Солнце только-только перевалило за полдень, когда небо над дачей вдруг затянуло пушистыми серыми тучами. Они наползали неторопливо, будто ленивые слоны, и постепенно заслоняли собой голубизну, оставляя лишь узкие просветы, где ещё держался свет. Семья Ивановых — папа Андрей, мама Лена и двое детей, семилетний Миша и пятилетняя Катя, — как раз устроились на веранде с лимонадом и печеньем. На столе стояла плетёная корзинка с песочным печеньем, рядом — стеклянный кувшин с лимонадом, в котором плавали дольки лимона и листики мяты.
— Ну вот, — вздохнула Лена, поглядывая на тучи, — только собрались на шашлыки, и на тебе… Всё мясо замариновано, угли готовы, а теперь хоть зонтик ставь вместо мангала.
Андрей хмыкнул, поправил солнечные очки, которые уже явно были не нужны, и бодро отозвался:
— Да ладно, может, просто пару капель упадёт и всё. Это же летний дождь: пошумит пять минут — и снова солнце.
Не успел он договорить, как с неба хлынуло. Крупные тёплые капли забарабанили по крыше веранды, по доскам пола, по листьям смородины, будто кто-то наверху опрокинул гигантское ведро. Звук был такой, будто сотни маленьких барабанщиков разом ударили в свои инструменты.
Катя взвизгнула от восторга, подпрыгнула на стуле и хлопнула в ладоши:
— Дождь! Настоящий летний дождь! Как в мультике!
Миша тут же вскочил, едва не опрокинув стакан с лимонадом:
— А давайте под дождём побегаем! Ну пожалуйста! Это же так круто!
Лена покачала головой, будто собиралась сказать твёрдое «нет», но тут капля упала ей прямо на нос, скользнула по щеке и повисла на кончике подбородка. Лена рассмеялась, смахнула её ладонью и вдруг почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло — будто кто-то повернул рычажок из «взрослой серьёзности» в «давай просто повеселимся».
— Ладно, — сказала она, снимая тапочки, — один круг по участку — и обратно сушиться. И чтобы ни одной царапины, ни одной шишки!
Дети радостно завопили, а взрослые, не сговариваясь, сбросили тапочки и остались босиком. Андрей даже закатал штанины повыше, чтобы не намочить их сразу.
— На старт, внимание… марш! — крикнул Андрей, и вся четвёрка вихрем вылетела с веранды прямо под струи дождя.
Вода мгновенно намочила футболки и шорты, волосы прилипли ко лбам, футболки стали прозрачными на свету, но никто и не думал останавливаться. Тёплый ливень обволакивал, словно мягкий душ, и не холодил, а будто приглашал: «Ну давай, беги!»
Миша старался перепрыгивать через каждую лужицу, будто это были огненные кольца, а Катя, наоборот, топала по ним изо всех сил, поднимая фонтаны брызг, которые разлетались, как фейерверки.
— Смотрите, какая большая лужа у яблони! — закричала Катя, указывая на блестящую гладь, в которой отражалось серое небо. Лужа была почти как маленькое озеро: широкая, тёмная, с рябью от капель, и в ней плавал одинокий жёлтый лепесток, кружась, будто в танце.
Андрей притормозил, присел на корточки, потрогал воду пальцем и хитро улыбнулся:
— О, это же идеальный полигон! Кто дальше брызнет?
— Я! Я! — запрыгала Катя, подпрыгивая на месте так, что капли с её волос летели во все стороны.
Они встали у края лужи, присели, как перед стартом на стометровку, и по команде «три-два-один» дружно шлёпнули по воде босыми ногами. Брызги взлетели высоко, окатив всех с ног до головы, и семья разразилась хохотом, который звучал громче, чем шум дождя.
— Папа, ты весь мокрый! — заливался смехом Миша, тыча пальцем в Андрея, у которого по лицу стекали струйки воды.
— Это ты меня обрызгал! — притворно возмутился Андрей, делая вид, что собирается поймать сына.
Миша с визгом рванул вперёд, Андрей — за ним, а Лена с Катей, держась за руки, побежали следом. Они носились между грядками с клубникой, где ягоды, тяжёлые и налитые, прятались под мокрыми листьями, огибали старую беседку, крыша которой уже не спасала от дождя, скользили по мокрой траве, но падать никому не хотелось — слишком уж весело было.
Трава пахла особенно остро — зелёной свежестью, землёй и чем-то ещё, неуловимым, но родным. Воздух стал густым и прозрачным одновременно, а капли, падая, разбивались о листья, превращаясь в мириады крошечных бриллиантов.
В какой-то момент они все одновременно остановились у калитки, тяжело дыша и улыбаясь до ушей. Катя подняла лицо к небу и ловила капли ртом, как конфетти.
— Вкусно! — провозгласила она, зажмурившись от удовольствия.
Лена обняла дочку, прижимая к себе, чувствуя, как мокрое платьице прилипает к её рукам, и улыбнулась:
— Ты вся мокрая, как утёнок.
— Зато счастливая! — ответила Катя, обхватывая маму за шею и крепко прижимаясь.
Андрей подошёл, обнял обеих, притянул к себе и посмотрел на Мишу, который стоял рядом, отряхивая воду с волос, будто щенок после купания.
— Ну что, команда, миссия «промокнуть до нитки» выполнена?
Миша важно кивнул, стараясь выглядеть серьёзным, но уголки губ всё равно ползли вверх:
— Выполнена! Но можно ещё чуть-чуть? Ну хотя бы пять минут!
Все снова рассмеялись. Лена вздохнула, но в этом вздохе не было усталости — только радость, которая переливалась через край.
— Ещё чуть-чуть, — согласилась она, — а потом — горячий чай и сухие пледы. И варенье. Много варенья.
И они снова побежали — уже не так быстро, просто чтобы продлить это мгновение, когда дождь стучит по траве, босые ноги чувствуют прохладную землю, а рядом смеются самые родные люди.
Пока они бегали, пейзаж вокруг менялся, словно художник добавлял новые мазки. Дождь стал тише, капли уже не били, а мягко падали, и воздух наполнился свежестью, которая бывает только после ливня. Над дальним краем леса, там, где деревья стояли плотной стеной, небо вдруг посветлело, и сквозь разрывы в тучах пробился луч солнца. Он был золотистый, тёплый, и казалось, что он тянется прямо к ним, как рука друга.
— Мама, смотри! Радуга! — вдруг закричала Катя, тыча пальцем куда-то вдаль.
Все замерли и посмотрели туда, куда она указывала. И правда — над лесом, дугой, перекинулась радуга. Она была не яркая, как на картинке, а нежная, полупрозрачная, будто нарисованная акварелью. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый — все цвета перетекали друг в друга, и казалось, что если побежать прямо туда, можно дотронуться до них рукой.
— Ух ты… — прошептал Миша, замерев и забыв про бег.
Андрей обнял его за плечи:
— Вот это да. Настоящая летняя радуга после тёплого ливня. Знаешь, говорят, что она появляется, когда небо плачет от счастья.
Миша задумался, склонив голову набок:
— А оно умеет плакать?
Лена улыбнулась:
— Умеет. Но только так, чтобы потом обязательно улыбнуться.
Катя потянула маму за рукав:
— Можно мы ещё посмотрим? Я хочу запомнить все цвета!
— Конечно, — сказала Лена, присаживаясь на корточки рядом с дочкой и обнимая её за плечи.
Они стояли так несколько минут, глядя на радугу, и дождь уже почти перестал, только редкие капли падали с листьев, звеня, как маленькие колокольчики.
Когда наконец вернулись на веранду, мокрые, раскрасневшиеся, с прилипшими к коже листьями и травинками, Андрей заварил чай, а Лена достала банку малинового варенья, которое пахло летом и бабушкиными пирогами. Дети устроились на пледах, прижавшись к родителям, и Катя тихо сказала:
— Сегодня был самый лучший дождь.
— Самый лучший, — эхом повторил Миша.
А взрослые переглянулись и улыбнулись: иногда для счастья достаточно просто побегать под дождём босиком — вместе. И увидеть радугу, которая появляется, когда небо улыбается.