- Дорогая, это моя мама, я не должен спрашивать у тебя разрешения, чтобы она приехала.
- И всё же, это моя квартира, - Наталья положила вилку на салфетку.
- Зай, давай ты не будешь устраивать истерику. Мама уже должна приехать, постарайся быть с ней поласковее.
Как только Борис произнёс эти слова, в дверь настойчиво позвонили.
- Я открою, - прошипела Наташа.
Пока Наталья шла из кухни до входной двери, дверной звонок просто разрывался.
- Долго идёшь, - фыркнула свекровь, когда сноха открыла.
В прихожую ворвался ураган по имени Лариса Александровна. Не разуваясь, она прошла на кухню, оставляя на паркете едва заметные следы уличной пыли. Наташа, стиснув зубы, молча закрыла дверь и проследовала за ней.
- Ну, здравствуйте, Лариса Александровна, - процедила Наталья, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- Здравствуй, здравствуй, - свекровь брезгливо оглядела накрытый стол. - Боренька, ну что за ужин? Котлеты какие-то полуфабрикатные. Ты же знаешь, у тебя от такой еды изжога. Я же тебе говорила: мужчину нужно кормить домашним, а не магазинным фаршем!
- Мам, нормальные котлеты, я люблю такие, - попытался сгладить угол Борис, наливая матери чай.
Лариса Александровна села во главе стола, на место Наташи, и, шумно отхлебнув чай, начала «артобстрел». Разговор сперва крутился вокруг того, что Борис «исхудал и побледнел», но через пять минут перешел в стратегическое русло.
- Так, дети, - Лариса Александровна отодвинула чашку и строго посмотрела на сноху. - Я, собственно, не просто чай пить приехала. Я хочу раз и навсегда прояснить жилищный вопрос.
- А что с ним не так? - напряглась Наташа, чувствуя, как внутри закипает ярость. - Квартира моя.
- Вот! - свекровь подняла указательный палец вверх. - Ты ухватилась за эту квартиру, как собака за кость. Ты замужем за моим сыном! Он тебя содержит, он вкладывает в эту квартиру душу и зарплату.
- Содержит? - Наташа усмехнулась, бросив быстрый взгляд на Бориса. - Боря, милый, ты слышишь?
Борис втянул голову в плечи, мечтая провалиться сквозь табуретку. Он предпочитал политику невмешательства, надеясь, что ураган стихнет сам собой.
- Не смотри на него, он скромный, - отмахнулась Лариса Александровна. - Квартира куплена до брака, я знаю. Но капитальный ремонт делали уже при нем. Мебель покупали. В конце концов, вы семья! Ты должна выделить Боре долю. Чтобы у парня был тыл. А то что получается: ты его в любой момент выставить можешь, а он на улице окажется.
Наташа медленно вытерла губы салфеткой, смяла ее в кулаке и бросила на стол. Желание быть вежливой испарилось, как капля воды на раскаленной сковороде.
- Послушайте меня внимательно, Лариса Александровна, - голос Наташи звенел от напряжения. - Я повторю это один раз. Я вас сюда не приглашала. Распоряжаться моей собственностью вы не имеете никакого права. Никакой доли Борису я выделять не собираюсь. Не нравится - можете забирать своего сына обратно в свою двушку и там его содержать.
- Наташа! - взвизгнула свекровь, хватаясь за сердце. - Боря, ты слышал?! Она твою мать гонит! Да она же аферистка! Она даже родить тебе не может!
- А я ему рожу, когда он начнет зарабатывать так, чтобы содержать семью, а не надеяться на мои квадратные метры! - перебила Наталья, вскакивая. - А теперь - вон из моей кухни и из моей квартиры!
Лариса Александровна побагровела. Она ожидала скандала, но не такого прямого и хамского «посыла». Она резко встала, пошатнув стол. Чашка с чаем опрокинулась, коричневая лужа растеклась по белой скатерти.
- Ах ты, стерва неблагодарная! - заорала свекровь. - Ты кому «пошла вон» говоришь?! Я знаю, зачем ты его держишь! У тебя там любовники по выходным, пока Боренька в командировках, а он для тебя как мебель!
- Рот закрой, старая ведьма! - Наташа шагнула вперед. - Проваливай, или я сейчас полицию вызову!
Борис, наконец, очнулся от ступора. Ситуация выходила из-под контроля. Мать рыдала в голос, жена орала матом. Он встал между ними, расставив руки, как заправский голкипер.
- Всё! Хватит! Прекратили обе! - закричал он, пытаясь переорать двух женщин. - Мам, успокойся! Наташ, это уж слишком!
- Убери её! - истерично потребовала Наташа.
- Сынок, дай я ей волосы-то повыдираю! - Лариса Александровна, недолго думая, схватила со стола пустую тарелку и швырнула её в сноху.
Тарелка пролетела мимо, врезавшись в холодильник и разлетевшись на осколки. Это послужило сигналом к боевым действиям. Наташа, взревев раненой тигрицей, бросилась на свекровь, но Борис успел перехватить жену за талию. Он попытался оттащить её назад, но Наталья яростно брыкалась локтями, пытаясь дотянуться до ненавистной женщины.
- Пусти, козёл! Она в моём доме посуду бьёт! - орала Наташа, лягаясь.
- Мама, уходи! Быстро! - закричал Борис, пятясь под напором бьющейся в истерике жены.
Лариса Александровна, увидев, что сын пытается скрутить Наташу, решила «помочь». Она схватила с подоконника тяжелую стеклянную вазу и, не помня себя от гнева, ринулась к дерущимся.
- Получай, змея! - завизжала она, замахиваясь вазой на голову снохи.
В этот критический момент Борис, пытаясь защитить жену, резко развернулся, прикрывая Наташу спиной. Удар стеклянной вазой, предназначенный для головы, пришелся Борису точно сбоку в грудную клетку. Раздался глухой, страшный хруст, смешавшийся со звоном разбитого стекла.
Борис охнул, глаза его расширились от дикой боли и удивления. Он выпустил Наташу, схватился за бок и мешком осел на пол, завалившись прямо на осколки разбитой тарелки. Лицо его моментально побелело, а на лбу выступила испарина.
- Боря! Боренька! - мгновенно забыв о драке, взвыла Лариса Александровна, бросаясь к сыну. Ваза выпала из её ослабевших рук.
- Господи... - прошептала Наташа, глядя на скрючившегося на полу мужа. Драматизм ситуации мгновенно вытеснил всю злость. - Боря, что?..
- Не дышится... ребро... - прохрипел Борис, с ужасом и болью глядя то на жену, то на мать. - Вы... вы чего творите-то, женщины?
- Скорая! Надо вызывать скорую! - заголосила свекровь, хватаясь за телефон и роняя его дрожащими руками. - Сынок, прости, я не хотела в тебя! Я в нее целилась!
- Вот и доигрались, мама... - простонал Борис, морщась от каждого вдоха. - Наташ... лед дай... или сразу набирай ноль-три...
Наталья, стоя босиком посреди разгромленной кухни, усыпанной осколками и пролитым чаем, смотрела на эту картину. Свекровь рыдала над телом сына, муж корчился от боли на полу. Всё, о чем она могла думать сейчас, это о том, что через час здесь действительно будет полиция, потому что соседи уже колотили шваброй в потолок.
Полиция действительно приехала. Сотрудники органов скрутили всю троицу, а Ларисе Александровне даже отвесили дубинкой по печени, как самой буйной.