Почки Вениамина, чудом пережившие хантавирусный удар, поскрипели, подумали и постепенно вернулись к своему привычному графику фильтрации. Однако сидеть в стерильной московской квартире, дыша через три слоя марли, Вене надоело примерно за два дня. Его деятельный организм требовал новых незабываемых страданий.
«Так,- начал мысль Вениамин, разглядывая карту мира. -Вся биологическая угроза вроде пыли, коров и грызунов-нелегалов обитает исключительно на поверхности земли. Значит, мне можно просто кардинально сменить плоскость!»
Решение пришло мгновенно! Спелеотуризм! Веня оперативно купил билет на Кавказ - благо туда не требовался загранпаспорт, который Вениамин в порыве своей ярости сжег не так давно.
Мрачные подземные пещеры казались ему идеальным, практически бункерным убежищем. Там царила приятная прохлада, полностью отсутствовали всякие болота с клещами, а воздух веками оставался изолированным от сумасшедшего внешнего мира. Настоящий подземный санаторий!
Прибыв в Абхазию, Вениамин не стал размениваться на банальные экскурсии для пенсионеров. Он тут же примкнул к группе суровых диких спелеологов и вместе с ними жизнерадостно спустился в одну из глубоких, мрачных и малоизученных карстовых пещер.
Картина вокруг завораживала - над головой нависали величественные вековые сталактиты, похожие на зубы доисторического дракона, а под ногами весело журчал чистейший подземный ручей. Вениамин закинул голову вверх и зашагал вперед, дыша полной, раскованной грудью и наслаждаясь звенящей тишиной. Он чувствовал себя первооткрывателем!
Разумеется, наш триумфатор не учел одного крошечного нюанса. Прямо над его головой, на темных сводах пещеры, веками висели вниз головой тысячи летучих мышей. Эти рукокрылые бэтмены поколениями использовали пещеру как круглосуточный бесплатный туалет, щедро удобряя каменный пол тоннами гуано (своим высокотоксичным пометом). В этой специфической, душной, влажной и теплой подземной атмосфере сформировался абсолютный суперинкубатор для коварного почвенного грибка Гистоплазма (Histoplasma capsulatum). Грибковые споры только и ждали туриста, который решит устроить здесь сеанс глубокой дыхательной гимнастики. Вениамин, как кандидат на роль дыхательного гимнаста, конечно, подошел идеально.
С его-то резюме.
Пробираясь через очередной экстремально узкий лаз, Вениамин умудрился зацепить массивным походным рюкзаком вековой нарост мышиного гуано. В замкнутый воздух пещеры взметнулось густое облако микроскопических спор грибка.
От такой парфюмерной композиции Веня смачно чихнул, кашлянул на всю пещеру и по старой доброй привычке сделал глубокий, полноценный вдох. Естественно, без респиратора. Зачем портить единение с дикой природой какими-то масками? Это только в подвалах надо подметать в маске, а тут же не подвал, целая пещера!
Микроскопические споры гистоплазмы, не встретив на своем пути никаких преград, на максимальной скорости долетели до самых дальних и укромных отделов его легких - альвеол. Грибок, честно говоря, знатно прифигел от подвалившего ему жилья - внутри были стабильные +36,6, приятная влажность, а местный иммунитет Вениамина, все еще находящийся в некотором ауте после легионеллы, хантавируса и энцефалита, просто гостеприимно открыл все двери и ушел спать.
В медицине этот классический вениаминовский трюк называется ингаляционным, или воздушно-пылевым путем заражения. И на этот раз медицинская карта нашего героя приготовилась принять жирную запись «острый легочный гистоплазмоз», он же «болезнь Дарлинга».
Примерно через две недели солнечный Кавказ внезапно перестал казаться Вениамину гостеприимным краем с вкусным хачапури. В темных глубинах его легких споры гриба освоились, трансформировались в дрожжевую форму и начали активно плодиться, как дрожжи в тесте. Организм попытался хоть как-то отгородиться от наглых подземных захватчиков, в результате чего легкие Вени покрылись множественными очагами воспаления - гранулемами. Карта его рентгена теперь напоминала звездное небо или новогоднюю гирлянду.
Симптомы обрушились на Веню с истинно кавказским размахом и гостеприимством, превратив его отпуск в доменную печь. Температура мгновенно подскочила до 39,5, Вениамина сотрясал такой мощный озноб, что хлипкие стены его гостиничного номера, казалось, вибрировали и ходили ходуном в такт его челюсти. Начался изнуряющий, сухой лающий кашель, от которого содрогались даже соседние номера. Каждый вдох сопровождался такой дикой, режущей болью за грудиной, что Вениамину казалось, будто внутри него раскинула свои колючие ветви могучая реликтовая кавказская сосна.
В качестве вишенки на этом паразитическом торте тело Вениамина покрылось болезненной узловатой эритемой. Ноги украсили жуткие багровые подкожные шишки, превратившие нижние конечности в подобие булыжной мостовой. Из-за этой красоты Веня не мог не то что ходить, а даже просто натянуть свои любимые пляжные шлепанцы.
Нашего удачливого спелеолога на самолете санавиации экстренно эвакуировали в столичный НИИ пульмонологии. Когда каталка с хрипящим и сипящим Вениамином пересекла порог приемного покоя, там воцарилась такая гробовая тишина, какая бывает только на экзамене по анатомии. Заведующий отделением медленно, драматично снял очки и тихо сказал старшей медсестре
-Людочка, отменяй мои встречи и все планы. К нам снова привезли этого биологического чернокнижника. Быстро проверь по базе, какие антибиотики мы еще на него не тратили. И заклейте его рот изолентой. Не дай бог он чихнет - есть шанс, что мы все тут мутируем в прямоходящих клещей…
Ординаторы испуганно жались к стенам, стараясь не дышать в сторону каталки. Дежурный врач, дрожащей рукой листая свежее КТ легких Вениамина, которое выглядело так, будто в грудь пациенту с двух метров выстрелили зарядом мелкой дроби, обреченно вздохнул.
-Вениамин, голубчик, скажите честно, вы специально коллекционируете болезни по алфавитному указателю медицинской энциклопедии? У вас цель - собрать все редкие тропические штаммы? Вы флеш рояль из болезней собираете? Мы же только-только закончили капитальный ремонт бокса после вашей легионеллы! Зачем, ну зачем вы ели летучих мышей?
-Я их не ел…- просипел Веня, пытаясь почесать багровую шишку на ноге.- Я просто… подышал пещерным воздухом Абхазии…
-Подышал он!- всплеснул руками профессор, заглядывая в палату.- Люди туда едут дышать морским бризом и пить вино, а этот умудрился устроить ингаляцию вековым пометом рукокрылых!
Диагноз экстренного консилиума микологов звучал максимально экзотично и дорого - острый легочный гистоплазмоз (он же, напомню забывчивому читателю, болезнь Дарлинга), тяжелое течение. Лечить запущенную грибковую инфекцию в легких - задача крайне нудная, затяжная и токсичная для всего остального организма. Грибы в альвеолах Вениамина уже успели обустроить уютные гранулемы и вовсю планировали дальнейшее расширение жилплощади.
Обычные антибиотики для грибов - это как подкормка на дачной грядке. Грибки от них только толстеют, поют песни и активнее захватывают новые территории. Поэтому врачам пришлось расчехлить тяжелую антимикотическую артиллерию, которая обычно применяется в случаях, когда пациент уже наполовину состоит из шампиньонов.
Вениамину назначили внутривенные инъекции амфотерицина В. В медицинских кулуарах этот препарат уважительно называют «кошмаром для почек», потому что его нефротоксичность способна пробить брешь в организме даже профессионального тяжелоатлета. Консилиум нефрологов и пульмонологов дежурил у капельницы круглосуточно. Они капали препарат под строжайшим, ежеминутным контролем уровня креатинина, истово молясь всем известным богам, чтобы недавнее хантавирусное прошлое Вениамина не передало пламенный привет в виде окончательного и бесповоротного отказа всей почечной системы.
-Ну что там?- шепотом спрашивал профессор у ординатора, заглядывая в анализы.
-Почки скрипят, держат оборону, матерно ругаются на латыни, профессор!- бледнея, отвечал тот.
После недельного штурма амфотерицином, когда грибковая цивилизация в легких Вени вывесила белый флаг, парня перевели на пероральный прием итраконазола. Этот противогрибковый агент блокирует синтез клеточной стенки грибка, превращая его в беззащитное желе.
Правда, радоваться Вениамину пришлось недолго. Врачи прописали пить эти таблетки курсом… в целых шесть месяцев! Полгода ежедневного противогрибкового режима, чтобы полностью, до последнего микрона зачистить многострадальные легкие от затаившихся кавказских спор.
Чтобы снизить яростный и обиженный воспалительный ответ организма на массовую гибель грибных колоний, а заодно избавить Веню от лающего кашля, ему параллельно кололи дексаметазон. Этот гормон сработал как профессиональная бригада пожарных, утихомирив бунтующие альвеолы.
Через три недели интенсивного химического выжигания Вениамин впервые за долгое время смог сделать глубокий, полноценный вдох без свиста, хрипов и режущей боли в груди. Из больницы его выписывали под бурные, искренние аплодисменты всего персонала и с самодельным транспарантом «Больше не возвращайся, пошёл нахрен!»
Веня уходил в закат, прижимая к груди огромную коробку противогрибковых таблеток и официальный медицинский документ. Бумага содержала пожизненный, строжайший запрет на посещение любых подземелий, карстовых гротов, темных погребов и даже элитных винных подвалов Абрау-Дюрсо.