Женщин среднего возраста принято называть определенными словами. Некоторые из них звучат как наблюдение, некоторые - как приговор.
Есть целая коллекция таких слов. «Кризотерша»: та, что переживает кризис и всем об этом сообщает. «РСП»: разведенка с ребенком, он же «прицеп». «Яжемать»: та, что защищает детей настойчивее, чем считается уместным. «Истеричка»: та, что реагирует громче разрешенного. «Неликвидная»: та, что по возрасту или обстоятельствам считается плохим вложением на брачном рынке. «Синий чулок»: та, что выбрала книги и работу вместо правильного образа.
Все шесть якобы описывают типы. Поведение. Характер. Жизненную ситуацию. Классификация выглядит почти нейтрально: есть же разные люди, и слова просто фиксируют разницу.
Но есть одна деталь, которую легко пропустить. Каждое из этих слов появляется в строго определенный момент. Не произвольно, не как нейтральная характеристика. А именно тогда, когда женщина нарушает ожидаемый сценарий.
«Кризотерша» появляется, когда женщина начинает задавать вопросы. Не обязательно громко. Иногда достаточно сменить работу в сорок три, начать ходить на танцы или сказать вслух, что в браке что-то не так. Слово появляется не потому, что поведение стало нестерпимым. А потому, что оно стало непредсказуемым.
«РСП» появляется, когда развод уже состоялся и ребенок есть. Официальная логика: мужчина должен знать, что у женщины «прицеп». Но «прицеп» - это живой человек с именем. Слово делает с ним то же, что с матерью: превращает в багаж. Ярлык появляется не потому, что женщина сделала что-то предосудительное. А потому, что ее обстоятельства снижают чью-то переговорную позицию.
«Яжемать» появляется, когда женщина защищает интересы ребенка настойчивее, чем принято. Логика та же: есть допустимый порог. Пока в рамках — нормальная мать. Вышла за рамки - яжемать. Кто устанавливает порог? И почему у этого слова нет мужского аналога?
«Истеричка» появляется, когда реакция превышает разрешенный уровень громкости. Не патология, не диагноз. Просто чувство, которое оказалось слишком явным для тех, кто рядом. Показательно, что слово не описывает природу переживания, только его интенсивность. Что именно она чувствует — неважно. Важно, что слишком слышно.
«Неликвидная» - рыночный термин, перенесенный на человека. Звучит деловито. Но за ним одна мысль: к сорока пяти ценность женщины на брачном рынке считается сниженной. Не ее личная ценность. Рыночная - то есть ценность для чьих-то целей. А это разные вещи.
«Синий чулок» - классика. Слову триста лет. В XVIII веке в Англии оно означало образованную женщину, которая позволила себе иметь мнение. Обидным оно стало ровно тогда, когда такие женщины начали раздражать своей самодостаточностью. С тех пор механика не изменилась.
Теперь про тех, кто в эти графы не помещается. Возьмем женщину, которую одновременно называют «синим чулком» и «яжематерью». Или «кризотершей» и «РСП». Если ярлыки описывают реальные типы, они должны быть хотя бы совместимы. Но «синий чулок» по определению не озабочен детьми, а «яжемать» ни о чем другом не думает. Два взаимоисключающих приговора об одном человеке - с одинаковой уверенностью, в один и тот же день.
Это не противоречие в женщине. Это противоречие в классификации.
Ярлыки не складываются в портрет. Каждый из них появляется там, где женщина вышла за пределы ожидаемого. Сторона значения не имеет. Слишком активна, слишком самодостаточна, слишком эмоциональна, слишком независима, не там, где положено быть по возрасту. Ярлык не описывает тип. Он измеряет дистанцию от нормы и неудобство, которое эта дистанция создает у того, кто смотрит.
А теперь вопрос. Не про эти шесть слов. Вы сами когда-нибудь раскладывали людей по похожим категориям. Не обязательно вслух, иногда хватает одной мысли при взгляде на знакомую или незнакомую. Что именно вы в тот момент пытались измерить?
Если узнали себя - значит, не показалось.
Подписывайтесь. Здесь так каждый раз.