— Папа, что это? Почему в холодильнике абсолютно пусто, а в углу стоит коробка с какими-то монетами за сорок тысяч рублей? Ты с ума сошел?
Семен Иванович поспешно спрятал под бумажную салфетку недоеденную корку серого хлеба. Рядом на столе стояла чашка со слабо заваренным чаем без сахара.
— Мариночка, ну зачем ты кричишь? — тихо произнес он, стараясь не смотреть дочери в глаза. — Никакой я не сумасшедший.
Это коллекционный набор позолоченных монет. Уникальная историческая ценность.
Ведущий сказал, что через пять лет они будут стоить в десять раз дороже. Это выгодная инвестиция в будущее.
— В какое будущее, папа? — в кухню вошел его сын Михаил, держа в руках стопку пустых коробок из прихожей. — Тебе семьдесят лет!
Твое будущее — это здоровье и нормальная еда, а не этот копеечный металл, за который ты отдал всю свою пенсию!
— Это не копеечный металл, Миша, — обиделся Семен Иванович, выпрямляя спину. — Там настоящее золото высшей пробы. Тончайшее напыление.
И вообще, это мои деньги, я их заработал и имею право тратить так, как считаю нужным.
— Твои деньги закончились еще две недели назад, — Марина присела напротив отца и взяла его за руку. — Папа, посмотри на себя. Ты же осунулся весь, похудел, щеки ввалились.
Ты что, вообще ничего не ешь? Мы в холодильнике нашли только половину засохшей луковицы и пачку лапши быстрого приготовления.
— Я просто придерживаюсь лечебной диеты, — упрямо ответил пенсионер. — Очищаю организм. В моем возрасте вредно переедать, тяжесть в желудке появляется.
Серый хлеб и легкий чай — самое то для здоровья. Мне один доктор по телевизору подробно рассказывал.
— Доктор по телевизору? Тот самый, который перед этим рекламировал вот этот чудо-массажер для спины?
Папа, мы его открыли. Это же кусок дешевого вон.ючего пластика! Он даже не включается!
— Он включался! — Семен Иванович заволновался. — Просто я, наверное, батарейки не так вставил или провод пережал.
Вещь отличная, японские технологии. На второй день использования у меня спина болеть перестала. Честное слово!
— Спина у тебя перестала болеть, потому что ты на диване лежишь целыми днями и боишься лишний раз пошевелиться, чтобы этот прибор не развалился, — вздохнула Марина. — Папа, ну сколько можно верить этому обману? Тебе с экрана откровенную чушь впаривают, а ты им веришь.
— Это не чушь, — тихо проворчал Семен Иванович. — Там солидные люди работают. Ведущие такие вежливые, все подробно объясняют, показывают.
И скидки у них огромные, только для пенсионеров. Вот взять хотя бы эти ножи...
Он потянулся к кухонному шкафчику и достал деревянную подставку с набором ножей.
— Японские ножи из космической стали! — с гордостью произнес он. — Ведущий по телевизору ими гвозди резал, как масло! И дерево строгал. А мне они достались со скидкой семьдесят процентов. Всего за двенадцать тысяч!
Михаил взял один из ножей, повертел в руках и попробовал отрезать кусок сухого серого хлеба, который отец прятал под салфеткой. Нож соскользнул, едва поцарапав корку. Хлеб просто смялся под давлением.
— Космическая сталь, говоришь? Папа, этот нож тупее деревяшки, он даже хлеб нарезать не может, какая уж тут сталь.
Обычная жесть, покрашенная серебрянкой. Тебя просто обвели вокруг пальца.
— Ты неправильно режешь, Миша, — заупрямился Семен Иванович, забирая нож. — Тут техника нужна специальная. И вообще, хлеб вчерашний, он зачерствел просто.
— Папа, прекрати оправдывать этих мошенников! — Марина не выдержала и хлопнула ладонью по столу. — Ты тратишь последние деньги на этот мусор! Ножи за двенадцать тысяч, монеты за сорок, массажер... А это что?
Она указала на маленькую пластиковую соковыжималку, стоявшую на холодильнике.
— Портативная соковыжималка, — тихо ответил отец. — На батарейках. Чтобы всегда под рукой был свежий сок. Очень полезно для иммунитета.
— И ты выжал из нее хоть один стакан сока? — спросил Михаил.
— Да... пробовал один раз, — замялся Семен Иванович. — Только батарейки быстро сели. И мощность слабовата, яблоко застревает.
Но если его мелко-мелко порезать, то получается немного сока. Почти половина рюмки.
— Половина рюмки яблочного пюре за пять тысяч рублей, — подытожил Михаил. — Папа, у тебя высшее образование, ты тридцать лет на заводе конструктором проработал!
Где твоя логика? Где твой инженерный ум? Как ты мог повестись на эту дешевку?
— На заводе все по-другому было, — Семен Иванович опустил голову, его голос задрожал. — Там я нужен был. Каждый день задачи, чертежи, люди вокруг.
А теперь что? Вышел на пенсию — и четыре стены. Тишина такая, что в ушах звенит.
Телевизор включишь — там хоть разговаривают. Живые люди, улыбаются, советуют что-то.
Кажется, что они прямо ко мне обращаются. «Уважаемый Семен Иванович, только сегодня для вас...» Понимаете?
Мне просто приятно, когда со мной вежливо говорят.
Марина почувствовала, как у нее защемило сердце. Она подошла к отцу и крепко обняла его за худые плечи.
— Папа, ну почему ты нам не звонил? — тихо спросила она. — Почему не сказал, что тебе одиноко? Мы бы приезжали чаще, внуков бы привозили.
— У вас работа, свои дела, семьи, — вздохнул Семен Иванович. — Зачем я буду вам мешать своими ста.риковскими проблемами? Я сам должен справляться. Вот и справляюсь.
— Справляешься? — Михаил подошел к окну. — На лапше быстрого приготовления и пустом чае?
Папа, если бы мы сегодня не приехали без предупреждения, ты бы до конца месяца на воде сидел?
— Ну зачем ты так... У меня еще хлеб есть. И картошка осталась, — попытался оправдаться отец. — Я бы не пропал.
— Так, папа, все, хватит, — твердо сказала Марина. — Сейчас мы с Мишей едем в супермаркет. Покупаем нормальные продукты: мясо, овощи, крупы, сыр. Чтобы полный холодильник был.
А этот весь хлам... Миша, давай соберем эти коробки и вынесем на помойку.
— Нет! — вдруг вскрикнул Семен Иванович, закрывая грудью коробку с монетами. — Не трогайте! Это мои вещи! Я за них деньги платил! Вы не имеете права выбрасывать мое имущество!
— Папа, но это же мусор! — попытался возразить Михаил. — Зачем тебе хранить эти бесполезные железки?
— Это не мусор для меня! — на глазах старика выступили слезы. — Каждая эта вещь — это как надежда какая-то.
Надежда, что жизнь еще продолжается, что я могу что-то покупать, принимать решения.
Не смейте выбрасывать! Если выбросите, я вообще с вами разговаривать не буду!
Марина посмотрела на брата и едва заметно покачала головой.
— Хорошо, папа, успокойся, — мягко сказала она. — Мы ничего не будем выбрасывать. Пусть стоят в углу, раз они тебе так дороги. Но пообещай нам одну вещь.
— Какую? — подозрительно спросил Семен Иванович, не выпуская из рук коробку с монетами.
— Пообещай, что ты больше ничего не будешь заказывать по телефону, — Марина заглянула ему в глаза. — Пожалуйста. Если тебе что-то очень сильно понравится, просто позвони мне или Мише.
Мы вместе обсудим, посмотрим отзывы в интернете, и если вещь действительно хорошая, мы сами тебе ее купим. Договорились?
Семен Иванович помолчал, переводя взгляд с дочери на сына.
— Договорились, — наконец тихо произнес он. — Больше не буду. Честное слово.
Михаил вздохнул и достал из кармана бумажник. Вытащил несколько крупных купюр и положил их на обеденный стол перед отцом.
— Вот, папа, это тебе на продукты, — сказал Михаил. — Здесь десять тысяч. Мы сейчас съездим в магазин, привезем самое необходимое, а эти деньги пусть у тебя лежат. На всякий случай.
Только пообещай, что потратишь их на еду или лекарства, а не на очередной «уникальный» прибор.
— Конечно, конечно, — закивал Семен Иванович, поспешно пряча деньги в карман брюк. — На продукты потрачу. Молока куплю, творожка свежего. Спасибо вам, детки. Заботитесь о старике.
— Мы любим тебя, пап, — Марина поцеловала его в сухую щеку. — Ладно, мы быстро. Миша, пошли.
Они вышли из квартиры, пообещав вернуться через час с полными сумками продуктов.
Оказавшись в одиночестве, Семен Иванович облегченно вздохнул. Он достал из кармана купюры, аккуратно разгладил их на столе и улыбнулся.
Потом прошел в комнату, сел в свое любимое кресло и привычным движением нажал на кнопку пульта.
Экран телевизора вспыхнул яркими красками. На одном из каналов телемагазина как раз шла презентация нового товара.
Молодой, энергичный ведущий с ослепительной улыбкой держал в руках небольшой стеклянный кувшин с металлическим стержнем внутри.
— Уважаемые телезрители! — восторженно вещал ведущий. — Только сегодня и только в течение следующих десяти минут у вас есть уникальная возможность приобрести чудо-ионизатор воды «Серебряный источник»!
Этот прибор очищает воду активным серебром, насыщает ее полезными ионами и убивает до девяноста девяти процентов вредных бактерий!
Вода, очищенная «Серебряным источником», возвращает молодость, нормализует давление и избавляет от боли в суставах!
Старая цена — пятнадцать тысяч рублей, но прямо сейчас, специально для наших любимых пенсионеров, действует невероятная скидка!
Вы можете приобрести этот прибор всего за восемь тысяч девятьсот девяносто рублей! Торопитесь, количество товара на складе ограничено!
Семен Иванович затаил дыхание. Его суставы на погоду всегда ныли, а тут — такое простое решение.
Всего один стакан чудодейственной воды в день — и он снова будет здоров и полон сил, как в молодости.
И цена какая выгодная, как раз хватает тех денег, что оставил Миша.
Он посмотрел на телефон, лежащий на тумбочке. В голове пронеслись слова дочери: «Пообещай, что ты больше ничего не будешь заказывать».
— Ну, я же не для баловства, — прошептал Семен Иванович сам себе. — Это же для здоровья. Здоровье — это главное.
Дети просто не понимают, они молодые еще, у них ничего не болит. А мне этот прибор необходим.
Я им потом сам чистую воду буду наливать, когда они приедут. Они мне еще спасибо скажут.
Он дрожащими пальцами взял телефонную трубку и набрал номер, светящийся на экране.
— Здравствуйте, — заговорил он торопливым, взволнованным шепотом. — Я бы хотел оформить заказ на «Серебряный источник». Да, по акции... Семен Иванович... Да, адрес запишите...
***
Через три месяца Марина отца перевезла к себе. Бороться с его пристрастиями пришлось радикально: карточку пенсионную забрала, звонки все строго контролировала.
Семен Иванович отходил долго, его все время тянуло к телевизору да к сомнительным программам.
Но через время он все-таки отошел: друзей нашел во дворе, повадился с ними в домино играть.
Поправился, на боль в суставах жаловаться перестал, повеселел.
А Марине больше ничего и не надо было…