Написал этот текст на День России, а выложил в ВК только после 22 июня оно, может, и даже уместнее... https://vk.com/ilsuper?w=wall22379241_4586. Теперь вот наконец он добрался и до сюда. Никогда не забуду 35-й блиндаж в прифронтовой зоне. В духоте и как-то обыденно, невыносимо тягуче проходила церемония присяги. Без построения, оркестра, застолья. Многие новобранцы с трудом могли прочитать текст... Читали по очереди, неуклюже передавая друг другу единственный автомат и заламинированный документ. Люди, связавшие свою судьбу с нашей армией, были гражданами других стран. Казахи, таджики, армяне, белорусы, записались даже один алжирец и один кореец (правда не по гражданству, а из откуда-то Центральной Азии, потомок корейцев, высланных туда в 1930-40-е, был и чеченец с подобной же семейной историей, до этого познакомился там с турком-месхетинцем из Казахстана)...
Помню, в какой-то момент у меня начали неметь ноги, стало тяжелее дышать, пот заливал глаза, мешая съёмке. Но офицер, который меня привёл на это мероприятие, и политрук с помощником неподвижно стояли у деревянного стола, по очереди выслушивая каждого из добровольцев. Каждому пожимали руку, вручали и снимали «калаш», давали подписать бумагу о вступлении в ряды ВС РФ, поздравляли с принятием присяги. Казалось, пытка будет длиться бесконечно. Одни, «отстрелявшись», выходили из блиндажа, другие подходили. Жара душила... Такое со мной было только однажды, в Сирии - камера отказывалась работать, дрожащие руки её держать (штатив я не взял), а позвоночник мечтал вытянуться в горизонтальное положение. И я завидовал коту, что устроился и заснул от скуки прямо на столе с документами.
Пока люди продолжали по очереди клясться в готовности проливать кровь, свою и чужую, за Россию, я подумал, что заснять их всех (хоть такой задачи мне никто не ставил) - это ничтожно малое, что я могу сейчас вытерпеть и сделать для вюющей страны. Для её летописи. Каждый трудится на своём месте, отдавая сколько может. Я не солдат, не военкор, не волонтёр. Просто "видеограф". Я вернусь домой в тихое Подмосковье, к семье, ванной комнате, шкафам с книгами и куче вкусняшек на кухне… А они дадут присягу и, пройдя, краткий курс обучения, и отправятся на смерть. Я остался.
Через какое-то время появилось что-то вроде второго дыхания. Для каждого я искал свой ракурс, композицию, ловил перебивки и детали. На меня перестали абсолютно обращать внимания, и я как человек-невидимка перемещался по блиндажу, вставая там, где мне казалось можно выстроить наилучший кадр. В общем, вёл себя, словно снимал игровое кино с актёрами. Просто забыл дома раскадровки и сейчас их вспоминал на ходу.
Потом меня попросили сделать общую фотографию. Охватило волнение. Люди, ворча друг на друга и теснясь, выстраивались в кадре на фоне двух некогда враждебных флагов, висевших на стене – российского триколора и красноармейского стяга, копии знамени Победы.
Я наводил фокус, вглядываясь в их лица: покрасневшие и мокрые, смуглые и светлые, скуластые и пучеглазые, молодые и старые, усталые и весёлые, замкнутые и озорные. Они манили вопросами и порой, казалось, даже давали ответы. Кто пришёл сюда от тюрьмы, а кто ради "сумы"? Кто за страну, кто за идею? Кто станет Воином, героем, чтобы это не значило, а кто поведет себя трусом или, не дай Бог, предаст? Кому суждено безропотно плыть по течению, а кому азартно побеждать? Многие ли здесь переживут эту войну? И что с ними станет дальше?..
Никогда раньше не делал армейских фотографий. Только с благоговением рассматривал в семейных альбомах, военной литературе и кино. Вдруг я понял, что фотографировал Россию. Россию молодую, как в знаменитом фильме. Точнее, Российскую Федерацию. Она рождалась только сейчас, здесь в 35-м блиндаже, вылезала из утробы истории.
Сюда спустились люди самых разных судеб, национальностей, гражданств и религий, а выходили в теплую июньскую беспросветно-чёрную ночь российские солдаты – одновременно дети, родители и акушеры той самой «Эрэфии», страны нового тысячелетия.
Вспомнился Лев Гумилёв: «На Куликово поле вышли владимирцы, москвичи, суздальцы, нижегородцы, а вернулись оттуда русские».
Также и при Полтаве родилась Российская Империя, как новая цивилизация, отличная от Московской Руси. А после Курской дуги и Сталинграда Красная Армия окончательно перестала быть глобалистским авангардом Мировой революции, явившись войском нового-старого российского государства, отстаивающего свои национальные интересы – Советского Союза (кстати, все вышеперечисленные поворотные для нас схватки происходили в юго-западном степном поясе России). Оборона Москвы, Халхин Гол, Финская, Гражданская война в Испании – всё это беременность. Но и после родов предстояло еще научиться дышать, ходить, жить… - освобождать Европу, брать Берлин, громить японцев в Манчжурии.
Наша Сталинградская битва впереди. Мы сейчас ещё только накануне, где-то между ней и 22 июня 1941-го года.
Особенно остро я это ощутил, оставшись с разомлевшим котом и Верховным на фото в пустом "блинчике". Я еще не раз снимал этих людей. В первый день их прибытия сюда, когда это была многоголосая взбудораженная толпа. В шуме и гомоне одуревшие от нового места новоприбывшие заполняли анкеты, кто-то одет по гражданке, кто-то еще в лагерной робе. Сидели верхом на скамьях и на "кортах". Комиссия за столом выкрикивала фамилии, порой труднопроизносимые. Многие здесь раньше никогда не воевали и даже не служили, отдельные порох успели понюхать, но понимали, что их войны были совсем другими - это донеслось в обрывках разговоров. А кого-то жизнь потёрла без всяких войн. Я ловил на себе самые разные взгляды - осоловевшие, недружелюбно-подозрительные, отрешённые...
Позже я снимал этих людей после бани - автомобильной, припаркованной совсем рядом. Потом на ученьях в лесополке недалеко от этого блиндажа. Помню, как было не по себе от свиста пуль - слишком уж была непредсказуема траектория их полёта из автоматов, которые большинство держало в руках первый раз. Здесь же, в духоте 35-го, я снимал встречу верующих бойцов с православным батюшкой и имамом, которым приходилось отвечать на очень острые вопросы. И под прицелом десятков пар глаз им приходилось говорить без общих слов, которые могут себе позволить наши чиновники и медийщики, а конкретно, честно. Порой весьма оригинально, но, главное, открыто. От каждой их фразы зависело какие думы будут бередить солдат под касками. Какие поступки они совершат или нет, прийдя на передок.
Всё это происходило на фоне удивительной стройки, развернувшей среди перелесков и пахотных полей вокруг двух храмов-блиндажей - церкви и мечети. Война приносит разрушение - населенных пунктов, вещей, а нередко личности. Я это видел своими глазами. Но тут происходило обратное - солдаты местного гарнизона созидали. По сути обустраивали подземный город, для восстановления душевного и физического бойцов с передка, а впоследствии и окрестных жителей. Моё "кинооко" сохранило и будни этих людей, со всей России и не только, с их радостями, заботами, трудами и драмами
И по возвращении домой я смонтировал фильм, в котором собрал час жизни этого места, где эпизод с присягой стал одним из главнейших. Без закадрового голоса, музыки, интервью, кадров боёв. Хотя изначально собирался делать документалку несколько по другой теме, в ином жанре. Работу так и назвал - «Час рядом с войной». Когда-нибудь я её, наверное, даже покажу. Но всему своё время