Переделка леса
Лес, о котором пойдёт речь, не знал ни мира, ни порядка. Хищники враждовали с хищниками, травоядные боялись всех подряд, а старые деревья молчаливо хранили тайны, которых никто уже не помнил.
Волчья стая, которой правила старая волчица по имени Седая, держала северные овраги. Но стая трещала по швам: молодые волки роптали, что Седая слишком стара, а охота приносит всё меньше добычи. На юге, в корнях бурелома, обосновалась Рысь по кличке Когтиха — хищница, чья молодость давно осталась в прошлом. Она уже не могла гнаться за зайцами, но славилась умом и злопамятством. Дальше всех, в самой глухой чаще, жил медвежонок по имени Лопоух — ему едва минуло два года, что на звериный счёт соответствовало возрасту, когда когти уже остры, а голова ещё полна доверия. Он был огромен, но наивен, как сахарная вата.
Травоядные же вовсе не доверяли друг другу. Олени держались особняком, считая себя слишком благородными для соседства с зайцами. Бобры замкнулись в своих плотинах и никого не пускали на свою территорию. Кролики — самое многочисленное и самое пугливое племя — прятались в норах.
Совы, жившие на старом дубу, смотрели на всё сверху и молчали. Их мудрость никому не была нужна, а их пророчества глухо ухали в пустоту.
В этом лесу каждый выживал как мог, и никто не ждал перемен.
***
Однажды, спасаясь от погони трёх молодых волков из стаи Седой, лис по имени Рыжик, бросился в самую чащу, туда, куда даже волки не сунутся. Он продирался сквозь колючий кустарник, перепрыгивал через гниющие стволы деревьев и наконец, обессиленный, заметил старую, заросшую папоротниками пещеру, куда сразу же и юркнул.
Эта пещера была глубокой, сухой, пахнущей вековой сыростью и чем-то незнакомым.
Когда глаза привыкли к темноте, Рыжик увидел на стенах знаки. Они не были похожи ни на царапины когтей, ни на случайные трещины в камне. Кто-то — может быть, звери, жившие здесь ранее, а может быть, те, кого зовут людьми, — выбил на камне прямые линии, круги и странные фигуры. В глубине пещеры лежал плоский камень с глубокими бороздами, на котором были начерчены те же самые знаки.
Рыжик замер. Он был хитер от рождения, но сейчас в его голове рождалась не просто обычная хитрость — зрел план, способный перевернуть не только его жизнь, но и весь лес.
Он не знал, что означают эти знаки, да это было и не важно. Ведь в тот миг, глядя на царапины на стене, Рыжик понял: эти знаки могут означать всё что угодно. А если они будут означать то, что выгодно ему, весь лес падёт к его лапам.
Он лёг в углу пещеры и до утра обдумывал каждую деталь. К утру план был готов.
***
Рыжик понимал: в одиночку ему не справиться со столь грандиозным планом. Нужны были союзники: сильные, но не слишком умные, или умные, но неспособные отобрать власть у него самого. Он искал их долго, встречаясь с каждым втайне ото всех.
Первой стала Когтиха, старая рысь. Её уже никто не боялся, и она копила обиду на лес, который списал её со счетов. Рыжик привёл её в пещеру тёмной ночью и, показав знаки, прошептал:
— Мои предки умели читать это письмо. Они передали это сокровенное знание и мне. Здесь написано, что лес может быть устроен по-иному, как прежде, по правилам, которые принесут нам власть и сытость без охоты.
Когтиха сощурила свои жёлтые глаза, долго молчала, а потом кивнула:
— Я помню твоего деда. Он был умнее всех лис в этом лесу. Если он передал тебе знание — значит, так тому и быть. Я скажу всем, что видела, как ты читаешь эти письмена и мне поверят.
Следующим стал Лопоух, молодой медведь, которого только-только покинула мать. Он бродил по лесу в поисках нового пристанища, места, где его будут уважать. Рыжик нашёл его на поляне, где Лопоух безуспешно пытался разворотить пчелиное гнездо. Наш хитрый лис ловко к нему подкрался и Лопоуху вдруг почудилось, будто за его спиной вырос дух-искуситель, только рыжий и с лисьей ухмылкой. И Рыжик прошептал:
— Хочешь, чтобы тебя слушались все звери? Хочешь иметь власть и влияние, не трудясь слишком усердно? Хочешь нескончаемые явства? Я знаю, знаю, как это устроить. Приходи сегодня ночью к старому дубу, и я уверен, что смогу тебя удивить.
Лопоух пришёл в назначенное место к назначенному времени, и Рыжик провёл его к уже "священной" пещере. Там наш косолапый знакомый увидел знаки, услышал рассказ о древнем знании и мгновенно был поражён увиденным, и конечно же сразу во всё поверил. Ему было всё равно, что там написано, ведь куда ему до тайных древних знаний. Ему хотелось лишь объедаться каждый день всевозможными вкусностями.
Третьей стала Сова — та, что жила на старом дубу и видела всё, но никогда не вмешивалась. Рыжик понимал: если сова подтвердит, что знаки древние и священные, никто не посмеет усомниться. Сове было больше двухсот зим, она помнила лес, когда здесь ещё были люди, а звери с опаской ступали на местные земли.
— Я покажу тебе пещеру, — сказал Рыжик. — Ты увидишь письмена, ты скажешь, что они древнее всех, кто живёт сейчас в лесу.
Сова долго молчала, лишь водя своими пушистыми бровями вверх и вниз, но потом проскрипела:
— Я видела такие знаки раньше. Люди оставляли их. Они ушли, а знаки остались. Если ты хочешь назвать это голосами предков — называй. Я живу на этом свете уже слишком долго и знаю, как пишется история. Мне всё равно. Но ухмыльнувшись, добавила: будет весело посмотреть, как ты потерпишь крах, поэтому я в деле.
И, наконец, самой трудной для вербовки была Седая, вожак волчьей стаи. Рыжик не любил волков и боялся их, но без них план бы не сработал. Он пришёл к Седой, когда та осталась одна, и сказал:
— Молодые волки хотят твоего места. Я могу дать тебе власть, которую не отнимут молодые клыки и когти.
Седая была волчицей старой закалки, но вовсе не глупой, она конечно же понимала, что ей оставались считанные дни во главе стаи и уже есть "преемники", которые дышат ей в спину. Но всё же так просто довериться этому хитрому рыжему прохвосту Седая не могла.
— Где доказательства и гарантии? Знаю я ваше племя, - добавила Седая.
— А ты приходи к старому дубу сегодня ночью и всё узнаешь. Тебе уж точно это будет полезно, не ври самой себе, это единственный твой шанс, - с ухмылкой съязвил Рыжик.
Седая пришла. И наш лис провёл её в тайную пещеру. Она долго водила носом по стенам, потом взглянула на Рыжика и отрезала:
— Ты лжёшь!
— Я предлагаю тебе порядок, — ответил Рыжик. — При таком порядке волки будут есть, не рискуя зубами.
Седая усмехнулась:
— Значит, я так и останусь главной среди волков?
— Ты будешь в Совете, это много лучше, — поправил Рыжик. — А в Совете ты будешь управлять нашей армией из своих волков, а я буду читать знаки.
Они смотрели друг на друга долго, но в конце концов Седая кивнула. Ей было что терять, и спасение от Рыжика и правда было её последним шансом.
Великий Сход
Через месяц, когда союзники были готовы, Рыжик объявил Великий Сход у старого дуба. Весть разнесли сороки, и лес зашевелился. Никто не помнил, чтобы когда-то собирались все звери вместе. Хищники пришли с опаской, травоядные — с трепетом, мелкие звери прятались в траве, готовые в любой момент броситься наутёк.
У дуба уже стояли союзники Рыжика. Когтиха сидела справа, Лопоух — слева, Седая с двумя верными волками замыкала круг. Сова устроилась на нижней ветке и хлопала глазами, изображая вековую мудрость.
Рыжик вышел в центр. И тут же Лопоух достал тот самый камень с символами из пещеры.
— Звери! — голос Рыжика был звонок и твёрд. — Я принёс вам слово, которое было забыто!
Звери зашумели. Кто-то попятился. Лопоух поднял камень выше, и тут Когтиха подала голос:
— Я видела своими глазами! Он читает эти письмена! Его предкам было даровано знание, и теперь оно открыто ему!
Звери притихли. Старая рысь не стала бы лгать просто так.
Рыжик продолжал:
— В старой пещере, под корнями вековых деревьев, наши великие предки оставили Закон Истинного Леса. По этому закону лес жил в мире и изобилии. Никто не голодал, никто не боялся. Хищники не тратили силы на охоту, травоядные не прятались в страхе. Все жили в сытости и согласии! Но потом случилось несчастье! — он обвёл взглядом толпу. — Предки ушли, а Закон был забыт. И вот мы живём в раздоре, голоде и крови. Каждый сам за себя, каждый боится соседа!
Лопоух положил камень у корней дуба, и Рыжик продолжил:
— Но знаки открылись мне. Я прочитал письмена. Если мы все вместе примем Закон Предков, лес снова станет раем. И не нужны будут ни драки за угодья, ни охота от заката до рассвета. Достаток сам придёт к тем, кто соблюдает правила.
Толпа молчала. Рыжик понимал: сейчас или никогда.
***
Рыжик обратился к хищникам:
— Вы, сильнейшие, станете стражами Закона. Вам больше не нужно будет гоняться по лесу, рискуя жизнью. Лес сам будет кормить своих защитников. Дары, которые звери будут предкам, пойдут и на ваш стол. Вы будете есть, не проливая крови.
Молодые волки переглянулись. Седая, стоявшая в кругу, негромко рыкнула в знак одобрения. Этого было достаточно.
Рыжик повернулся к травоядным:
— А вы, кормильцы леса, будете жить под защитой стражей. Ни один клык не посмеет вас тронуть, если вы будете соблюдать Закон. Ваши норы и пастбища станут священными. Никто не отнимет у вас еду без воли Предков.
Зайцы зашевелили ушами. Кролики высунули мордочки из травы. Впервые в их жизни хищник обещал им безопасность.
Рыжик подошёл к бобрам, которые держались особняком:
— Вы, строители, возведёте святилище Предков. Никто не умеет работать с деревом и камнем лучше вас. Ваш труд станет священным, и все звери будут чтить вас.
Бобры важно кивнули. Им впервые предлагали не просто место у воды, а почёт.
Потом он обратился к совам:
— Вы, наши ночные друзья, будете помогать мне толковать знаки. Ваша мудрость древняя, и без вас Закон не может быть понят до конца.
Сова, мудрейшая из всех медленно моргнула, сидя на ветви великого дуба, и это сочли согласием.
***
Теперь нужно было закрепить уверенность зверей. Рыжик заранее договорился с Когтихой и Лопоухом.
Рыжик с трудом поднял камень над головой, сделал шаг к дубу и громко произнёс:
— Предки! Если мы верно вняли вашей воле, явите нам знак!
Лопоух, стоявший за дубом, незаметно толкнул ствол. Из старого дупла, где ещё засветло были спрятаны светлячки в моховом мешке, вылетело облачко золотистых огоньков. Они закружились вокруг Рыжика, вокруг камня, вокруг дуба.
Звери ахнули. Кто-то прижался к земле. Когтиха тут же провозгласила:
— Знак! Предки приняли!
Сова с ветки протяжно ухнула, что в сложившихся обстоятельствах прозвучало как благословение.
Заповеди
Когда светлячки разлетелись, а шум толпы утих, Рыжик подошёл к плоскому камню, что лежал у корней дуба, и провёл по нему когтем.
— Слушайте заповеди, которые предки начертали для нас! — голос его звучал торжественно, и ни один зверь не мог шевельнуться.
Он назвал их медленно, чтобы каждый запомнил:
— Первая: ни одно животное да не убьёт другое.
— Вторая: животное с острыми клыками и когтями да будет защитником всех слабых.
— Третья: другие же животные да обязаны добыть пропитание на каждого.
— Четвёртая: всегда исполнять все заповеди.
— Пятая: тот, кто соблюдает закон, да будет охраняем духами предков.
Он замолчал. В тишине сова ухнула три раза, что вновь было сочтено за благословение.
— Отныне мы должны следовать этим заповедям, высеченным на камне, — сказал Рыжик. — И никто не смеет их нарушить и, тем более, — изменить.
Лопоух, стоявший позади, неловко переступил с лапы на лапу. Ему показалось, что в первой заповеди есть что-то неудобное для него, но он не стал вслух задавать вопросы. Седая же, напротив, чуть прищурилась и покосилась на Рыжика. Вторая заповедь сулила ей и её волкам положение, о котором она раньше не могла и мечтать.
***
На следующее утро лес проснулся другим.
Бобры, гордые доверенным поручением, принялись за строительство. Они выбирали самые лучшие и крепкие деревья, чтобы начать возводить вокруг великого дуба красивейшую ограду. Внутри они устроили нечто вроде помоста, куда должны были складываться дары предкам. Рыжик велел оставить в ограде узкий лаз — только для него, Когтихи и Совы. «Священное место — здесь будет храниться эта великая скрижаль, — объяснил он, — не всякий может сюда входить».
По лесу разошлись волки Седой. Они больше не рыскали в поисках добычи — теперь они ходили медленно, важно и объявляли:
— Отныне мы стражи закона. Кто соблюдает заповеди — под нашей защитой.
Зайцы и кролики, услышав это, начали выглядывать из нор. Впервые волки не скалились на них, а проходили мимо с видом покровителей. Старый заяц, переживший три зимы, недоверчиво шевелил усами, но молодые кролики уже начинали верить.
— Защитники слабых… — с трепетом повторяли они слова новой заповеди. — Может и правда настанут другие времена?
Олени пока что держались настороженно. Опытный и мудрый вожак оленьего стада сказал своим:
— Поглядим. Закон — это хорошо, но кто будет следить за теми, кто следит?..
***
На третий день Рыжик объявил, что предкам необходимо принести первые дары.
— Лес должен показать, что он принял закон, — вещал он, стоя у святилища. — Каждый, кто может, принесёт ягоды, грибы, орехи, мёд. Всё, что даёт лес, будет сложено здесь, и духи предков освятят эту пищу для всех нас.
Седая подала знак волкам, и те молча выстроились вокруг дуба. Когтиха сидела у входа в святилище, строгая и неподвижная. Лопоух зевнул и сел сбоку, подперев спиной дерево.
Первыми принесли дары кролики. Они боялись ослушаться, ведь вокруг были волки. Они собрали сушёные грибы, прошлогодние жёлуди, связки душистых трав. Складывали всё на помост и отходили, низко кланяясь.
За ними потянулись зайцы, потом мыши-полёвки, потом белки. Бобры принесли несколько изящно выточенных бочонков с мёдом — они помнили, что Рыжик обещал им почёт, и хотели отличиться.
Олени пришли позже всех. Они принесли мох и лишайник, который добывали из-под снега, и несколько молодых веток с проклёвывающимися почками. Рыжик посмотрел на их приношение и ничего не сказал, но Когтиха тихо, так чтобы слышали только свои, прошептала:
— Олени могли бы и больше. Видно, не до конца верят.
Рыжик кивнул, но не подал виду.
К вечеру святилище было заполнено. Рыжик, Когтиха и Седая вошли внутрь, остальным велели ждать снаружи. Что они там делали — никто не видел. Только слышали тихий шёпот и скрежет когтей по камню.
Когда они вышли, Рыжик объявил:
— Предки приняли дары. Лес благословлен.
А ночью, когда все разошлись, он снова пришёл в святилище вместе с Седой, Когтихой и Лопоухом.
— Приношения надо куда-то складывать, — сказал он деловито. — Всё это не должно лежать под открытым небом. Бобры построят склад рядом.
Он помолчал, глядя на гору грибов, ягод и мёда.
— И мы должны есть первыми. Мы — стражи закона, толкователи. Если мы будем слабы, кто поверит в силу предков? — с пробивающейся улыбкой промолвил Рыжик.
Седая кивнула. Лопоух, которому очень хотелось мёда, кивнул с особым усердием. Когтиха уже принюхивалась к грибам.
— Но заповедь? — неуверенно сказал Лопоух. — Первая… не убивать… и третья…
— Третья заповедь говорит: другие животные обязаны добыть пропитание на каждого, — мягко перебил Рыжик. — Мы и есть «каждый». А первая запрещает убивать. Мы же не убиваем. Мы принимаем дары, которые приносят добровольно.
Рыжик улыбнулся уже во всю пасть, так что в сумраке святилища была видна лишь его улыбка.
Первый, кто спросил
Прошла луна. Лес жил по новым правилам. Каждое утро звери несли дары к святилищу. Волки следили, чтобы никто не уклонялся. Когтиха вела учёт — кому что положено приносить. Она быстро поняла, что зайцы могут отдать треть своих запасов, а кролики — половину, потому что их много.
— По справедливости, — объясняла она, если кто-то пытался возражать. — Сильные защищают слабых. Слабые кормят сильных. Так написано в законе.
Никто не спорил вслух. Но однажды вечером молодой кабан по имени Чернопят, который жил на краю леса и славился упрямым нравом, пришёл к святилищу и громко спросил:
— Почему мои братья приносят грибы, а волки ничего не приносят? Разве у волков нет зубов, чтобы добывать еду?
Волки, стоявшие в оцеплении, зарычали. Но Чернопят не отступил.
— Заповедь говорит: животное с клыками да будет защитником слабых. — прищурившись, с укором сказала Седая
— А кто защитит нас от голода, если мы отдадим всё? — не сдавался молодой боров.
Рыжик вышел из святилища. Он говорил спокойно, даже ласково:
— Ты права, сестра, заповедь не велит волкам приносить дары. Их дело — защита. Но ты, Чернопят, видно, плохо понял третью заповедь. Она говорит: другие животные обязаны добыть пропитание на каждого. На каждого. То есть и на волков тоже.
Чернопят нахмурился.
— А если я не согласен?
Рыжик вздохнул.
— Предки оставили нам закон не для споров, а для исполнения. Тот, кто соблюдает закон, охраняем духами. А кто не соблюдает…
Он не закончил. Седая шагнула вперёд, и Чернопят, несмотря на свою храбрость, попятился.
— Ладно, ладно, — сказал он. — Я принесу. Но спрошу ещё: почему в святилище пропадают дары быстрее, чем их можно съесть? Куда они у-уходят? — уже с угасающей уверенностью пролепетал Чернопят.
— Предки принимают их, — ответил Рыжик. — Духи невидимы, но они питаются нашими приношениями. И чем больше мы им жертвуем, тем благосклонней они будут, а вместе с ними и мы сытнее, — благословенно спокойным голосом прибавил Рыжик.
Чернопят хотел спросить ещё что-то, но Когтиха подала голос:
— Ты сомневаешься в предках? Молодой кабан, твои слова могут навлечь беду на всех.
Чернопят замолчал и пристыженный ушёл.
На следующее утро он принёс свою долю — большую, как у всех. Но Рыжик запомнил его.
***
Через три дня старый заяц, тот самый, который пережил три зимы, не пришёл к святилищу. Его нора была пуста. Сначала никто не обратил внимания — зайцы часто меняют лежки. Но когда он не появился и на следующий день, пошли разговоры.
— Его никто не видел, — шептались кролики. — Может, ушёл в другой лес?
— Уходить нельзя, — отвечали другие. — Заповедь велит всем быть вместе. —А если он нарушил…
Волки, обходя лес, заметили у норы старого зайца странный след. Кто-то большой — не волк, не лис, не могли оставить такой, разве что зверь покрупнее примял траву. Но они ничего не сказали. Только доложили Седой, а та — Рыжику.
Рыжик на следующий день объявил у святилища:
— Предки явили мне знак. Один из нас, старый заяц, забыл закон. Он не приносил даров, а потом решил уйти из леса. Духи разгневались и забрали его к себе, чтобы он очистился в пещере предков.
— Забрали? — пискнул кто-то из крольчат. — То-то-то есть он… у-умер?
— Он удостоился великой чести, — торжественно сказал Рыжик. — Хоть он и совершил непозволительное, — тихо сквозь зубы пробормотал лис. — Но не каждый может быть призван к предкам. Это случилось потому, что он нарушил заповедь. Пусть это будет уроком для всех: закон нужно чтить и исполнять.
Когтиха, сидевшая у входа, добавила:
— Мы все видели: старый заяц приносил меньше других. Видно, предки заметили.
Никто не осмелился спросить, почему тело не нашли и почему у норы были следы огромных лап, похожие на медвежьи. Лопоух, который в ту ночь отлучался на северную опушку, вернулся утром сонный и почему-то сытый, хотя уже несколько дней, по его словам, питался одними лишь кореньями.
А в святилище в ту ночь пахло свежей кровью. Но кто бы осмелился проверить?
***
Через несколько дней Рыжик собрал Совет — так теперь называли его ближайших союзников. В пещере, освещённой лишь изредка проникающими вовнутрь лунными лучами, они обсуждали, как идёт дело.
— Даров всё больше, — сказала Когтиха. — Кролики отдают половину запасов. Зайцы — треть. Бобры построили склад, теперь можно хранить там что угодно.
— Олени всё ещё скупы, — заметила Седая. — Их вожак опытный и умный. Он не верит.
— Ничего, — ответил Рыжик. — Умных можно сломать. Главное — не торопиться.
Он помолчал, потом добавил:
— Заповеди работают, но в них есть одна неловкость. Первая: ни одно животное да не убьёт другое. Это мешает.
— Ты сам её провозгласил, — напомнила Седая.
— Провозгласил, — согласился Рыжик. — Но предки оставили нам не только заповеди, но и право толковать их. Если кто-то нарушает закон — он уже не совсем животное. Он становится… врагом предков. А с врагами можно по-другому.
Лопоух, который недавно отведал "вкусностей", почесал лапой за ухом.
— Ты хочешь сказать, что если кто-то не приносит дары или спорит, его можно…
— Не «можно», — перебил Рыжик. — Нужно. Для очищения леса. Предкам нужны жертвы, чтобы поддерживать порядок. Мы будем говорить, что такие звери сами избираются духами.
— И мы будем их есть? — прямо спросил Лопоух.
Рыжик посмотрел на него долгим взглядом, со слегка приподнятой одной бровью.
— Мы будем исполнять волю предков, —с хитренький улыбкой ответил Рыжик.
Седая усмехнулась. Когтиха облизнулась. Лопоух кивнул, хотя до конца не понял, в чём разница.
— Только тихо, — добавил Рыжик. — И не часто. Пусть проходит время между… очищениями. Пусть все привыкнут, что некоторые исчезают. И пусть сами ищут причину в себе.
Он посмотрел на камень с заповедями, который они принесли в пещеру.
— Первая заповедь остаётся. Но мы объясним, что она относится только к тем, кто соблюдает закон. А кто нарушает — тот уже не под защитой.
***
Чернопят так и жил на окраине леса. Но не забыл он своего разговора у святилища. Он прокручивал его каждый день в голове и не понимал, отчего же остальные звери так слепы. Он начал приглядываться, чтобы разоблачить эту "шайку" прилюдно и чтоб у остальных наконец открылись глаза.
Он заметил, что волки, которые раньше только грозно прохаживались и оценивающе поглядывали на всех, начали намного чаще показывать клыки для устрашения и забавы. Он заметил, что Лопоух, медведь, который должен был питаться кореньями и мёдом, иногда выходит из святилища с запахом, похожим на мясной. Он заметил, что после каждого собрания Совета кто-нибудь из мелких зверей исчезает.
Однажды вечером он встретил старого филина, который жил на окраине и никогда не приносил даров, потому что был отшельником и крайне скрытным, отчего о его существовании почти никто не знал.
— Ты много видишь, — сказал кабан филину. — Скажи, что происходит?
Филин моргнул огромными жёлтыми глазами.
— То, что всегда происходит, когда один говорит, что знает волю духов, — со старческой мудростью проухал филин.
— Но заповеди…
— Заповеди, — филин тихо засмеялся, — это ветки. Их можно гнуть. Рыжик их и гнёт.
Кабан замолчал, а потом спросил:
— Что же мне делать?
— Ничего тут не поделаешь, ты один, а их слишком много для твоих ещё даже неокрепших бивней, да и весь лес они смогли переманить на свою сторону, — ответил филин. — Уходи из леса. Пока можешь.
Они говорили тихо, но не настолько, чтобы их не услышали. В кустах, метрах в десяти, лежал молодой волк по кличке Серый — один из стражей, выставленных Седой для ночного дозора. Он не разобрал всего разговора, но слова «уходи из леса» услышал отчётливо.
Серый не стал ждать. Он бесшумно скользнул в темноту и через четверть часа уже докладывал Седой.
— Чернопят говорит, что хочет уйти, — прошептал он. — Филин ему подсказывает.
Седая на мгновение замерла, потом кивнула.
— Жди здесь.
Она сама отправилась к пещере. Рыжик не спал — в последнее время он вообще мало спал, всё продумывал и раскладывал по полочкам.
— Чернопят хочет уйти, — сказала Седая без предисловий, — старый Филин его подначил. Если он уйдёт, другие могут последовать.
Рыжик долго молчал. Потом медленно, словно пробуя слово на вкус, произнёс:
— Он не должен уйти.
— Убьём?
— Нет. — Рыжик покачал головой. — Слишком просто. Если он уйдёт, мы скажем, что он предатель, и это всех напугает. Если он исчезнет, — мы скажем, что предки призвали его за сомнения, и это напугает ещё сильнее. Пусть исчезнет. Этой же ночью.
Седая облизнулась.
— Кто?
— Лопоух. Он справится тихо. А ты прикроешь следы.
Они не стали звать медведя в пещеру — время не терпело. Седая нашла Лопоуха на его лежбище, где он жевал корни и скучал.
— Есть работа, — сказала она коротко. — Свежее мясо.
Лопоух поднялся, и глаза его ожили.
— Кого?
— Молодого кабана. Чернопятого. Он хочет уйти из леса. Рыжик сказал: пусть исчезнет.
Медведь не стал задавать лишних вопросов. С тех пор как он вошёл в Совет, он уже дважды участвовал в «очищениях» и знал, что после них бывает сытно и спокойно.
Ночь была тёмная, безлунная. Лопоух двинулся к окраине леса, где обитал наш кабан. Седая и Серый остались ждать у святилища, чтобы утром всё выглядело как обычно.
Что произошло в чаще, никто не видел. Только старый филин, сидевший на верхней ветке, слышал короткий хруст, приглушённый вскрик, а потом долгую тишину. Он не стал кричать и не полетел смотреть. Он только плотнее закутался в крылья и подумал: лес, который он знал сто лет, кончился.
Утром, когда солнце только начало золотить верхушки деревьев, Рыжик стоял у святилища. Звери собирались, чтобы принести дары, и сразу заметили отсутствие Чернопятого.
— Где кабан? — спросил кто-то из молодых кроликов.
Рыжик поднял голову, и голос его звучал торжественно и печально:
— Этой ночью предки явили мне знак. Чернопят задумал покинуть лес, отвергнуть закон. Он не верил в духов, не чтил заповеди. И духи призвали его к себе — для очищения.
— Он… мёртв? — пролепетал кролик.
— Он удостоился великой чести, — поправил Рыжик. — Его тело примут предки, а душа будет вечно служить лесу. Но это случилось потому, что он нарушил закон. Задумался о том, что нельзя. Говорил то, что не должно. Пусть это будет уроком для всех: закон надо исполнять, а толкователей — слушаться.
Седая стояла у входа в святилище и молча смотрела на толпу. Серый занял своё место среди стражей, и никто не обратил внимания, что его когти ещё влажны от утренней росы, смывшей следы.
Лопоух не пришёл к святилищу. Он лежал в глухой чаще сытый и довольный и переваривал ужин. Ему было всё равно, что скажут кролики.
А по лесу поползли слухи. Тихие, осторожные. Кто-то говорил, что видел следы огромных лап у места, где ночевал Чернопят. Кто-то вспоминал, что подобные следы всегда наблюдались у лежбищ исчезнувших. Те малочисленные, кто знал о существовании Филина, заметили, что он теперь молчит всегда и не вылетает из своего дупла.
Но вслух никто ничего не сказал. Потому что все видели: тот, кто задаёт вопросы, исчезает.
В святилище в ту ночь снова пахло свежей кровью, и никто из приходящих с дарами не решался спросить, почему.
***
После исчезновения Чернопятого никто больше не задавал вопросов. Лес молчал. Звери приносили дары, кланялись, шептали молитвы и старались не смотреть друг другу в глаза.
Рыжик оказался прав: страх работал лучше любой веры.
Прошла осень. Зима в тот год пришла рано и была лютая. Запасы, которые копили кролики и зайцы, давно ушли в святилище, а оттуда — в склады, куда имели доступ только наша пятёрка. Обычные звери голодали, но Рыжик объявил:
— Предки испытывают нас. Тот, кто выдержит, будет вознаграждён в новом лесу.
Чтобы подкрепить слова, он ввёл новую заповедь — шестую. Её он «нашёл» на стене пещеры, в самом тёмном углу, куда раньше не заглядывал:
— Шестая. Кто сомневается в толкователях, тот враг предков.
И добавил разъяснение:
— Врагов предков надлежит очищать, ибо они приносят скверну.
Очищения участились. Теперь не нужно было ждать особого повода. Рыжик просто называл имя, и Седая с волками приводили приговорённого к святилищу. Лопоух делал остальное. А утром объявлялось, что «духи призвали недостойного».
Сначала исчезали те, кто роптал. Потом те, кто просто смотрел косо. Потом те, кто был слишком слаб, чтобы приносить достаточно даров. Потом те, кто был слишком силён и мог бы стать опасным.
Вожак оленей исчез в одну из ночей, когда луна спряталась за тучи. Его стадо, оставшись без предводителя, распалось. Волки Седой «помогли» им перебраться ближе к святилищу, чтобы удобнее было собирать дары. К весне от стада осталась треть.
Бобры, гордые строители, первыми почувствовали, что их труд стал кабалой. Их заставляли работать без отдыха, расширяя склады и укрепляя святилище. Когда постаревший бобр, тот самый, что возводил первый алтарь, осмелился сказать, что устал и хочет отдохнуть, Рыжик покачал головой:
— Предкам нужны храмы. Если ты отказываешься служить, значит, ты против духов.
Бобра «очистили» на следующий же день. После этого бобры работали молча и быстро, пока не начали пропадать один за другим.
К лету в лесу осталось меньше половины зверей. Те, кто ещё держался, были самыми смирными, самыми верующими. Они верили, что предки действительно насылают испытания, и молились усерднее, отдавали последнее, надеясь на спасение.
— Скоро наступит новая жизнь, — обещал Рыжик с помоста. — Предки уже готовят для нас лес изобилия. Надо лишь очистить этот лес от неверных.
И очищения продолжались.
Осенью следующего года исчезли последние олени. Зимой — бобры. Кролики, самые многочисленные и самые покорные, держались дольше всех. Они носили дары, пока лапы не подкашивались от голода. Они молились, когда волки уводили их соседей в святилище. Они верили, что если они достаточно верны, то их не тронут.
Их тронули, но последними.
Весной, когда в лесу почти не осталось никого, кроме малочисленного молодняка да немногих самых преданных, Рыжик объявил:
— Предки требуют последнего очищения. Самые верные должны доказать свою преданность. Кто готов отдать себя духам ради будущего леса?
Кролики смотрели на него с надеждой и ужасом. Никто не вызвался добровольно.
— Тогда предки выберут сами, — сказал Рыжик и назвал имена.
В ту ночь Лопоух и волки Седой уничтожили всех кроликов до единого. Вопли разносились по лесу, но никто их не слышал — слушать было некому.
В конце дело дошло и до священной армии Седой. Хитрый лис объявил на Совете:
— Оказывается твои волки, Седая, нас обворовывают. Непозволительно! Ты должна была лучше за ними следить, — кинул упрёк Рыжик. — Хорошо, хорошо, тебя мы пощадим, но этих нарушителей нужно очистить.
— Да как? Они?.. — Вырвался вопль у Седой. — Они не могли, я-то их знаю.
— Могли, могли, ещё как могли, — хитро улыбаясь перебил Рыжик.
— Ничего не поделать. — Сказала Седая, хотя внутри и понимала, что соглашается лишь потому, что хочет ещё мяса, а оно закончилось.
Утром через три дня Рыжик вышел из пещеры и огляделся.
Лес стоял пустой.
Эпилог
Они остались впятером.
Рыжик, постаревший, но всё ещё подвижный, с лоснящейся шкурой и округлившимся брюхом. Седая, утратившая последнюю резвость, но сохранившая властный взгляд; её стая кончилась вместе с последними кроликами. Когтиха, старая рысь, которая теперь едва передвигалась, но занимала почётное место у входа в святилище. Лопоух — огромный, грузный, медведь, которому уже не нужны были когти, потому что еда приходила сама. И Сова, всё так же сидевшая на ветке старого дуба, — единственная, кто не растолстела, но чьи глаза потускнели от сытости и безделья.
Святилище ломилось от припасов. Склады, построенные бобрами, были полны. Но запасы не пополнялись — некому было их приносить. Лес вокруг молчал. Ни шороха, ни писка, ни треска веток под чьими-то осторожными лапами.
Первое время они ещё держались. Ели припасы, грелись на солнце, обсуждали дела Совета, хотя обсуждать было нечего. Рыжик время от времени заходил в пещеру, водил когтем по древним знакам и выходил с озабоченным видом.
— Предки недовольны, — говорил он. — Лес очищен, но изобилие не наступает. Видно, мы недостаточно усердствовали.
— Кого теперь очищать? — лениво спрашивала Седая. — Лес пуст.
Рыжик не находил ответа.
Прошёл месяц. Припасы таяли. Рыжик попытался организовать охоту, но Лопоух не мог догнать даже зазевавшуюся мышь. Седая попробовала выследить хоть кого-то, но безуспешно: и перемещалась она уже со скрипом, да и некого.
— Мы сами себя съели, — сказала однажды Сова с ветки.
— Что? — Рыжик поднял голову.
— Лес, — повторила Сова. — Вы съели весь лес. Теперь остались только вы и больше никого.
— Предки даруют нам новый лес, — привычно ответил Рыжик.
— Предков нет, — проскрипела Сова. — Ты сам это знаешь. Ты сам придумал всю это историю со знаками из пещеры. Уже совсем одурел от этой жизни и поверил в свои же бредни, — резко ухнула в упрёк Сова.
Наступила тишина. Седая медленно повернула голову к Рыжику, Когтиха приподнялась на лапы, Лопоух перестал жевать.
— Она врёт! — В бредовом неистовстве прокричал Рыжик.
Троица, которая и сама безоговорочно за это время поверила в лисьи сказки была в шоке. Кто знает, может это так повлияло изобилие, бесчисленные горы съеденного мяса, может местный климат, а может дикая наивность с желанием получать всё, не делая ничего.
— Я живу двести лет, — ответила Сова. — Я помню этот лес, когда в нём не было ни пещеры, ни знаков, ни святилища. Я помню, как ты, Рыжик, пришёл ко мне и попросил подтвердить, что знаки древние. Я согласилась, потому что мне было всё равно. А теперь тут даже мыши не осталось. Пора искать новый лес.
— Заткнись! — рявкнула Седая. — Она хочет посеять раздор! Это её надо очистить!
— Очистить, очистить… — монотонно, словно неживые, словно тени самих себя подхватили остальные.
— Очистить? — Сова тихо засмеялась. — От чего? От правды? Кого вы теперь очистите? Друг друга?
Сова, взмыла в небо и улетела навсегда, оставив там, где-то внизу маленькую стаю растолстевших донельзя диких зверей на растерзание судьбе, а может и им самим.
_____________________________________
Обращаем внимание участников конкурса:
Каждый автор должен написать не менее 10 комментариев с оценкой к рассказам не в своей номинации. Объем комментария не менее 150 слов.
В комментарии оцениваются: 1) содержание (тема, идея, проблема, герои, сюжет); 2) язык произведения (образы, языковые приемы и средства, стиль, грамотность); 3) структура (композиция, элементы рассказа: экспозиция, перипетии, кульминация, развязка).
При выставлении оценки рассказу рекомендуется использовать следующие принципы:
«0 – 2» – рассказ имеет трудно исправимые недочеты по всем трем позициям, перечисленным выше.
«3 – 4» – рассказ имеет существенные недочеты по всем позициям, однако нем есть потенциал, многое можно исправить, доработать.
«5 – 6» – рассказ среднего уровня, имеющий существенные недочеты по 1 или 2 позициям, возможна доработка.
«7 – 8» – рассказ хорошего уровня, в нем могут недочеты по 1– 3 позициям, но они не критичны.
«9 – 10» – рассказ высокого уровня, в нем могут быть несущественные недочеты по 1 – 2 позициям.
Субъективная эмоциональная оценка комментатора выражается следующим образом: например, вы посчитали рассказ хорошим, но лично вам он не нравится, «не ваше» – выбираем 7. Если же нравится, близок к высокому уровню, вы желаете поощрить автора – выбираем 8.