Пожалуй, я продолжу рассказывать истории выживания, ставшие историями успеха - ну хотя бы в качестве моральной поддержки для читателей, тем более, что таких историй человечество знает много, а я не устаю пробовать "на зуб" жанр перевода.
Итак, он был худым, подростком со слабым зрением, родившимся в Венгрии, который только что пересёк Атлантику на переполненном эмигрантами корабле, чтобы воевать на чужой войне.
У него ничего не было, кроме жизни и мечты построить её с чистого листа на новом месте.
Его звали Джозеф Пулитцер.
Родился Джозеф, а тогда ещё - Южеф 10 апреля 1847 года в местечке Мако, Венгрия, этаком пасторальном небольшом городке в 200 километрах юго-восточнее Будапешта. Его отец, Фюлёп, был процветающим еврейским торговцем зерном, одним из самых уважаемых бизнесменов этого региона. Его мать, Элжбета, поддерживала домашнее хозяйство, и поручила воспитание сына частным преподавателям. Южеф (пока он в Венгрии, давайте станем называть его так) вырос, говоря свободно на венгерском, немецком и французском языках. Он вырос, надеясь добиться большего, чем отец.
Потом отца не стало. Бизнес рухнул, потому что маму воспитывали "девочкой-девочкой" и она не смогла выстоять. Семья обанкротилась. Все надежды пошли прахом.
К 17 годам Южеф Пулитцеров был неугомонным, высоким, недокормленным и горящим от амбиций подростком. Он не хотел начинать в лавке, он хотел славы - и попытался записаться в армию Австрии. Он отвергнут из-за плохого зрения. Он выбрал Иностранный легион Наполеона Третьего для службы в Мексике. Отвергнут - слабое здоровье. Он попытался стать в ряды британской армии и отправиться на службу в Индии. Снова мимо.
А потом он нашел в Гамбурге немецкого вербовщика, который записывал солдат в Армию Американского Союза (северян). Такие агенты получали вознаграждение за каждого человека, которого они доставляли в США. И они прикарманили большую часть вознаграждения. Южеф поднялся на борт дряхлого судна и пересек Атлантику, вместе с сотнями других эмигрантов, у которых закончились приемлемые для Старого Света варианты.
Когда в 1864 году судно пришвартовалось в Бостоне, то вербовщик собирался забрать свою награду и исчезнуть с большей частью денег, обманув таким образом завербованных . А наш неугомонный Южеф взял, да и прыгнул за борт, в глубокие воды холодной гавани. Он доплыл до берега, отряхнулся, вошел в Нью-Йорк и записался в добровольцы, сохранив таким образом 30 долларов в своем кармане. Там его здоровье вообще никого не волновало. И зрение тоже.
Он служил в роте L 1-й Нью-Йоркской кавалерии Линкольна. Он участвовал в боях при Аппоматтоксе. Ему было 17 лет в стране, на языке которой он не говорил, и воевал он на стороне Северян вместе с немецкими иммигрантами, которые английским тоже не владели. Он был демобилизован 5 июня 1865 года. Север победил, а это значило, что ему снова некуда было идти.
1865 год - он оказывается в Сент-Луисе, штат Миссури, куда прибывает на грузовом поезде без денег и плана. Зато в этом городе много немецких иммигрантов, а немецкий у него свободный. Он работает официантом. Потом - извозчиком. Потом - конюшим мулов на военной конюшне - и эту сказочную должность он бросает через два дня, позже говоря: "Человек, который не заботился о шестнадцати мулах, не знает, что такое работа и как на самом деле выглядят неприятности."
Ему критически не везет с работой в американской глубинке - он слишком слабый для по-настоящему тяжелого труда и слишком гордый и темпераментный, чтобы спокойно выполнять приказы.
Но зато он читает. Он все читает. Он читает в адвокатской библиотеке. Он читает философские трактаты. Он читает политическую теорию. Он изучает английский с яростью человека, который понимает, что язык - это сила и ему её пока не хватает. Он начинает посещать собрания Философского общества Сент-Луиса, которое собирается в ресторане, где он подвизается в качестве официанта. Интеллектуалы его замечают. Политики его замечают - и ум, и острый язык. Он спорит со всеми и редко когда проигрывает.
1868 год. Немецкоязычная газета Westliche Post нанимает его в качестве репортера. Ему уже 21 год. Он все еще учит английский язык. Коллеги в течение нескольких месяцев отмечают, что у него есть потрясающее чутье на темы, о которых люди хотят читать. Он гоняется за историями. Он работает за своим столом до полуночи. Он противодействует сильным и дает слово слабым.
В одном известном инциденте он выстрелил одному лоббисту в ногу во время жаркого спора из-за написанной им статьи. Он заплатил штраф — и вернулся на работу. Так что всё, что писал Марк Твен о работе журналиста - неприукрашенная документалистика, а не юмористические фантазии.
1869 год. Он избран в законодательный орган штата Миссури. Ему 22 года, он, напомню немецкоязычный иммигрант из Венгрии, всё ещё недостаточно свободно владеет английским, и он только что выиграл место в американском правительстве. Он борется с коррупцией на зале законодательного собрания с той же агрессивной принципиальностью, которая отличала его и до этого.
1878 год. Он покупает обанкротившуюся Сент-Луис Диспетчер на распродаже шерифа за 2700 долларов. Он сливает его с соперничающей газетой, чтобы сформировать пост-Диспетчер Сент-Луис. Он работает за своим столом с утра до полуночи и даже до рассвета. Он ведет свой крестовый поход против налоговых мошенников. Он разоблачает продажных политиков. Он рассказывает работающим людям истории, влияющие на их жизнь, и называет им имена влиятельных людей, которые у них воруют.
Газета становится успешной.
1883 год. Ему уже 36 лет. Он покончил с Сент-Луисом. Он покупает "Нью-Йорк Уорлд" у финансиста Джея Гулда за 346 000 долларов - убыточную газету, на издании которой Гулд терял 40 000 долларов в год. Пулитцер - а теперь он Джозеф Пулитцер, американец, выплачивает первоначальный взнос из прибылей своей сент-луисской газеты и обещает покрыть остаток от будущих заработков.
В своей первой статье он заявляет, что "Нью-Йорк Уорлд" будет "посвящен интересам и жизни американского народа, а не кошелькам влиятельных лиц - и разоблачит всякое мошенничество и обман, будет бороться со всеми публичными злоупотреблениями и сражаться за людей с всей искренностью, которой они заслуживают. "
Тираж газеты составляет 15000, когда он берется за дело.
За 3 года это тираж вырос до 250 000 экземпляров. За десятилетие он достигает 600 000 - крупнейшего тиража газеты в США.
А вот еще одна история, сделавшая его легендой.
16 марта 1885 года. Статуя Свободы находится в 214 ящиках в гавани Нью-Йорка. Французы подарили и доставили статую.
Но есть проблема: для памятника всё ещё пьедестала. Американскому комитету, которому поручено собрать 250 000 долларов на каменную базу, не хватает 100 000 долларов. Конгресс отказался финансировать этот проект. Губернатор Нью-Йорка Гровер Кливленд отказался использовать городские деньги. Богатые филантропы Нью-Йорка вообще считают, что им незачем тратить деньги на какую-то французскую погремушку. Другие города — Бостон, Филадельфия, Балтимор - предложили оплатить постамент, но при одном условии - если статую перенесут в их город.
Самый известный символ американской свободы вот-вот соберут в чужой гавани.
Пулитцер со страниц New York World объявляет войну ситуации. Он пишет: "Мы - это народная газета, и теперь мы обращаемся к народу с призывом выйти и собрать деньги. Он обещает напечатать имена каждого донора - независимо от того, насколько маленькой будет пожертвованная сумма, на первой странице газеты. Он предлагает 6-дюймовую копию статуи тому, кто пожертвует 1 доллар. 12-дюймовая копия идет за 5 долларов."
Ответ на этот призыв был ошеломляющим.
Класс в детском саду в Айове отправляет 1,35 доллара. Школьники по всей стране опустошают карманы. Иммигранты, у которых почти ничего нет, присылают свои четвертаки (25 центов), многие из них пишут, что статуя представляет собой обещание страны, для жизни в которой они пересекли океан. Торговцы. Девушки-продавщицы из магазинов. Работники заводов и фабрик. За 5 месяцев пожертвовали более 120 000 человек. Большинство из них дает меньше доллара.
К 11 августа 1885 года возглавляемый Пулитцером New York World собрал более 100 000 долларов. Постамент построен. Статуя Свободы стоит в гавани Нью-Йорка.
Человек, который это сделал, - нищий венгерский иммигрант, приплывший к берегу в Бостонской гавани 21 год назад, - даже не был приглашен встать рядом с высокопоставленными лицами, когда президент Кливленд открывает статую 28 октября 1886 года.
Пулитцер, похоже, не возражает. Он строит 60-футовую триумфальную арку перед зданием своей газеты и наблюдает, как под ней проходит парад.
К концу 1880-х годов его зрение - и так весьма слабое - начинает полностью отказывать. К 1889 году он функционально слеп.
Неустанная кампания против него Рендольфа Хёрста, который проводит жестокие антисемитские атаки, призванные настроить против еврейской общины Нью-Йорка весь город (а мы же помним, что Пулитцер хоть и венгерский, но еврей), еще больше подрывает его здоровье. В 1890 году он, в возрасте 43 лет, выходит из редакции и больше уже туда не возвращается.
У него вырабатывается состояние крайней чувствительности к звуку, настолько тяжелое, что он не может терпеть даже обычные разговоры. У него дома есть звукоизолированные комнаты - где он живет и работает.
Но он не перестает работать.
Из этого безмолвия, со своей яхты в море (и это единственное место, где шум ветра и воды давал ему покой), он продолжает руководить своей газетой. Он диктует. Он пишет памятки. Он нанимает редакторов. Он их увольняет. Он борется с Уильямом Рэндольфом Хёрстом во время тиражной войны, которая порождает эпоху желтой журналистики - эпоху сенсаций, кричащих заголовков, скандалов и хроник преступлений, - за которую обоих издателей будут долго и совершенно справедливо критиковать,
В конце жизни он возвращается обратно к ценностям, с которых начинал.
1903 год. Он выделил Школе журналистики Колумбийского университета 2 миллиона долларов - первую такой школе, где учили журналистике как профессии в США. В своем завещании он устанавливает серию премий за высокое качество работ в журналистике, литературе и музыке. Он уточняет, что премии должны присуждаться за труд, который служит общественным интересам. Что должны награждать лучшее, а не самое прибыльное.
Джозеф Пулитцер умер 29 октября 1911 года на борту своей яхты в гавани Чарльстона, Южная Каролина. Ему было 64 года.
Первые Пулитцеровские премии присуждены в 1917 году. С тех пор их вручают каждый год. Они остаются высшим отличием в американской журналистике.
Он стал издателем, который первым заявил, что газета принадлежит людям, жизни которых она освещает, а не людям, которым она принадлежит. И пусть он отклонялся с праведного пути - след он оставил хороший. Да и памятник тоже весьма неплохо на своем месте смотрится.
В публикации использованы англоязычные источники. Перевод мой.
НепоДзензурное отныне тут:
https://boosty.to/venefica1967
Сарказм в уксусе, йад с перцем, окололитературные изыскания и прочие деликатесы, взращенные на отечественных реалиях, без кириешек и даже даром есть - чтобы никто не ушел обиженным