Александр Васильевич Суворов — фигура в российской истории почти мифологическая. Непобедимый полководец, автор бессмертного «Науки побеждать», человек, который спал на сене и обливался ледяной водой, — этот образ знаком каждому со школьной скамьи. Но за лаврами военного гения стоял и другой статус, куда менее героический и куда более противоречивый в глазах современного человека. Суворов был крупным помещиком, владельцем тысяч крепостных душ. И вопрос о том, как великий полководец обращался со своими крестьянами, до сих пор вызывает ожесточённые споры.
Наследство и царские дары
Будущий генералиссимус не был обделён землей и крестьянами с самого рождения. Его отец, Василий Иванович Суворов, дослужившийся до чина генерал-аншефа и должности сенатора, оставил сыну солидное наследство — поместья, в которых значилось около двух тысяч душ. Однако по-настоящему крупным землевладельцем Александр Васильевич стал благодаря щедротам императрицы Екатерины II. В 1795 году, после раздела Польши, фельдмаршал получил поистине царский подарок — город Кобрин с обширными окрестностями и семью тысячами крепостных. К 1785 году, ещё до этого пожалования, в его владении уже было 2626 крестьян. Таким образом, под началом Суворова-помещика оказалось несколько тысяч человек, чья жизнь и благополучие полностью зависели от его воли.
Миф о «работорговце»
Современные критики, стремящиеся пересмотреть устоявшиеся образы русских исторических деятелей, часто приводят один аргумент, который, на первый взгляд, ставит крест на репутации Суворова как гуманного человека. Речь идёт о письме, которое великий полководец якобы отправил некоему капитану Василию Верещинскому в 1800 году. В этом письме Суворов просит купить для него девушек не старше 14 лет для женитьбы на своих дворовых ребятах, обещая за это оплату «товаром, какой надобен будет».
Эта цитата бродит по интернету и бульварным изданиям, рисуя образ полководца-работорговца. Однако серьёзные историки относятся к этому документу с крайним скепсисом. Как установили исследователи, первоисточником этой скандальной публикации является украинская газета «Эхо» за январь 2015 года. Согласитесь, дата и контекст публикации — разгар войны в Донбассе и острая информационная борьба — не делают её надёжным историческим свидетельством. В фундаментальных научных трудах, посвящённых Суворову, упоминаний об этом письме нет.
Хозяин-патерналист
Если отбросить сомнительные сенсации и обратиться к документам, то перед нами предстаёт совершенно иная картина. Суворов был не просто помещиком, взимающим оброк. Его подход к управлению имениями был вдумчивым и, для своего времени, передовым.
Историк Иосиф Куперман (писавший под псевдонимом К. Осипов) в своей фундаментальной работе о Суворове отмечает, что полководец отменил ряд архаичных и обременительных для крестьян повинностей. Сам Суворов придерживался простой и прагматичной философии: «Крестьянин богат не деньгами, а детьми… от детей ему и деньги». Он поощрял создание больших семей, понимая, что многодетность — это залог и экономической стабильности, и прироста его собственного «капитала» в виде крепостных душ.
Суворов был противником натурального оброка, который давал управляющим широкие возможности для злоупотреблений и притеснений. Он перевёл все подати в денежную форму. Оброк был установлен в размере 3–4 рублей в год с души, что по тем временам было вполне умеренной платой, за которую крестьяне получали право пользоваться всеми угодьями — реками и покосами.
Полководец живо интересовался положением дел в своих вотчинах и требовал систематической отчётности. Сохранилось его письмо 1785 года новгородским старостам, в котором он с возмущением пишет, что уже четыре месяца не получает обещанных докладов. Он увещевает их: «Вы же сами правду любите, а этому приказу господскому ослушны», а затем переходит на жёсткий тон: «Мне недолго опять и строгую ещё команду завесть». Это был стиль управления, который можно назвать «военизированным патернализмом»: барин следит за порядком и благополучием, но требует беспрекословного подчинения.
Крепостной, который командовал фельдмаршалом
Самый яркий и неожиданный штрих к портрету Суворова-помещика — это его отношения с собственным камердинером, крепостным Прохором Дубасовым. Эта история разрушает все стереотипы о безропотных слугах и всевластных господах.
Прохор Дубасов был при Суворове три десятилетия. Он сопровождал полководца в ссылке в Кончанском и во всех походах. В обязанности камердинера входило будить барина. Если Суворов, встававший затемно, не просыпался с первого раза, Прошка мог без церемоний стащить его с постели за ногу. Во время обеда начинался настоящий спектакль: у полководца был слабый желудок, и камердинер зорко следил, чтобы барин не переедал. Если Суворов тянулся за добавкой, Прохор бесцеремонно отбирал у него тарелку. На возмущённый крик: «Да кто тебе позволил так себя вести!» — камердинер невозмутимо отвечал: «Фельдмаршал Суворов приказали». И грозный полководец, не знавший поражений, смирялся: «Ну, ежели сам фельдмаршал, то надо слушать».
Показателен и эпизод с собольей шубой. Императрица подарила Суворову роскошную шубу и строго-настрого приказала её носить. Суворов, презиравший роскошь, нашёл выход: он по-прежнему ходил в простой одежде, а шубу за ним повсюду таскал Дубасов. Этот крепостной был не просто слугой, он был хранителем быта, нянькой и единственным человеком, который мог безнаказанно перечить великому полководцу.
Итак, кем же был Суворов для своих крестьян? Ответ, как это часто бывает с историческими личностями, не укладывается в чёрно-белые схемы. Он не был ни идеальным гуманистом, ни жестоким деспотом. Суворов был человеком своего века, для которого крепостное право являлось естественным и незыблемым порядком вещей. Он не подвергал сомнению саму систему, но в рамках этой системы старался быть хозяином рачительным, а не хищническим. Он заботился о «своих» крестьянах, но заботился так, как понимал эту заботу просвещённый дворянин XVIII века: строго, по-отечески, но с искренней, хоть и патриархальной, верой в то, что он делает для них добро.