Когда я закончил разбирать это дело, я просто сидел и молчал минут пятнадцать. Перечитывал один и тот же фрагмент допроса. Потом встал, вышел на балкон, закурил (хотя давно бросил). И всё думал: как брат этой девушки вообще выдержал всё это и не сошёл с ума? Как нашёл силы досмотреть восстановленное видео до конца?
Ладно. Давайте по порядку.
14 мая 2024 года. Город Актау. Алина Серикова возвращается домой после работы. Время позднее, освещения почти нет. В ушах наушники, в руке телефон с включённым фонариком. Она тренер по боевым искусствам, мастер спорта. Двадцать девять лет, спортивная, сильная.
Казалось бы… кто полезет к такой?
Но к Алине подъехала светлая машина. Притормозила. Девушка занервничала, но убедила себя — просто попутка, просто совпадение. Двери резко открылись. Трое мужчин вышли и перегородили путь.
Вот тут начался ад.
Серикова громко кричала, отбивалась как могла. Но трое на одну… Потом подъехала вторая машина. Из неё вышел человек, схватил её за волосы и ударил по лицу. В тот момент она осознала — это не ограбление. Всё гораздо хуже.
Мимо проезжали автомобили. Никто не остановился.
Алину затолкали на заднее сиденье и сразу начали рыться в телефоне и сумке. Кто-то закричал: «Где запрещённые вещества?!» Она не понимала, о чём речь. Её приняли за курьера. Ошиблись. Но объяснения не помогли — за каждый «неправильный» ответ били кулаками. Машина ехала к окраине.
На пустыре, среди заброшенных строений, ждал человек, которого Алина узнала. Еркибулан. Когда-то он занимался боксом с её братом в одной секции. Но сейчас Еркибулан её не вспомнил — или просто не захотел. И этого хватило, чтобы удары посыпались с новой силой.
Её пересадили в другую машину. Там был Нургильды — он бил жёстче всех. Алина уже не могла даже прикрыть лицо руками.
И тут началось то, о чём она позже скажет подруге шёпотом, дрожа.
Нургильды начал расстёгивать ремень. Девушка умоляла остановиться. Говорила, что у неё никогда не было мужчины. Эти слова только развеселили сидевших в салоне.
Что было дальше — пересказывать не буду. Скажу лишь, что длилось это больше пяти часов. Вокруг находилось семь человек. Кто-то бил, кто-то смотрел, кто-то просто был рядом. Через телефон Алины оформили кредит на два миллиона тенге (около трёхсот тысяч рублей). Деньги вывели через знакомого, который потом просто исчез.
Когда всё закончилось, преступники звязали ей глаза, вывезли и бросили. Перед этим сказали: «Если кому-то расскажешь — с семьёй будет то же самое».
Алина молчала.
Но тело кричало. Когда она встретилась с подругой Асель, та ужаснулась. Гематомы покрывали лицо, губы, руки. Алина плакала и повторяла: «Я грязная… испорченная… лучше до меня не дотрагивайся».
Подруга уговаривала пойти в полицию. Алина боялась за родных.
И вот тут в историю входит брат. Паужан узнал о случившемся. Ему показали фото Еркибулана — того самого, с кем он когда-то делил ринг. Паужан хотел мести. Алина, увидев фото, затряслась.
А потом она рассказала Асель всё. В деталях. Описала комнату, где её держали: светлый ковёр на полу, двухъярусная советская кровать, шкафы с застеленным бельём, знак с надписью «ктранс» в дверной глазок. Описала три автомобиля. Вспомнила голоса. Кто что делал.
Это была самая подробная свидетельская база, какую только можно вообразить.
Асель слушала и запоминала каждое слово. Потом отвлеклась на несколько минут.
И тут громкий звук за окном.
Алина больше не могла. Страх осуждения, грязь, которую она чувствовала на себе — всё это перевесило. Её нашли на асфальте.
Дальше начался суд. И вот тут я начинаю злиться по-настоящему.
Полиция арестовала Еркибулана. Тот успел уничтожить записи с камер, зафиксировавших похищение. Судья посчитал: раз прямых доказательств нет, то и винить особо не в чем. А то, что преступники всё почистили — ну, бывает. В зале они смеялись.
Приговор первой инстанции: Еркибулан — двадцать лет как главарь и рецидивист, остальные — по восемь. Двоих вообще отпустили как свидетелей. Тех, что стояли рядом все пять часов.
Судья ещё и добавил: смерть Алины — её личный выбор, никто не виноват.
И тут Паужан не выдержал. Он восстановил то самое видео. Сам. Нашёл специалистов, поднял удалённое, вытащил из цифрового небытия кадры, где трое мужчин тащат его сестру. Параллельно адвокат одного из подсудимых угрожал ему прямо в зале. А на первое заседание этот же адвокат опоздал на четыре часа — и все ждали.
Родственники подняли шум. Пошли в прессу, писали во все паблики, подавали апелляцию.
31 января 2025 года — пересмотр. Еркибулан получает пожизненное. Подельники — от тринадцати до шестнадцати лет. Семье обязали выплатить тридцать миллионов тенге.
Маме Алины стало плохо прямо в зале — увезли на скорой. Брат сказал: «Я сдержал слово». Зал аплодировал.
Без брата, без его бешеного упрямства, дело Алины просто спустили бы на тормозах. Смеялись бы дальше. И я до сих пор не могу уложить в голове: судья, который назвал это «личным выбором» — он сам-то верил в то, что говорил?
