Свет на балу давали свечи, и давали его тысячами. В Николаевском зале Зимнего дворца одновременно горело до 4000 свечей, а ещё в XVIII веке для больших праздников складывали пирамиды на 3000 свечей белого воску.
Каждый огонёк грел воздух, копоть садилась на стены, и набитый гостями зал превращался в духовку.
Когда в 1887 году на Эрмитажном балу впервые зажгли электрические лампы, их хвалили за то, что они не нагревали воздух.
Несколько сотен танцующих в плотных нарядах, ни одного открытого окна, и к полуночи свежие лица становились красными и блестящими от пота.
Локоны раскручивались, цветы вяли, белила текли, тонкие лайковые перчатки липли к рукам.
Однажды духота довела до того, что гусар высадил оконное стекло эфесом сабли, и от мороза с улицы в зале закружились снежинки.
Танцевали до изнеможения, бывало по 18 кадрилей подряд, и в каждую вклинивался вальс.
Парики с живыми постояльцами
В XVIII веке к духоте добавлялась гигиена, точнее её нехватка.
Высокие напудренные причёски поднимались на 70-80 см, на укладку уходило по нескольку часов, держали такую конструкцию неделями, не разбирая.
Крепили волосы помадой из топлёного сала, до 1 кг на причёску, и со временем сало прогоркало и начинало пахнуть. В тёплой жирной массе заводились вши и блохи.
Чтобы причёска дожила до бала, спать приходилось сидя. Голову чесали прямо при гостях, для этого к поясу подвешивали костяную или серебряную палочку.
Пудра из рисовой муки шла не только на красоту, она прятала насекомых в волосах.
Белила, которые разъедали лицо
Бледная кожа считалась признаком благородства, и ради неё лицо покрывали свинцовыми белилами.
Свинец ровно ложился и давал гладкий алебастровый тон, но медленно разъедал кожу. Свежие изъяны замазывали новым слоем, изъянов прибавлялось, и круг замыкался. В XVIII веке так красились и женщины, и мужчины.
Для томной бледности пили уксус, а сок белладонны капали в глаза ради блеска и расширенных зрачков, рискуя зрением.
Английская красавица Мария Ганнинг, графиня Ковентри, умерла в 1760 году от собственной косметики, это один из первых описанных случаев, когда свинец убил через кожу.
Куда уходили гости между танцами
Нормальных уборных во дворцах почти не было. Версаль строили как витрину роскоши, но ни одного отхожего места в нём не предусмотрели.
Гости устраивались в нишах галерей, прикрытых тяжёлыми шторами.
В Лувре горшки прятали внутри мебели, а кто не добегал, тот пользовался подоконником у открытого окна.
Так появился решётчатый выступ, "французский балкон", придуманный, чтобы человек не свалился вниз.
Тогда же при дворе велели обливаться духами погуще, чтобы запахи перебивали друг друга.
В XIX веке стало чище, но ненамного.
Дама в корсете и платье на широком кринолине не могла справиться без чужой помощи, поэтому короткая отлучка превращалась в целое предприятие.
По части удобств бальный дворец проигрывал нынешней сельской дискотеке.
Корсет как игра на выживание
Талию затягивали так туго, что после нескольких быстрых танцев дамам попросту не хватало воздуха, отсюда и знаменитые бальные обмороки.
Падать в обморок даже вошло в моду, хотя причина была проще всякой томности, дело в пережатой грудной клетке и духоте.
Корсет носили не только женщины. Мужчины затягивались в него для выправки, и среди модников попадались кавалеры, что валились с ног наравне с барышнями.
Платье, которое убивало
В начале XIX века в моду вошли лёгкие муслиновые платья в античном духе.
Ткань перед выходом мочили, чтобы она липла к телу, и в таком виде ехали в гости даже зимой.
Туфли к ним шли с тонкой подошвой, в них чувствовался каждый камень мостовой, а по сырой погоде ходить было нельзя вовсе.
Расплатой стала волна простуд и воспалений лёгких, прозванная "муслиновой болезнью".
Мария Лопухина, та самая красавица с портрета Боровиковского, угасла в 24 года.
В 1803 году по Парижу прокатилась сильнейшая эпидемия пневмонии, а молодые модницы гибли одна за другой.
На смену муслину пришёл кринолин, и убивал он иначе.
Это каркас из стальных обручей, раздувавший юбку до 5 метров в обхвате.
В тесном зале со свечами подол задевал открытый огонь, вспыхивал, и выбраться из горящей клетки женщина почти не успевала.
Только в Англии за 1850-1860-е годы от таких пожаров погибло около 3000 женщин. В 1863-1864 годах, по одной оценке, огонь унёс не меньше 630 жизней.
У одной 14-летней служанки платье на обручах загорелось от камина.
О чём романы молчат совсем
Бал начинался задолго до первой музыки. Танцы расписывали заранее в бальную книжечку-карне, крошечный блокнот со страничками из слоновой кости и карандашиком на цепочке.
Кавалер записывался на конкретный танец, и отказать ему дама уже не могла, а если отказывала, то пропускала этот танец совсем, иначе выходила обида.
Перепутать в книжечке двух кавалеров было опасно, ведь такая путаница не раз доводила мужчин до дуэли.
Программа вечера доходила до 20 танцев, и пустая книжечка выдавала, что даму мало приглашают.
Такие листы прятали от чужих глаз, а девицы, которых не звали, весь вечер просиживали у стены.
Пока в зале танцевали, в соседних комнатах весь вечер шла карточная игра за ломберными столами, под шампанское, и многие ехали на бал ради этого, а не ради мазурки.
Лопнувшую прямо в танце перчатку всё равно не снимали, оголять руку не полагалось, и барышня незаметно меняла её на свежую, которую брала с запасом.