Утро 31 декабря 2026 года. В доме хлопочет робот в виде огромной механической руки, он накрывает праздничный стол, раскладывает приборы и зовёт к завтраку отца, мать, двоих детей и бабушку.
Звать уже некого. Вместо них на постелях лишь пепел, а на стене темнеют тени, выжженные вспышкой. Но рука всё равно несёт тарелки, потому что так заложено в программу.
Это не западный хоррор, а советский мультфильм "Будет ласковый дождь", снятый на "Узбекфильме" в 1984 году.
Таких лент в нашей мультипликации куда больше, чем думает тот, кто помнит её по Чебурашке да волку из "Ну, погоди!". Часть из них пугала намеренно, и у каждой была своя причина.
Дом готовит завтрак мёртвым, танк убивает по запаху страха
"Будет ласковый дождь" поставлен по рассказу Рэя Брэдбери из "Марсианских хроник", а название взято из стихотворения Сары Тисдейл про землю, которая не заметит, что человеческий род исчез.
В книге дом просто доживает свой механический век, а в мультфильме всё резче. Нам показывают первое утро после гибели хозяев, робот очеловечен, он злится, не понимая, почему день идёт не так, в ярости кидается на влетевшую птицу и разносит комнаты.
Разрешение на съёмку дали с условием показать как можно нагляднее, до чего страну доводит гонка вооружений. Лента вышла слишком жёсткой для детского показа, зато собрала призы на советских и зарубежных фестивалях.
Семью годами раньше, в 1977-м, Анатолий Петров снял "Полигон" по рассказу Севера Гансовского. Учёный, потерявший сына на войне, строит танк, который угадывает мысли противника и наводится на его страх.
В обороне машину не пробить, она успевает уйти от любого снаряда. А в атаке бьёт по тому, кто её боится. Военная комиссия во главе с генералом сама подаёт танку наводку, стоит людям испугаться, и он расстреливает их одного за другим.
Уцелеет только полковник, успевший спрыгнуть в траншею. Изобретатель мстит за сына и гибнет от собственной машины, ведь бояться он уже разучился.
Хитрость в том, что страх не отключить усилием воли. Скажи человеку не думать о белом медведе, и он только о нём и думает, на этом танк и срабатывает.
Пугает в "Полигоне" и сама картинка. Петров впервые применил технику под названием фотографика, когда каждого героя рисовали в два слоя на плёнке, и один из слоёв снимали размытым, не в фокусе.
Лица вышли почти живыми, их срисовали с Жана Габена, Пола Ньюмана, Юла Бриннера. Слишком похожие на людей, но ненастоящие, они вызывают ту самую оторопь, которую теперь зовут "зловещей долиной".
Первый приз в Ереване в 1978 году достался именно этой работе.
Деревья, которые плачут, и мать, улетевшая птицей
Не все страшные мультфильмы целили во взрослых. Часть пугала детей нарочно, чтобы крепче запомнился урок.
"Два клёна" 1977 года Анатолий Солин снял по пьесе Евгения Шварца. Баба-яга уводит двух сбежавших из дома мальчишек и обращает их в клёны у болота.
Их мать Василиса год бродит по лесам, седеет от горя и набредает на те самые деревья. На листьях выступают капли и катятся, как слёзы, и материнское сердце подсказывает, что это её заколдованные сыновья стоят и беззвучно плачут.
Баба-яга ставит условие, что укажет на детей, если хоть раз похвалит работу Василисы. Похвалить не думает ни разу.
В "Северной сказке" 1979 года, снятой по фольклору северных народов, наказание ещё горше. Мать с рассвета в работе, ловит рыбу, варит, носит хворост, а трое сыновей целыми днями играют в оленя и не помогают ей ни в чём.
Однажды она заболевает и просит подать воды, но детям некогда. Когда мальчики наконец вспоминают о матери, уже поздно, она оборотилась птицей и улетела в небо, чтобы не вернуться.
Никакого счастливого возвращения и прощения, и бьёт это именно тем, что всё непоправимо.
А сценарий написал Александр Тимофеевский, тот самый, чья песенка крокодила Гены "Пусть бегут неуклюже" стала гимном дня рождения каждого советского ребёнка.
Туман, кровь и город Жёлтого дьявола
"Ёжик в тумане" Юрия Норштейна вышел в 1975 году, а в 2003-м 140 критиков и аниматоров из разных стран в опросе поставили его на первое место среди мультфильмов всех времён.
На вид простая история про Ёжика, идущего к Медвежонку считать звёзды, держится на тревоге. В тумане у Норштейна теряются привычные ориентиры, оттуда глядят огромные совы, а зверёк чуть не тонет в реке.
На обсуждении в студии Норштейн прочёл Данте, про то, как "земную жизнь пройдя до половины", очутился в сумрачном лесу. Про детский мультфильм так не говорят.
Снят "Ёжик" вручную, персонажей собирали как плоских кукол из сотен мелких кусочков, а туман давала тонкая калька, которую приподнимали над сценой, и фигурка будто таяла.
Иначе пугает "Большой Тылль", снятый в 1980 году на "Таллинфильме" Рейном Рааматом по эстонскому преданию о великане с острова Сааремаа. Это кровавый эпос, где рубят головы и руки, давят врага в кулаке, а всё залито красным.
Раамата вызывали к начальству объяснять, почему в ленте столько красной краски. Заметили и другое, что глаза великана синие, чёрные и белые, то есть цвета эстонского флага, который тогда был под запретом.
Художник Юри Аррак отшутился, что у него самого глаза такие.
В финале Тыллю срубают голову, он какое-то время бродит, держа её в руке, а перед смертью велит разбудить себя, если нагрянет война. Дети зовут впустую, и обиженный великан каменеет, зарекаясь вставать.
Лента взяла первые премии в Варне, Вильнюсе и Оттаве.
Самым неудобным для власти оказался "Стеклянная гармоника" Андрея Хржановского 1968 года с музыкой Альфреда Шнитке, снятый по сказке Лазаря Лагина, автора "Старика Хоттабыча".
Музыкант приходит в город, где жажда денег сделала людей уродами, как с картин Босха и Гойи, и своей игрой возвращает им светлые лица с полотен Возрождения. Правит городом холодный человек в котелке, срисованный с Магритта.
Ленту понесли начальству 21 августа 1968 года, когда войска входили в Чехословакию, и в притче усмотрели камень в огород советских чиновников.
Авторов заставили дописать, что речь о буржуазном обществе, но и это не спасло, мультфильм запретили. Этот запрет подвёл черту под оттепелью в мультипликации.
Сны голодного щенка и существа, которых будто рисовали больные
К концу 1980-х страх в мультипликации стал совсем уж бесформенным.
"Фру-89" Ивана Максимова 1989 года начинается со слова "фрустрация" и пояснения к нему про неутолённые, подавленные желания. Дальше всё это снится голодному щенку, и видения, текучие, как у Дали, складываются в кошмар.
Существ, что мерещатся щенку, по слухам, нарисовали пациенты психбольницы. Дети, случайно наткнувшись на мультфильм по телевизору, потом донимали родителей вопросом, что за зверь эта фрустрация.
А Максимов спустя пять лет нарисует розового слонёнка, логотип приставки "Денди", знакомый каждому, у кого она стояла дома.
"Обнародуй нам, отец, что такое есть Потец"
Самым же ледяным в отечественной анимации многие всерьёз называют "Потец", российский мультфильм 1992 года Александра Федулова по тексту Александра Введенского, поэта из обэриутов, чьи строки долго были под запретом.
Трое сыновей обступают умирающего отца и требуют ответа на один вопрос, что такое потец. Старик уходит от прямого слова, а потец оказывается предсмертным потом, той холодной испариной, что проступает на лбу умирающего.
Жуть тут не ради жути. Гротескные лица, поцарапанная плёнка и тяжёлый авангард за кадром служат разговору о смерти, от которой никому не уйти.
Введенского арестовали в 1941 году за антисоветскую агитацию, и он умер на этапе, по дороге в Казань. А сам текст напечатали только в 1989-м, через полвека после того, как он был написан, и лишь тогда у мультфильма появился шанс родиться.