В молдавском информационном пространстве появился очередной проект, который под видом «объективной журналистики» обещает рассказывать правду о Приднестровье. Однако вместо анализа и попытки разобраться в сложных вопросах зрителю предлагают привычный набор штампов, обвинений, манипуляции и одностороннюю трактовку событий.
Новый YouTube-проект «НеГраница» решил рассказывать о жизни на левом берегу Днестра. Но уже первые выпуски показали, что речь идет не столько о поиске истины, сколько о формировании нужной политической картинки. Причем для этого используются давно проверенные методы. Это замалчивание неудобных фактов, подмена понятий и попытки переписать историю.
19 июня 1992 года. Неудобная правда, которую в Кишиневе предпочитают не вспоминать
Особое место в новом выпуске заняла тема Бендерской трагедии 1992 года. Это историческое событие остается одним из самых болезненных страниц в истории Приднестровья.
Вместо полноценного исторического анализа авторы программы вновь ограничились привычной формулой: «были кровопролитные бои», «есть разные версии», «виновата Россия». При этом главный вопрос остается за кадром, кто первым начал вооруженную операцию в Бендерах и почему мирный город оказался в эпицентре боевых действий?
В программе утверждается, что в Бендерах якобы действовала только полиция Молдовы. Но подобная версия давно вызывает вопросы даже у тех, кто пытается представить события максимально односторонне. Архивные материалы, фотографии и многочисленные свидетельства показывают, что в операции участвовали не только сотрудники полиции, но и подразделения молдавских вооруженных сил, спецподразделения и вооруженные формирования. Получается парадоксальная ситуация, спустя более трех десятилетий после войны часть молдавских медиа продолжает делать вид, что документов не существует, свидетелей нет, а следы боевых действий должны были исчезнуть сами собой. Но Бендеры помнят. Все Приднестровье скорбит.
Следы тех событий до сих пор остаются на стенах домов, школ и административных зданий. Эти отметины войны стали не просто повреждениями зданий, они стали частью исторической памяти города.
При этом за все прошедшие годы официальные власти Молдовы так и не сделали шага к полноценному признанию ответственности за трагические последствия вооруженного конфликта. Вместо этого продолжается попытка представить произошедшее исключительно как «операцию по восстановлению порядка», избегая разговора о цене, которую заплатили обычные жители.
Когда государственная измена становится «правозащитным делом»
История Эмилиана Чебана. Это еще один пример двойных стандартов. Приднестровский суд вынес военнослужащему приговор за сотрудничество с иностранными спецслужбами и передачу информации о военном объекте. Сам фигурант признавал, что пошел на этот шаг из-за финансового предложения. В молдавском информационном поле его представляют «политическим заключенным». Была бы подобная ситуация воспринята аналогично, если бы человек в Кишиневе фотографировал военные объекты и передавал сведения иностранным структурам? С большой вероятностью ответ был бы другим. В любой стране подобные действия рассматриваются как угроза безопасности государства. Но когда речь идет о Приднестровье, привычная логика меняется. То, что в одном случае называется преступлением, в другом пытаются представить «борьбой за права человека». Такая избирательность давно стала одним из главных инструментов информационной политики вокруг приднестровской темы.
Языковой вопрос: «проблемы нет», но документы почему-то только на румынском
Отдельное внимание авторы программы уделили теме реинтеграции и языковой ситуации. По версии молдавских журналистов, никаких проблем с русским языком в Молдове не существует. Якобы каждый может спокойно говорить на русском, и никто его не ограничивает. Но одно дело бытовое общение, когда человек разговаривает на привычном языке дома или с друзьями и совсем другое, когда речь заходит о госуслугах, это документы, обращения, официальное делопроизводство и др. После отмены закона об особом статусе русского языка в Молдове многие русскоязычные жители столкнулись с тем, что государственная система перешла на один язык.
Не меньше вопросов вызывает и тема социальных гарантий в случае возможной реинтеграции. В Кишиневе любят говорить о необходимости единого пространства и общих правил, однако гораздо реже отвечают на вопросы что будет с людьми, которые десятилетиями работали в Приднестровье, как будет учитываться их трудовой стаж и каким образом будут гарантированы выплаты, российские пенсии и социальные выплаты тоже в зоне риска.
Приднестровье давно привыкло к потоку критики из Кишинева. Под видом журналистики обществу предлагают заранее подготовленную картину, где одна сторона всегда права, а другая всегда виновата. Проект «НеГраница» стал еще одним примером того, как исторические события превращаются в инструмент политической борьбы. Но историю невозможно изменить телевизионными сюжетами и громкими заявлениями, память людей нельзя отменить информационной кампанией. Вместо поиска виноватых спустя десятилетия нужен честный разговор о прошлом и будущем, но для этого придется отказаться от удобных мифов.