- Только не говори, что она приедет, - занервничала Наталья.
- Нет, не переживай, в этом месяце точно не приедет, - поспешил успокоить жену Боря.
- Что хотела Лариса Александровна?
- Мама в следующем месяце выходит на пенсию, она хочет от нас подарок по такому случаю, - заявил Борис.
Наташа медленно положила вилку на салфетку.
- Повод хороший, она тебе сказала, какой подарок хочет?
- Мама хочет денег, - тихо произнёс Боря.
- Ну хорошо, допустим, я думаю, тысяч десять будет достаточно, - с лёгкой улыбкой ответила Наталья.
- Мама попросила сто тысяч рублей! - громко заявил мужчина.
На кухне повисла тишина, только было слышно, как гудит холодильник. Тишину разрезал звон упавшей на пол крышки от кастрюли.
— Сто тысяч?! — голос Натальи сорвался на визг. — Боря, ты сейчас пошутил? Скажи, что ты пошутил!
Борис втянул голову в плечи, инстинктивно отодвигаясь вместе со стулом подальше от стола.
— Наташ, ну ты же понимаешь, у мамы юбилейный выход на пенсию. Она тридцать пять лет на заводе отпахала. Она мечтает купить норковую шубу, как у Людмилы Петровны из второго подъезда. У них там целое соревнование.
— Какое, к чёрту, соревнование?! — Наталья резко встала, опершись ладонями о столешницу. — У нас кредит за машину не выплачен! Мы Юрке брекеты планировали ставить летом! Мы хотели впервые за три года на море съездить, а не в деревню к твоей маме картошку окучивать!
— Наташ, ну это же мама... — промямлил Борис, ковыряя скатерть. — Она сказала, что если мы не поможем, она возьмет микрозайм. Представляешь, какой там процент? Мы не можем допустить, чтобы родная мать влезла в долговую яму.
— А мы, значит, влезем в неё с удовольствием?! — Наталья схватила салфетку и скомкала её в кулаке. — Ты вообще думаешь головой или тем местом, на котором сидишь? Мы с тобой пашем как проклятые! Я на двух работах, ты пропадаешь в своих командировках. Мы эти деньги кровью и нервами зарабатываем! А Лариса Александровна хочет просто пойти на пенсию и надеть шубу, чтобы крутить задом перед подружками?
— Не смей так говорить о маме! — неожиданно взвился Борис, ударив ладонью по столу. — Она меня одна поднимала! Отец ушёл, когда мне три года было! Она во всём себе отказывала!
Наталья прищурилась. Её голос стал тихим и очень опасным.
— Ах, поднимала... Боря, когда мы поженились, я продала свою двушку, чтобы вложиться в нашу квартиру. Где была твоя мама? Она сказала: «Деточка, у меня нет денег». Когда рожала Юру с осложнениями и нужна была помощь, она сидела на даче и выращивала гладиолусы. А когда нам пришлось брать кредит на лечение моей мамы, твоя купила себе золотой браслет, помнишь? «Я заслужила», — передразнила она. — А теперь, когда мы чуть-чуть встали на ноги, она хочет шубу ценой в детское здоровье и наш семейный отдых?
— Наташа, прекрати истерику, — неуверенно попросил Борис. — Мы можем взять из тех денег, что откладывали...
— Из тех денег, что откладывали на образование сыну? — перебила его жена. — Из тех, что лежат на отдельном счету под проценты? Ты хочешь вынуть душу из нашего будущего ради прихоти женщины, которая ни копейки в нашу семью не вложила, но постоянно тянет?
— Это НЕ ПРИХОТЬ! Это — дань уважения! — закричал Борис, покраснев. — Ты просто завидуешь, что у меня есть мать, а твоя болеет!
Это был удар ниже пояса. Наталья застыла как статуя. Глаза её наполнились такой ледяной яростью, что Борис осёкся на полуслове.
— Всё, — отчеканила Наталья. — Дай телефон.
— Зачем?
— Дай сюда телефон, я сказала! — рявкнула она так, что Борис судорожно полез в карман брюк, вытащил мобильник и положил на стол.
Наталья схватила трубку и быстро нашла контакт «Мамуля». Пальцы её дрожали, пока шли гудки.
— Алло, Боренька, сыночек... — раздался елейный голос в динамике.
— Лариса Александровна, это Наталья, — резко оборвала её Наташа, включив громкую связь. — У аппарата ваша нелюбимая невестка.
Повисла секундная пауза.
— А, Наташа... Добрый вечер, — голос свекрови мгновенно сменился на сухой и официальный. — Что-то срочное? Мы с сыном уже обсудили...
— Мы ничего не обсудили! — перебила Наталья. — Мне Борис передал вашу просьбу. Вернее, требование. Сто тысяч рублей. Это правда?
— Наташа, я не понимаю твоего тона, — холодно ответила Лариса Александровна. — Я не требую, я прошу помощи у единственного сына. Я посвятила ему жизнь. Неужели я не заслужила капельку благодарности на старости лет?
— Благодарности? — Наталья истерически хохотнула. — Слушайте меня внимательно, Лариса Александровна. Засуньте свою благодарность и свои амбиции поглубже. Вы вымогаете у семьи деньги на тряпку, в то время как вашему внуку нужно ставить брекеты, чтобы он не стеснялся улыбаться! Вы думаете, шуба важнее здоровья ребенка?
— Не смей манипулировать мной ребёнком! — взвизгнула свекровь в трубке. — Юрочке брекеты могут и подождать, ничего страшного в кривых зубах нет! А у меня единственный шанс купить приличную вещь! Борис! Борис, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?!
— Не переводите стрелки! — рявкнула Наталья, перекрикивая её. — Я звоню вам, чтобы сказать прямо: вы — бессовестная, эгоистичная вымогательница. Запомните раз и навсегда: ни копейки из семейного бюджета вы не получите. Хотите шубу — идите на завод обратно или продавайте свои гладиолусы на трассе, можете даже своим телом торговать. Всё. Разговор окончен!
— Ах ты, змея... — успела прошипеть трубка голосом Ларисы Александровны, прежде чем пошли короткие гудки.
Бросила трубку.
На кухне повисла гробовая тишина. Борис сидел с открытым ртом, не в силах поверить в произошедшее.
— Ты... Ты что наделала? — прошептал он. — Как ты могла так разговаривать с мамой? Ты понимаешь, что ты только что сделала?
— Я защитила нашу семью! — крикнула Наталья, швыряя телефон на стол. Экран жалобно хрустнул.
— Ты разрушила мою семью! — заорал Борис, вскакивая. — Ты оскорбила святого человека! Мою мать!
— Святого?! — Наталья не могла остановиться. Адреналин кипел в крови, в висках стучало: «Сто тысяч... Сто тысяч... микрозайм...». — Ты слышал, что она сказала про брекеты сына? Ей плевать на внука! Ей плевать на всех, кроме себя!
— Ты просто её ненавидишь! Всегда ненавидела! — лицо Бориса перекосилось. — Ты специально это сделала, чтобы нас поссорить! Змея!
Это слово стало последней каплей. В глазах у Натальи помутилось. Злость, копившаяся годами, смешанная с отчаянием от предательства мужа, выплеснулась наружу. Она увидела перед собой не любимого человека, а врага — того, кто только что вонзил нож в спину их общему будущему.
Её взгляд упал на стол. Там, на тарелке с недоеденным ужином, лежала массивная металлическая вилка. Та самая, которую она минуту назад медленно клала на салфетку.
— Ах, я змея?! — прошептала Наталья побелевшими губами.
Борис не успел даже моргнуть. Наталья сделала молниеносный выпад вперед. Движение было коротким и резким — она схватила вилку и, не раздумывая, с дикой, неконтролируемой силой всадила четыре острых зубца прямо в правое бедро мужа, туда, где заканчивались его домашние шорты.
Раздался нечеловеческий, животный вопль.
— А-А-А-А!!! — Борис взвыл так, что задребезжала посуда в шкафу.
Он отшатнулся, опрокинув стул, и рухнул на пол, схватившись за ногу. Из-под его пальцев, сквозь ткань шорт, начали проступать четыре тёмно-красные точки, которые быстро превращались в расплывающиеся пятна. Вилка осталась торчать в ноге, нелепо покачиваясь в такт его судорогам.
Наталья стояла над ним, тяжело дыша. Её рука всё ещё была сжата в кулак, хотя вилки в ней уже не было. Пелена ярости начала медленно спадать, и до неё стал доходить ужас содеянного.
— Господи... — выдохнула она, глядя на свои дрожащие пальцы, а потом на бьющегося в агонии на линолеуме мужа. — Боря...
— Скорая... Вызови скорую, дура... — простонал Борис, бледнея на глазах. — Ты мне артерию пробила... Кровь хлещет...
В подтверждение его слов под бедром начала растекаться лужица крови, смешиваясь с крошками от хлеба и упавшим укропом. Наталья закричала — пронзительно, тонко, как раненое животное. Этот крик слился с воем сирены, которая, по странному совпадению, раздалась где-то вдалеке за окном.
И только холодильник всё так же невозмутимо гудел, отсчитывая секунды до того момента, когда жизнь этой семьи разделится на «до» и «после».