Рисунок автора 2026
Через восемь дней нас поменяли на позициях. С утра нам сказали, что третий и четвёртые взвода нашей роты едут в нашу сторону. Мы вышли из Камышевахи пешком. Около блок-поста в Попасной все упали на землю под деревом в тени. Хотелось лечь и отдыхать. Что могли накрыть нас уже не думали. Эти мысли были только во время перехода. Ноги несли сами вперед, как будто. Но обошлось. Было очень жарко и солнечно. Пот катился ручьём. Одежда промокла. Я смотрел на свой старый рюкзак на сорок литров, спальник, туристический коврик и думал, что надо было взять меньше вещей. Тот же спальник не понадобился. Что-то еще выкинуть из рюкзака, чем не пользовался эти восемь дней. Перекидывались с мужиками какими-то словами. Ждали машины, на которых нас привезли несколько дней назад на это же место. Как только они приехали, пошли грузиться. Откуда-то появились силы. Подхватили оружие и вещи, пошли. Кто-то решил пошутить...
- Мужики, а я чего-то не вижу стиралок, микроволновок и унитазов. Почему вы такие неправильные оккупанты?
Мы смеялись. Не помню уже кто и что ему ответил. Но все хотели добраться до располаги в Алчевске и там переодеться, поесть и лечь спать. Радостно и с улыбками размещались в броне капсулах в КАМАЗах. Поехали через Попасную. Разрушение города нас впечатлили...
- В наших отрядах штурмовиков было более шестисот человек, в живых осталось только девяносто шесть, - мрачно заметил наш командир глядя в мутное окно, - меня только легко ранило здесь в ногу. Кость не задело. Забежал в подвал чтобы переждать обстрел танка, а там дед с бабкой. Перед ними лежат два тела маленьких детей. Спрашиваю, как так получилось. Они отвечают, что осколками посекло, были живые, но умерли вчера, - лицо у него было как будто плачет, мрачное. Но слез не было, - говорю им, - дети живы, говорят, тоже погибли как только начался штурм города, - мы слушали, смотрели на него и молчали. Я представил, эту картину. Подумал, как же эти люди всё это выдерживают, смерть детей, внуков. Тяжело. Солдаты? У нас работа такая. А они не должны страдать.
Проехали Стаханов, свернули вправо на какую-то дорогу, которая вела мимо, как показалось, тюрьмы. Потом деревья вдоль дороги, за ними поля. Трое открыли дверь бронекапсулы и начали курить, выдыхая дым наружу. Мне, правда, от этого было не легче. Кто-то курил и так, сидя на кресле, наслаждаясь запахом сгоревшей бумаги. Дым сигарет наполнил тесное помещение. Наверное, я один в этой компании не был не курящий. Воздуха не хватало, буквально задыхался. Но приходилось терпеть. Вдруг послышались выстрелы и по броне застучали пули. Трое около выхода резко отпряли будто по команде.
- Пять сорок пять, - как будто спросил у других Ставрополь, окинув нас испуганным взглядом.
- Похоже на то, - ответил ему один из тех кто стоял около двери с сигаретой. Одним броском пальцев, как будто бьет щелбан выбросил свой бычок наружу. Его примеру последовали другие.
- ДРГ что-ли?
- А кто ещё?
- Это же тыл?
- ДРГ в тылу и ходят...
Дальше ехали молча. Заехали в Алчевск через какое-то время. Там скоро были уже на территории части. Выгрузились и пошли подниматься в свои кубрики, которые заняли в день приезда. Очень хотелось пить. По пути нашли воду в полтора литровых бутылках. С этим уже можно было жить. Когда зашли на свой этаж и увидели свой кубрик, то обнаружили, что наша комната была занята чьими-то вещами. В шкафу оставил черный рюкзак с каким-то своими вещами и разгрузку, которые выдали в палаточном лагере в Гудермесе перед отправкой. Но там лежал только один рюкзак почти без вещей. Разгрузки не было, которую не взял с собой на боевое задание. Не было и резиновых тапочек, купленных в Грозном.
- Блин, ушли что-ли? И чьи это вещи? Кто-то поселился здесь пока мы были на позициях?
Певец и его двоюродный брат Жнец тоже искали свои вещи и не могли понять, куда всё делось.
- У меня тоже тапочки резиновые пропали, - растерянно сказал Певец.
Парню на тот момент было двадцать четыре года. Возрастом как мой старший сын от первого брака. У меня и отношение было к нему как сыну. Наверное, если бы его мама не решила тогда развестись со мной и он не был бы инвалидом с детства, то возможно, мы приехали бы сюда на Донбасс вместе, мечтал я про себя, когда смотрел на этих молодых ребят. Что-то романтическое не покидало меня даже после нескольких дней, проведённых на войне. Меня поправят эксперты, которые никогда там не были, сказав, что это всего лишь специальная военная операция, не настоящая война, не полномасштабная. Вероятно, они будут правы. Но то что довелось увидеть мне, другим словом, как война, назвать уже не мог...
Все мои попытки поисков пропавших вещей ничего не дали, поэтому решил попросить выйти в город из расположения части. Но оказалось, сделать это было не так просто. Сразу как только мы приехали десять человек ушли в магазин. Надо было ждать когда они вернутся. День заканчивался, приближался вечер. В восемь часов должно было быть построение, вечерняя поверка. Поэтому я пошел в душ. Но там не было воды в кране. Все использовали наполненные ранее пятилитровки. Я ополоснулся холодной водой и мне стало гораздо легче. Условия были спартанские, но к этому тоже надо было привыкать. Не на курорт приехал.
- Учитель, если нужен интернет, то на улице на углу здания есть вай-фай.
- Какой пароль?
- Никакого.
- О, хорошо. Пойду туда, попробую связаться со своими...
Захватил с собой бутылку с водой и свой айфон. Хоть, старенький, но вполне себе работал. Место силы, как назвал этот кусочек счастья для солдата кто-то, было заполнено нашими. Кто-то писал сообщение, кто-то смог дозвониться и говорил через мессенджер со своими родными или друзьями. Я тоже написал всем о том что со мной всё хорошо, жив, здоров. За несколько дней, проведенных на полигоне, потом в зоне боевых действий, все успели соскучиться по дому. У кого его не было, были заняты другими вещами...
#ДоброволецZ
