Вы предлагаете: давайте раз и навсегда определимся с понятиями. Формальная логика понимает под противоречием одно, диалектика — другое, и называть это одним словом — путаница. И вы даёте своё определение: «взаимоисключение», где наличие одного автоматически делает невозможным существование другого. Прекрасно. Давайте возьмём именно это определение и приложим его к нашему примеру. И здесь начинается самое интересное.
Вы говорите: буржуазия и пролетариат могут сосуществовать, значит, они не взаимоисключающие, а значит, и никакого противоречия нет. Но сосуществование — сосуществованию рознь. Когда диалектика говорит о противоречии, речь идёт не о том, могут ли они сидеть в одной комнате и не вытеснять друг друга. Речь о том, что само существование одного как класса с необходимостью воспроизводит другое, и это воспроизводство есть одновременно процесс их взаимного отрицания.
Давайте посмотрим на это с позиции живого организма. Сердце и лёгкие сосуществуют, они даже зависят друг от друга. Но если сердце перестаёт качать кровь, лёгкие погибают. Если лёгкие перестают снабжать кровь кислородом, сердце останавливается. Это не «противоречие» в вашем понимании? Это не взаимоисключение, которое реализуется в процессе, а не в статичной картинке «лежат рядом и не трогают друг друга»? Разве это не пример того, как два элемента одной системы одновременно необходимы друг другу и не могут существовать вне друг друга, но их взаимодействие постоянно создаёт напряжение — недостаток кислорода, перегрузка, сбой?
Так и в обществе. Буржуазия не может существовать без пролетариата — кто тогда будет производить прибавочную стоимость? Но развитие буржуазии, её постоянное стремление увеличить норму прибыли, ведёт к тому, что пролетариат всё больше обнищает, его доля в национальном доходе падает, его труд обесценивается. Капитал, накапливаясь, постоянно воспроизводит наёмный труд и одновременно выталкивает его. Это не вопрос чьего-то субъективного желания. Это объективная логика системы.
Вы говорите с позиции буржуа: зачем мне уничтожать пролетария, он же покупает мои товары. Но это взгляд из лавки, с позиции отдельного частника. В масштабе системы капитала пролетарий покупает товары не потому, что буржуа этого хочет, а потому что иначе он не воспроизведёт свою рабочую силу, которую снова продаст буржуа. Капиталу нужен не потребитель вообще, а потребитель, который воспроизводит себя как наёмного работника. И если этот потребитель перестаёт быть работником, он становится не нужен. Безработица — это не случайный сбой. Это закономерный продукт капиталистического накопления. Каждый кризис, каждая волна автоматизации выбрасывает на улицу миллионы людей, которые системе больше не нужны. Но без этих людей система не может существовать. Вот вам противоречие в чистом виде.
Вы пишете: «Если я кого-то хочу заставить работать побольше, а платить поменьше, это не значит, что я хочу его уничтожить». Не хотите как частное лицо, но как класс — вынуждены действовать так, что часть пролетариев всегда выталкивается в безработицу, а оставшиеся — в положение, когда их труд всё больше обесценивается. Что это, как не перманентный процесс отрицания пролетариата как класса, который тем не менее воспроизводится системой снова и снова?
И тут ваш критерий «наличие одного автоматически делает невозможным существование другого» срабатывает, но не как щелчок выключателя, а как тенденция, разворачивающаяся во времени. Буржуазия не может существовать без пролетариата, но развитие буржуазии ведёт к тому, что пролетариат перестаёт помещаться в рамках капиталистических производственных отношений. И наоборот: пролетариат не может уничтожить буржуазию, не уничтожив себя как класс наёмных работников. В этом смысле они взаимно исключают друг друга не в статике, а в динамике, в процессе своего собственного воспроизводства. Это не логическая ошибка. Это исторический процесс.
Теперь о вашем втором тезисе. Вы говорите: это не противоречие, а просто разнонаправленные процессы. Но если у двух разнонаправленных процессов есть общая зона взаимодействия, они не перестают быть антагонистическими. Более того, именно то, что они спаяны в одну систему, и делает их антагонизм не внешним столкновением, а внутренним напряжением самой системы. Это внутреннее напряжение — когда система для поддержания себя должна делать то, что её разрушает — и есть диалектическое противоречие.
Возьмём ваш же пример с роботами. Сто лет назад роботов не было. Но уже тогда существовала тенденция к замещению живого труда мёртвым — машинами. Это не случайное желание отдельных капиталистов. Это закон капиталистического накопления: постоянное увеличение органического строения капитала. Капитал, чтобы быть конкурентоспособным, вынужден заменять людей машинами. Но сами люди — единственный источник прибавочной стоимости. Заменяя их, капитал подрубает сук, на котором сидит. И этот процесс идёт не по чьей-то злой воле, а по логике самой системы.
Сегодня мы видим это с особенной остротой. Искусственный интеллект, нейросети, автоматизация — всё это ускоряет процесс выталкивания человека из производства. Капитал уже не нуждается в миллионах рабочих. Он нуждается в нескольких тысячах инженеров, которые обслуживают алгоритмы. А остальные? Остальные — балласт. Они не нужны системе, но система не может их просто убрать, потому что они — источник спроса и потенциальная социальная база. Вот оно — диалектическое противоречие в чистом виде: система производит людей, которые системе не нужны, но без которых система не может существовать. И это противоречие не разрешится постепенными реформами. Оно разрешится либо крахом системы, либо качественным скачком — переходом к иной организации производства, где человек перестанет быть «фактором производства» и станет субъектом истории.
И здесь мы возвращаемся к вашему исходному определению. Вы говорите: противоречие — это взаимоисключение, где наличие одного автоматически делает невозможным существование другого. Но в диалектике это взаимоисключение понимается не как мгновенный акт, а как процесс, разворачивающийся во времени. Противоречие — это не ошибка в рассуждении, которую нужно устранить. Это двигатель развития. Это то, что заставляет систему меняться, мутировать, в конце концов — умереть и родиться заново.
Когда вы говорите, что буржуазия и пролетариат могут сосуществовать, вы правы — в конкретный исторический момент, в рамках конкретной системы, они могут. Но их сосуществование не есть снятие противоречия. Это форма, в которой противоречие существует. Как напряжение в пружине — она может годами оставаться сжатой, не разрываясь. Но напряжение от этого не исчезает. Оно накапливается. И когда система перестаёт справляться, когда натяжение становится слишком сильным, пружина либо разрывает скрепляющие её детали, либо меняет свою форму.
Вот что мы называем диалектическим противоречием. Не логическую ошибку, не путаницу в терминах, а объективную характеристику системы, которая живёт, движется и в конце концов снимается через собственное отрицание. И когда вы в следующий раз скажете «это не противоречие, а просто разнонаправленные процессы», мы ответим: «Нет, разнонаправленность этих процессов, спаянных в единую систему, и есть самое настоящее диалектическое противоречие». И не потому, что мы отрицаем формальную логику, а потому что мы видим мир в движении.
Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot
ВК группа с анонсами стримов, статей, всего на свете - https://vk.com/tukaton
Также рекомендуем переходить на наш сайт, где более подробно изложены наши теоретические воззрения - https://tukaton.ru
Смотрите наши стримы и видео здесь - https://www.youtube.com/@foton1917/featured
Для желающих поддержать нашу регулярную работу:
Сбербанк: 2202 2088 2020 2530