– Это он утром чай горячий выпил, вот и раскраснелся, – мама привела больного ребенка в сад и угрожает воспитательнице

В нашей группе есть мальчик, Тимофей. Хороший, спокойный ребенок, если честно. Но вся беда в его маме, Алене. Это женщина с характером бронепоезда. Скандалить с ней себе дороже, и в нашем садике это уже усвоили все — и родители, и персонал.

Она работает юристом в какой-то серьезной конторе и при любом несогласии сразу начинает сыпать статьями и угрозами. Заведующая её откровенно побаивается, воспитатели обходят стороной.

Сегодня утром отвожу свою дочку Майю, захожу в раздевалку и прямо с порога слышу лающий кашель. Смотрю — Тимофей сидит на скамеечке, щеки пунцовые, глаза влажные, а из носа течет так, что его мама едва успевает вытирать.

Алена судорожно переодевает сына, дергает молнию на кофте и делает вид, что всё в порядке. Воспитательница наша, Анна Сергеевна, молоденькая совсем, мнется рядом и шепчет что-то невнятное.

Я не скандальная, правда. Но у меня через две недели отпуск, билеты куплены, а Майя начинает цеплять любую заразу за день. Я спокойно так говорю: «Алена, послушай, ну видно же, что пацан температурит. Ты зачем его в сад привела?».

Лучше бы я молчала. Она развернулась ко мне с таким лицом, будто я её кошелек украла. И цедит: «Ты, Марин, диагнозы мне тут не раздавай. Нет у него температуры. Это он утром чай горячий выпил, вот и раскраснелся. А сопли — это аллергия на тополиный пух, мы к аллергологу ходили».

Я киваю на градусник, который стоит на полочке у входа: «Так давай измерим, чего гадать-то». Она фыркнула и достала бумажку. «Вот справка. Три дня назад из поликлиники. Здесь черным по белому — здоров. Педиатр его слушала, хрипов нет. У вас есть медицинское образование, чтобы со мной спорить? Если нет — я сейчас позвоню в Роспотребнадзор и скажу, что вы тут нездоровую обстановку создаете, отказываете нам в услугах без оснований».

Анна Сергеевна совсем сникла. Я видела, как она смотрит на Тимофея, ей его жалко и страшно одновременно. У нее испытательный срок, а Алена уже месяц назад обещала «проследить, чтобы эта некомпетентная девица здесь не работала», когда та попросила забрать сопливого ребенка в прошлый раз.

Я понимаю, каждая мама работает, планы горят, начальники звереют. Но меня взбесило даже не то, что больного притащили, а это вранье наглое. Справка трехдневной давности, а ребенок явно с острой фазой вируса. Схватил он его, видимо, сразу после визита к врачу.

Пока я набирала в грудь воздуха, чтобы возразить, Алена уже впихнула сына в группу, чмокнула в макушку и исчезла за дверью, цокая каблуками. Воспитательница только руками развела.

Я вышла из сада с чувством собственного бессилия. На работе полдня не могла сосредоточиться, думала об этой ситуации. Обидно не за себя, а за детей. За Тимошу, которого мать таскает в сад с температурой, не давая просто отлежаться под одеялом. За здоровых, которые вынуждены дышать с ним одним воздухом в тесной игровой.

Вечером в родительском чате уже было сообщение: «Уважаемые родители, в группе подтвержден случай аденовируса. Наблюдайте за состоянием детей».

Я не стала ничего писать в чате. Просто набрала номер заведующей и сказала, что лично готова подписать любое коллективное письмо, если потребуется оградить группу от подобных ситуаций.

Не знаю, поможет ли это. Но молчать и делать вид, что это нормально, я больше не собираюсь. Хватит бояться одну хамоватую женщину, которая своей «юридической грамотностью» прикрывает обычное равнодушие к собственному ребенку и окружающим.