Осенью 1932 года на стол Иосифа Сталина легло необычное предложение. Руководитель Объединённого государственного политического управления Вячеслав Менжинский просил утвердить новую государственную награду — орден имени Феликса Дзержинского. Казалось бы, инициатива выглядела вполне логичной: органы государственной безопасности существовали уже пятнадцать лет, их сотрудники регулярно участвовали в опасных операциях, но собственной ведомственной награды не имели.
К документу прилагался не только подробный проект, но и художественный эскиз будущего ордена. В центре композиции располагался барельеф Дзержинского, окружённый красной звездой. Верхнюю часть украшали меч и революционное знамя, а нижнюю — надпись: «За беспощадную борьбу с контрреволюцией». Внешний вид награды сразу давал понять, кому именно она предназначалась и за какие заслуги её предполагалось вручать.
Менжинский подробно объяснял необходимость создания такого ордена. По его мнению, сотрудники органов безопасности ежедневно рисковали жизнью, однако большинство существующих наград предназначалось прежде всего для военных подвигов или достижений в мирном труде. Работа чекистов проходила в совершенно иных условиях. Они занимались борьбой с подпольными организациями, диверсантами и противниками советской власти, поэтому заслуживали собственной формы поощрения.
Особое внимание уделялось и порядку награждения. Формально решение должен был принимать Центральный исполнительный комитет СССР, однако кандидатов предлагала сама коллегия ОГПУ. Причём получить новый орден могли не только сотрудники органов государственной безопасности, но и военнослужащие, а также гражданские лица, отличившиеся в борьбе против контрреволюционной деятельности.
На первый взгляд идея выглядела вполне реалистичной. Тем удивительнее оказался итог.
Сталин внимательно ознакомился с документами и оставил на них всего два слова, написанные красным карандашом: «Против. И. Ст.». Никаких дополнительных пояснений или комментариев не последовало.
Почему глава государства отверг инициативу, которую активно поддерживало руководство спецслужб? Однозначного ответа историки не нашли до сих пор, однако существует несколько версий.
Первая связана с личностью самого Феликса Дзержинского. Несмотря на его огромную роль в создании советских органов безопасности, Сталин хорошо помнил политические разногласия первых послереволюционных лет. В конце 1930-х годов он прямо заявлял, что Дзержинский в определённый период открыто поддерживал Льва Троцкого и выступал против позиции Ленина. Эти слова прозвучали уже спустя много лет после смерти основателя ВЧК, однако они показывают, что подобные эпизоды не были забыты.
Действительно, во время острых внутрипартийных дискуссий вокруг Брестского мира Дзержинский некоторое время придерживался взглядов, близких к позиции Троцкого. Позже его политическая линия изменилась, и он стал одним из союзников Сталина в борьбе против троцкистской оппозиции. Тем не менее прошлые разногласия могли оставить определённый след в памяти партийного руководства.
Есть и другая версия, которая многим исследователям кажется значительно более убедительной.
Достаточно внимательно посмотреть на саму идею награды. Орден предполагалось вручать исключительно за успехи в борьбе с контрреволюцией. Иными словами, каждый новый кавалер должен был раскрыть заговор, выявить подпольную организацию, разоблачить опасного противника государства или провести успешную операцию органов безопасности.
Подобная система поощрения могла создать крайне опасную мотивацию.
Если высшей ведомственной наградой становится орден за борьбу с внутренними врагами, то неизбежно появляется желание находить этих врагов как можно чаще. В подобных условиях сотрудники могли стремиться демонстрировать всё более высокие показатели именно в сфере репрессий и разоблачений, поскольку от этого напрямую зависели карьера, авторитет и государственные награды.
Не исключено, что Сталин увидел именно эту проблему. Дополнительный стимул в виде престижного ордена вполне мог привести к резкому росту числа обвинений, расследований и арестов. Карательная система получила бы ещё один мощный механизм внутреннего соревнования.
Разумеется, подтвердить подобную версию документально невозможно. Однако сам характер будущей награды действительно заставляет задуматься о возможных последствиях её появления.
Интересно и другое. Лаконичная резолюция «Против. И. Ст.» вообще была характерной особенностью работы Сталина с различными инициативами.
Например, спустя несколько лет ему предложили переименовать Челябинск в Кагановичград, объясняя это тем, что прежнее название якобы не соответствует статусу крупного промышленного центра. Ответ оказался предельно кратким — отказ.
В 1938 году нарком внутренних дел Николай Ежов выступил с ещё более необычной инициативой: назвать Москву Сталинодаром. И это предложение также не получило поддержки.
В том же году Сталин потребовал изъять из печати детскую книгу о собственном детстве. Он считал, что подобные издания формируют культ отдельных личностей, тогда как историю, по его мнению, должен создавать народ, а не отдельные руководители. Этот документ особенно часто приводят как пример того, насколько противоречивым оставалось отношение самого Сталина к публичному прославлению собственной персоны.
Что касается ордена Дзержинского, то государственная награда с таким названием так и не появилась.
Уже после смерти Сталина различные ведомства действительно учреждали собственные памятные знаки и медали, связанные с именем основателя ВЧК. Однако это были внутренние награды органов государственной безопасности, а не общегосударственные ордена. Позже появились и общественные памятные медали, выпускавшиеся ветеранскими организациями, однако они не имели официального государственного статуса.
Сегодня трудно с уверенностью сказать, чем именно руководствовался Сталин, отклоняя предложение Менжинского. Возможно, решающую роль сыграли политические воспоминания о прошлом Дзержинского. Возможно, причиной стало нежелание создавать дополнительный стимул для поиска всё новых «врагов народа». А может быть, оба этих обстоятельства одновременно повлияли на окончательное решение.
Но факт остаётся неизменным: один короткий росчерк красного карандаша навсегда остановил проект награды, которая вполне могла стать главным символом советских органов государственной безопасности ещё в начале 1930-х годов.
Если вам понравился материал, поддержите канал своими лайками и подпиской. А также, делитесь своим мнением в комментариях.