и просуществовала как торговая корпорация до XXI века.
Северо-западный проход, за которым Гудзон гонялся всю жизнь, был впервые пройден лишь в 1906 году норвежским исследователем Руалем Амундсеном на судне «Йоа». Путь занял три года и оказался настолько сложным и непредсказуемым, что никакого коммерческого значения маршрут так и не приобрёл. Гудзон искал короткую дорогу к богатству, а нашёл воду, лёд и смерть — и в этом он повторил судьбу десятков полярных исследователей последующих столетий.