В тихом донском хуторе Груцинове, где степь сливается с небом, а память предков живет в каждом доме, есть удивительная семья – Рудаковы. Здесь не просто поют – здесь живут песней, дышат ею и передают ее как драгоценное наследство из поколения в поколение. Сегодня эта живая нить не прервалась благодаря Николаю Рудакову – художественному руководителю ансамбля «Багатица», аккомпаниатору и солисту ансамбля «Беседа» под руководством Елены Глебовой.
Год единства народов России для Донского края наполнен особым смыслом: казачья культура здесь – не музейный экспонат, а звучащая стихия, объединяющая людей. И в центре ее – такие семьи, как Рудаковы. Их история доказывает: подлинное народное единство куется в повседневном труде, застольном пении и трепетном отношении к слову дедов.
Корни, уходящие в казачью старину Николай Александрович – потомственный казак. Дед Николая, его тезка, был кузнецом, известным не только на весь хутор, но и в его окрестностях, человеком уважаемым, настоящим казаком. Когда грянула Великая Отечественная, он ушел на фронт, воевал и пропал без вести при форсировании Днепра. От него осталась удивительная музыкальность, унаследованная потомками. Отец Николая играл на гармошке, дяди – на баяне, и музыка в доме звучала постоянно.
Но главной хранительницей песенного богатства стала мама – Мария Михайловна. Она обладала уникальным голосом, высоким и чистым дискантом, который невозможно забыть, раз услышав. Ее талант был столь ярок, что ее пением восхищались не только в родном хуторе. Марию Михайловну приглашали в Москву, чтобы открыть перед ней большую сцену, но судьба распорядилась иначе. Семья была большая – семеро детей, хозяйство, нужда – и мама осталась в родном Урывском, чтобы петь не для столичной публики, а для своих, для казаков, для детей и внуков. И именно от нее, от ее бесконечных колыбельных, протяжных и раздольных, от песен, что сами собой лились за работой, и впитал маленький Коля ту самую подлинную казачью песенную стихию.
– Если бы я знал, сколько у матери песен осталось, – вздыхает сегодня Николай Александрович, – я б записал их. Но в молодости не задумывался об этом, к сожалению. А сейчас уже поздно. Тогда просто пели, никто ничего не записывал.
В этих словах слышится горькое сожаление, знакомое многим, кто вырос в народной традиции: истинная ценность того, что окружало с детства, часто осознается лишь тогда, когда носители уходят. Но, к счастью, молодость Николая не прошла даром – песни матери не канули в лету, они проросли в нем, стали частью его души, его голоса, его манеры исполнения. И сегодня он возвращает их миру, пусть и не в том объеме, в каком хотелось бы, но в том самом аутентичном, не приглаженном сценической обработкой виде.
Самородок на сцене и в жизни
Музыкальный путь Николая начался, как у многих самородков, – на слух. – Я в своей колыбельке сидел, не ходил еще, а уже песни пел, – улыбается он. В пятом классе взял гармошку, потом баян. После армии поехал в Ростов учиться на худрука. Именно там, в большом городе, судьба свела его с будущей женой Валентиной, она приехала учиться на медика. Но любовь и песня оказались сильнее строгих профессиональных планов: Валентина оставила медицину и переехала в Груцинов, чтобы вместе с Николаем строить не просто семью, а настоящий очаг казачьей культуры.
Жизнь была нелегкой: работа в колхозе, бензовозы, тракторы. – Меня бросали с места на место, но везде, где бы я ни работал, я пел, – смеется Николай.
Со временем самодеятельное пение переросло в нечто большее. Николая заметили, приглашали выступать на районных, областных, а затем и на всероссийских казачьих фестивалях. Ему довелось выйти на одну сцену с Надеждой Бабкиной в Москве, выступать в Министерстве культуры, колесить с концертами по Золотому кольцу России. Но ни столичные огни, ни аплодисменты больших залов не изменили главного: для Николая Рудакова самой большой ценностью остается та самая старинная, вольная, как донская волна, казачья песня, которую пели его бабушки и деды. Сберечь ее, не дать ей умолкнуть – вот его жизненная миссия.
«Беседа» и «Багатица» – два крыла одной традиции
Сегодня Николай Александрович руководит ансамблем «Багатица», который сам собрал. В нем поют простые хуторяне – для них казачья песня не хобби, а жизнь. Здесь бережно воссоздают манеру стариков, уникальное многоголосие, где каждый голос идет своим путем, сплетаясь в мощную мелодию.
Кроме того, он аккомпаниатор и певец в ансамбле «Беседа» у Елены Глебовой. Именно «Беседа» стала для него школой старинных песен.
– Я начинал у Глебовой, оттуда подтянул кое-что в свой репертуар, – рассказывает он. – Сейчас у нас в «Багатице» есть универсальная певица, поет и первым и вторым голосом. Раисе Григорьевне Мацаковой 75 лет, она старинные песни знает, и мы все лепим, лепим из уст в уста, как когда-то.
В этом и кроется механизм народной памяти: песни живы, пока есть живые носители и желание слушать.
Совместными усилиями «Беседа» и «Багатица» не дают замолчать казачьей песне на Дону. Они выступают на районных праздниках, украшают своими голосами сельские посиделки, а по субботам, в любую погоду, поют в местном парке «Излучина», радуя земляков. Для хутора Самбурова это стало доброй традицией, событием, которого ждут. И пусть аудитория невелика, но для Николая и его соратников важен сам факт: пока звучит песня, – жива память, жив казачий род.
Семья – главный хранитель
У Николая и Валентины большая семья. Дочь в Краснодаре растит трех внучек – девочки поют и танцуют, увлекаются эстрадой, но дед верит, что казачьи корни проявятся. Старший внук Никита живет с дедом, талантлив, но музыкальное наследие его не привлекает.
– Он такой же, как я в молодости, – улыбается Николай Александрович. – Придет время – возьмет гармонь и продолжит семейную традицию.
А пока песня звучит в доме Рудаковых всегда. Николай старается записывать то, что помнят старожилы, чтобы народное искусство не ушло в небытие.
– Сейчас бы многое взял в репертуар, старинные казачьи песни – это же наше наследие, – говорит он. – Но, к сожалению, есть песни, которые сейчас утрачены.
В этих словах – вся драма народной культуры: она беззащитна перед забвением, едва прерывается живая цепочка поколений. Но благодаря таким людям, как Рудаков, казачья песня не умолкает.
Не только песней единой: казачья кухня
В семье Рудаковых бережно хранят не только песни. Казачья кухня – еще одна живая нить. Николай с теплотой вспоминает, как мама готовила бобышки: жареные и перекрученные семечки подсолнечника долго варили до густой сладковатой пасты и намазывали на свежеиспеченные пышки. Простая, сытная и исконно казачья еда. Еще делали хмелины – домашний квас с неповторимым вкусом и густой пеной. Сегодня эти кулинарные сокровища почти утрачены. Рудаковы стараются сберечь их хотя бы словом, чтобы потомки знали, чем жили предки, и, возможно, однажды восстановили забытый вкус.
Память, звучащая в веках
Семья Рудаковых – лишь одна из многих на Дону, но именно из таких семейных вселенных складывается полотно народной культуры. Песни, сохраненные Николаем и его соратниками, – это звучащая летопись казачьей души, в которой запечатлены горечь разлук, радость встреч, удаль походов и нежность колыбельной. Пока в хуторах раздаются эти голоса, пока пахнет свежим хлебом и из уст в уста передаются предания – казачья культура жива. И жива будет, пока есть люди, для которых «наследие» не музейный термин, а собственная судьба и песня, звучащая в веках.
Фото из архива Н. РУДАКОВА.