— Ты ради какой-то должности нормальную семью под откос пускаешь!
Семён с размаху швырнул цветастую прихватку прямо на обеденный стол. Она скользнула по клеенке и упала на пол. Поднимать ее никто не стал. Лицо мужа пошло красными пятнами от возмущения.
— Это ты сейчас о чём, Сёма?
Лена с усилием потянула молнию на объёмной дорожной сумке. Она нарочно делала это медленно. За окном давно стемнело, соседи сверху привычно двигали мебель, а на её тесной кухне рушилась пятнадцатилетняя привычка жить плохо, но вместе.
— О твоей этой новой работе!
Он ткнул коротким пальцем в сторону пустой чашки на столе.
— Региональный директор! Выдумали тоже. Кому ты там нужна в свои сорок четыре года? Директорша выискалась. Наверняка молодым дорогу перешла, так они тебя сожрут в первый же месяц. И меня перед мужиками опозоришь.
— Тебя опозорю?
Она оставила непокорную молнию в покое, выпрямилась и в упор посмотрела на мужа.
— Чем именно? Тем, что теперь смогу закрыть нашу общую ипотеку не за десять лет, а за три года? Или тем, что больше не буду выпрашивать у тебя деньги на зимние сапоги?
— Я нормально зарабатываю!
Семён гневно вскинулся, едва не опрокинув табурет.
Он работал кладовщиком на строительной базе. График сутки через трое его полностью устраивал. Зарплаты едва хватало на бензин для машины и редкие посиделки с друзьями в гараже, но амбиций у него всегда было на троих руководителей.
— Пашу как проклятый!
Он ударил кулаком по столу.
— А всё уходит как в чёрную дыру! Только и слышу от тебя: дай на коммуналку, дай на продукты, Даньке на учебу надо перевести. На свои хотелки будь добра сама и зарабатывай. А теперь ты, значит, большой начальницей стала? По командировкам скакать будешь?
— Буду.
Лена сложила руки на груди. Ей вдруг стало удивительно легко. Никакого страха, никакой привычной вины за то, что она посмела подумать о себе.
— И по командировкам буду ездить, и на совещаниях допоздна задерживаться. Представляешь, Сёма, за это мне предложили отличные деньги.
— А дом на кого?
Он уставился на неё непонимающим взглядом.
— Кто мне готовить будет? Кто убирать станет? У меня желудок больной, мне горячее каждый день нужно, ты же знаешь! Баба должна очаг хранить! За что боролись, на то и напоролись. Дал тебе свободу, а ты на шею села и ноги свесила.
— Свободу ты мне дал?
Она не выдержала и прыснула со смеху. Это прозвучало так нелепо, что Лена даже не попыталась скрыть злую иронию.
— Сёма, я пятнадцать лет пашу на двух работах. Когда Данька был маленький, я по ночам чужие отчёты сводила на кухне, чтобы нам на питание хватало. Ты тогда полгода на диване лежал, всё себя искал.
— Я работу достойную выбирал!
Он перебил её на полуслове.
— Мужик не должен за копейки горбатиться на дядю. Я о перспективах семьи думал.
— О перспективах он думал.
Лена подошла к полке у зеркала в прихожей и достала свою косметичку.
— Твои перспективы мы все помним. Как ты решил бизнесом заняться и накупил сломанных самокатов, чтобы их сдавать в аренду. Они до сих пор на балконе ржавеют. Мы на них кредит брали, между прочим.
— Это был стартап!
Семён набычился и скрестил руки на груди.
— Идея была огонь. Просто конкуренты задавили. И вообще, кто старое помянет...
— Тому глаз вон, да?
Она бросила косметичку поверх вещей в сумку.
— А про ферму шиншилл тоже забыть? Ты же обещал, что мы озолотимся. В итоге животные сбежали к соседям, а мы платили штраф за погрызенный кабель.
— Я искал варианты!
Он повысил голос, переходя в наступление.
— Я не хотел, чтобы мы всю жизнь в этой коробке ютились! Я ради вас старался, а от тебя никакой поддержки. Только критикуешь вечно. Ты пилишь меня до тех пор, пока я не прогнусь. Я ощущаю себя сыном-подростком, которого постоянно дёргают за ниточки.
— Ты даже на родительские собрания к родному сыну ни разу в жизни не сходил.
Лена говорила спокойно, без надрыва, и от этого её слова били точнее.
— Мальчик вырос, уехал в другой город учиться, а ты даже не знаешь, на каком он факультете.
— Знаю я всё!
Он махнул рукой, отводя взгляд.
— На этом... как его... компьютерном. Программист он будущий. Вон, целыми днями в монитор пялится.
— На архитектурном, Сёма. На архитектурном.
Она покачала головой.
— И плачу за это обучение я. Из тех самых денег, которые зарабатываю, пока ты в гараже с мужиками философию разводишь о том, как мир несправедлив к честным работягам.
Вчерашний вечер должен был стать праздником. Лена вернулась домой с новостью о долгожданном повышении. Работа предстояла сложная, ответственность ложилась огромная, но это был её шанс. Шанс вырваться из вечной унизительной экономии. Она купила торт, приготовила ужин. Ждала элементарных поздравлений. А получила лекцию о женском предназначении.
Повышение жены ударило по самому больному месту Семёна — по его раздутому самолюбию. Он не мог пережить, что женщина, которой он годами внушал её несостоятельность, вдруг оказалась успешнее него.
— Ну и вали!
Семён шагнул следом за ней в прихожую.
— Думаешь, я без тебя пропаду? Да я только вздохну спокойно! Никто пилить с утра до ночи не будет. Мальчика на побегушках из меня сделала. Сходи туда, принеси то, прибей полку...
— Я просила тебя починить кран в ванной, Сёма.
Лена решительно застегнула пальто.
— Месяц просила. Каждое утро напоминала. В итоге вызвала мастера и заплатила ему сама.
— Мастера она вызвала!
Он презрительно скривил губы.
— Деньжищи семейные разбазариваешь на всяких проходимцев! Я бы и сам сделал, просто времени не было. Устал я на работе, понимаешь? Спина отваливается. А ты меня просто затюкала своими придирками. Если меня не пинать, я в бревно превращусь, да?
— Больше не буду.
Она переставила увесистую сумку ближе к порогу.
— Квартиру я сняла. Ближе к новому офису. Поживу пока там, а дальше посмотрим, как дело пойдет.
— А я?
Он вдруг растерял весь свой напор. Слова застряли где-то в горле.
— В смысле, сняла? А платить за эту новую квартиру кто будет? Опять из семейного бюджета тянуть собралась?
— Я буду платить. Из своей новой зарплаты.
— А за эту ипотеку?
Он всплеснул руками.
— У меня зарплата впритык! Мне на жизнь не хватит, если я буду один квитанции закрывать.
— Я буду вносить свою часть долга, как и раньше.
Она спокойно смотрела на мужа.
— А свою половину будешь платить ты. Захочешь — живи тут. Не сможешь тянуть — скажи, продадим и разбежимся окончательно.
— Не посмеешь!
Семён вскинулся, судорожно пытаясь вернуть контроль над ситуацией.
— Мы венчанные, между прочим! Ты баба, твоё дело семью беречь, а не по съемным углам прыгать. Откажись от должности, порви эту дурь с разъездами, и я тебя прощу! Сделаю вид, что ничего не было этого. И про мастера забуду.
Лена молча достала из кармана ключи от машины. Те самые, от новенького темно-серого кроссовера, который она взяла в автокредит год назад на своё имя, потому что Семёну банки давно отказывали из-за былых просрочек.
— Ключи давай сюда.
Семён протянул руку, заметив её жест.
— Машину я тебе не отдам. Мне на работу ездить надо. Не на автобусе же мне трястись, в самом деле, с моим радикулитом.
— На автобусе, Сёма.
Она небрежно бросила связку обратно в свой карман.
— Машина оформлена на меня. Кредит за неё каждый месяц плачу я. Ты за год даже страховку ни разу не оплатил, только обещаниями кормил.
— Я бензин заливал!
— Целых два раза. Перед поездкой на рыбалку. Остальное время катался за мой счёт.
Лена взялась за дверную ручку. В подъезде гулял сквозняк, слабо пахло жареной картошкой от соседей и сыростью.
— Да ты без меня в первый же сугроб въедешь!
Он попытался преградить ей путь, но как-то неуверенно, больше для вида.
— Кто тебе незамерзайку заливать будет? Кто колеса менять поедет? Ты же капот от багажника не отличишь!
— На шиномонтаж заеду. Представляешь, там специально обученные люди за деньги колеса меняют. И не нужно три недели уговаривать.
— Да кому ты там нужна со своими деньгами...
Он пробормотал это тихо, себе под нос, явно осознавая свое поражение.
— Место своё я знаю, Сёма. Теперь оно в кресле руководителя отдела. А ты борщ сам себе сваришь. Главное, прихватку больше не швыряй, а то постирать её теперь некому.
Дверь за ней закрылась мягко, без театрального стука.
Семён остался стоять посреди прихожей. Он долго смотрел на пустую полку у зеркала, где раньше всегда лежали ключи от машины. Ему никак не верилось, что его удобная, привычная, выстроенная годами жизнь только что ушла с одной дорожной сумкой. Он потоптался на месте, прошел на кухню, поднял с пола брошенную прихватку и положил её на стол. В холодильнике лежали только полпачки масла и засохший кусок сыра.
Прошло три недели.
Лена сидела в светлом кабинете и просматривала квартальные отчёты филиалов. Кожаное кресло было невероятно удобным, а вид из окна на городскую суету странным образом успокаивал.
На столе загорелся экран телефона. Вспыхнул незнакомый номер.
Она точно знала, кто это. Семён звонил регулярно, с новых номеров, с телефонов своих гаражных приятелей, потому что его собственные номера давно и прочно обосновались в черном списке. Сначала он требовал денег на коммуналку, потом просил вернуть машину хотя бы на выходные, чтобы за картошкой съездить.
Лена сбросила вызов.
Она перевернула аппарат экраном вниз и снова уткнулась в документы. Работы было много, она требовала полной отдачи, но впервые за пятнадцать лет эта усталость приносила ей радость, а не глухое раздражение.
Телефон зазвонил снова. На этот раз высветился номер их общего сына.
— Привет, мам.
Данька звучал бодро, на заднем фоне гудели машины.
— Привет, родной. Как учёба? Как проект твой по макетам?
— Сдал на отлично. Слушай, мам... Мне тут отец звонил.
Лена отложила ручку.
— И что хотел?
— Жаловался. Говорит, гастрит у него обострился от магазинных пельменей. Просил тебе передать, чтобы ты приехала и сварила ему супчик. На куриной грудке. Говорит, готов всё простить, если ты домой вернешься и эту дурь с карьерой бросишь.
— А ты что ответил?
Она усмехнулась, откинувшись на спинку кресла.
— Сказал, что доставку супа можно через приложение заказать. И скинул ему ссылку. Он обиделся и трубку бросил. Мам, ты там как вообще? Держишься?
— Держусь, Данька. У меня всё просто замечательно.
В дверь коротко постучали.
В кабинет заглянула помощница Катя, держа в руках картонный стаканчик.
— Елена Викторовна, ваш капучино. И там курьер документы привёз, распишетесь?
— Да, Катюша, давай сюда. И Дань, я тебе попозже перезвоню, хорошо?
Лена сделала глоток горячего кофе.
В её новой съёмной квартире не было ни одного недовольного человека. Машина стояла на парковке прямо под окном, никто не сбивал настройки сиденья, а на ужин она планировала купить себе огромную порцию роллов. Жизнь только начиналась.
