Рита проводила детей и вдруг остановилась на тихой улочке. Некуда было торопиться, и бежать домой тоже было необязательно. Готовая еда ещё осталась, а наводить порядок можно и не прямо сейчас. Рита, подумав, развернулась и пошла в противоположную от дома сторону — в квартал, где раньше жила с подругой, когда была студенткой.
Она зашла во двор, присела на лавочку и просто смотрела, как выходят и заходят в подъезд люди, как играют на детской площадке дети.
— Вы кого‑то ждёте? — строго спросила Риту старушка из окна на первом этаже.
— Нет, я просто жила здесь раньше, в 17‑й квартире. Много лет назад её сдавала Алевтина Николаевна.
— А… эта… Она, говорила, родню дальнюю по доброте душевной пускает бесплатно. Продала она квартиру‑то и к дочери в Екатеринбург уехала, внуков нянчить. А в квартире теперь молодая семья живёт, дети топочут, как лошади, целый день. Мне Зинка жаловалась — она под ними живёт.
Рита выслушала ещё много подробностей и об Алевтине Николаевне, и обо всех её квартирантах, и о Зинке, и о новых соседях.
Удивительно, но Рите не хотелось перебивать болтливую старушку: слушая чужие истории, она словно забывала о собственных проблемах и тревоге.
Наконец женщине, которая уже больше получаса сидела, высунувшись в окно, кто‑то позвонил, и Рита, попрощавшись, встала со скамейки и не спеша пошла домой.
В почтовом ящике взяла квитанции, выкинула в коробку в углу ненужные буклеты и зашла домой.
Она выпила воды, зашла в свою комнату и достала из шкафа косметичку, которую ещё утром положила на видное место. Не спеша вытащила коробку с краской для волос.
«Сегодня я сделаю что‑то просто для себя, — подумала она. — Не потому что надо выглядеть лучше, а потому что мне хочется перемен. Маленьких, но моих».
Она прошла в ванную, постелила на плечи старое полотенце, аккуратно выдавила краску и смешала её с окислителем. Старой зубной щёткой по проборам нанесла на корни, а когда закончила, смешала остатки краски с бальзамом для волос и начала распределять её уже по прядям. Движения были неторопливыми, почти медитативными. В голове не крутились привычные «а вдруг не получится», «а вдруг станет хуже». Вместо этого она вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время делает что‑то не из чувства долга, не для того, чтобы соответствовать чьим‑то ожиданиям, а просто потому, что ей этого хочется.
Пока краска действовала, Рита заварила себе чашку травяного чая и села у окна. Город жил своей обычной жизнью: кто‑то спешил по делам, кто‑то выгуливал собаку, кто‑то, наверное, тоже пытался разобраться с чужими словами и своими чувствами. И среди этого большого, шумного мира её маленькая квартира вдруг показалась самым надёжным местом на свете.
Когда пришло время смывать краску, Рита сначала смочила волосы водой и вспенила их, как учила её сестра Катя (краску тоже подарила Рите сестра, но Рита всё никак не могла найти время, чтобы её попробовать). Наконец Рита склонилась над ванной и хорошо промыла волосы под краном. А потом, подумав немного, залезла в ванну, встала под тёплыми струями воды и будто физически чувствовала, как вместе с водой уходит и та тяжесть, которая столько дней висела на плечах. Она вытерлась пушистым полотенцем, расчесала влажные волосы — и замерла перед зеркалом. Цвет получился чуть темнее, чем она ожидала, но не кричащим, не вызывающим, а таким… спокойным. Как будто она наконец нашла оттенок, который ей по‑настоящему идёт.
Довольная, Рита вышла из ванны и включила музыкальный канал, устроившись на диване. Когда она последний раз просто вот так слушала музыку и мазала руки кремом?
Телефон на столе резко звякнул — входящий вызов. Рита вытерла внешнюю часть ладоней о голени, чтобы не хватать жирными руками телефон. Она приподняла от удивления бровь, глядя на экран: звонила коллега Ольга.
— Оль, привет, — голос у Риты прозвучал удивлённо.
— Привет? — в голосе Ольги звенело возмущение. — И это всё, что ты можешь сказать? «Привет»? Рита, мы с тобой сколько лет бок о бок тетради проверяем, друг у друга чай пьём, а ты мне ничего не сказала!
Рита встала, отошла к окну, как будто свет из него мог хоть немного смягчить этот разговор.
— О чём, Оль?
— Да не прикидывайся! — Ольга почти кричала. — Весь коллектив только и шепчется: «Рита и сын завуча… Видели в ТЦ… Вместе домой зашли…» Ты мне хоть слово бы сказала, но нет — я, как дура, узнаю всё от Светки в столовой!
Рита закрыла глаза. В горле встал ком, но на этот раз он был не от обиды — от усталости. Ей не хотелось оправдываться перед всей школой, но перед Ольгой хотелось, чтобы та просто услышала.
— Оль, послушай, — тихо, но твёрдо сказала Рита. — Никакого романа нет. Мы правда были в ТЦ: я с мальчиками ходила, а Сергей там случайно оказался. Подошёл, потому что он крёстный моих сыновей. Мы разговорились о детях, и вместе зашли в супермаркет — он помог с покупками. А потом… да, он зашёл ко мне на полчаса: дети его обожают. Вот и всё.
На том конце провода повисла тишина. Потом Ольга шумно выдохнула.
— Ты понимаешь, как это выглядит? — уже тише спросила она. — Люди не ищут объяснений, Рит. Они ищут повод.
Рита сжала телефон крепче.
— Я понимаю, как это выглядит. Но я не хочу, чтобы ты думала, что я от тебя что‑то скрываю. Если бы было что скрывать — я бы не стала. Ты мне слишком дорога.
Снова тишина.
— Прости, что нагрубила, — призналась Ольга. — Просто тут сегодня все, как в улье, только об этом и жужжат, и меня спрашивают, а я не знаю, что сказать. Прости, что накинулась.
Они ещё немного поговорили — уже о пустяках: о том, что в учительской опять сломался чайник, о том, что у Светки внук родился, о том, как тяжело сидеть без работы и ждать, когда больничный закроют. И с каждым словом воздух между ними становился легче, будто они вдвоём сдували с себя эту липкую паутину чужих домыслов.
В этот момент в дверь позвонили. Рита плпрошалась и на секунду напряглась: кто бы это мог быть? Потом улыбнулась, догадавшись.
Это была Катя. Сестра стояла на пороге с пакетом, из которого пахло апельсинами, и смотрела на Риту так, будто пыталась сразу прочитать все её мысли.
— Ну, — сказала Катя, проходя внутрь и скидывая куртку, — рассказывай. Я чувствую, что есть что.
Рита рассмеялась и повела сестру на кухню.
— Тут не одна история, а сразу несколько, — сказала она, доставая чашки. — Тут и сплетни, и покраска волос. Сейчас высышим и посмотрим, что получилось в итоге. А ещё я снова решила худеть.
Катя села, пододвинула к себе чашку и внимательно посмотрела на сестру.
— Рассказывай всё, — сказала она. — С самого начала. И не пропускай ни одной детали.
И Рита рассказала. Про встречу с Людмилой Сергеевной, про разговор с Сергеем, про шахматы, про супермаркет, про звонок Ольги. Рассказала про статью о питании, про «дневник хорошего» с мальчиками, про то, как сегодня ходила в свой «прошлый» двор.
Катя слушала, не перебивая, только иногда кивала или тихо хмыкала, будто складывая все эти кусочки в одну картину. Когда Рита замолчала, Катя потянулась через стол и накрыла её руку своей.
— Знаешь, что самое важное во всей этой истории? — тихо спросила она. — Ты не сломалась. Это дорогого стоит.
Рита почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слёзы — но теперь это были слёзы облегчения.
— Спасибо, что приехала, — прошептала она.
— Всегда пожалуйста, — просто ответила Катя. — А теперь давай про похудение. Ты говоришь, что не хочешь жёстких рамок. Это правильно. Расскажи, что ты себе написала?
Рита достала листок и протянула сестре. Катя взяла его, пробежала глазами, потом подняла взгляд.
— Овсянка с яблоком, яйцо, суп, салат… Маловато белка и клетчатки. Сейчас поправим. Давай тебе приложение для подсчёта КБЖУ установим.
Они посидели ещё немного, пили чай, ели апельсины, смеялись над старыми историями. Потом Катя сделала сестре красивую укладку и лёгкий макияж. Рита взглянула на себя в зеркало и улыбнулась. Нет, она не стала неузнаваемой суперкрасоткой, но выглядела гораздо свежее и будто даже счастливее. И Рите даже захотелось воспользоваться духами, которые стояли в шкафу — то ли с дня рождения, то ли с Нового года, в общем, с того дня, когда «был повод».
А потом вместе сёстры отправились за Пашей, а по пути Рита невольно поправляла волосы рукой и улыбалась.
Предыдущая глава тут:
