Поступать в творческие вузы всегда сложно, и абитуриенты ощущают это на себе прямо сейчас, в разгар приемных кампаний. А театральная «золотая пятерка» — ГИТИС, ВГИК, Театральный институт имени Щукина, Высшее театральное училище имени Щепкина и школа-студия МХАТ — вселяет ужас во многих абитуриентов. «Известия» публикуют историю студента Театрального института имени Бориса Щукина Родиона Сенюта, у которого вышло поступить с первого раза на бюджет, а потом совмещать обучение со службой в армии.
«В пять лет я пошел в театральный кружок»
Я родился в Ангарске, это маленький город в Иркутской области, но вырос я в Иркутске. Изначально я не думал становиться актером — мечтал стать пилотом. Актерское мастерство я вообще за профессию не считал.
Фото: предоставлено Родионом Сенюта
В пять лет я пошел в театральный кружок, но занимался там недолго — всего год. Потом к этому ремеслу я вернулся уже в школе, в четвертом классе, и продолжал до девятого: вел линейки, награждения — все школьные мероприятия, что были.
«Никакой романтизации не было»
В девятом классе я понял, что десятый я не потяну. Я практически не ходил на химию, физику, биологию, английский — у меня всегда в это время были или мероприятия, или линейки, или какие-то постановки, в которых я участвовал, из-за чего меня часто отпрашивали с уроков. Также нашей школьной «труппой» мы ездили в ближайшие города, где занимали различные места. Поэтому мне было как-то не до учебы, и я решил, что после окончания девятого класса уже хочу заняться актерской профессией основательно.
Это не история про резкое осознание или предназначение — птичка в окно не залетела, условно говоря. Никакой романтизации тоже не было. Просто одно из другого плавно вытекало и шло вполне естественно.
Фото: предоставлено Родионом Сенюта
Все по-разному отнеслись к моему поступлению. Папа отреагировал равнодушно, но он военный и театральный мир ему совершенно чужд. Мама всегда поддерживала, хотя тоже далека от творческой сферы. Бабушка единственная была связана с искусством — она 28 лет проработала директором Иркутского института культуры. Именно она оказала наибольшее влияние на формирование меня, пятнадцатилетнего мальчика, который захотел стать актером.
«Иркутская школа очень тесно связана с Вахтанговской школой»
Я начал готовиться к поступлению в Иркутское театральное училище имени Венгера. Тогда набирал курс заслуженный артист России Николай Анатольевич Константинов. Поступать было тяжело — в основном в конкурсе участвовали одиннадцатиклассники, которые не прошли в Москве и вынужденно подавали документы сюда. Но они ни о чем не пожалели и очень счастливы, что так сложилось.
У Константинова действительно очень хорошая мастерская. И даже сейчас, обучаясь практически на четвертом курсе театрального института имени Щукина, я понимаю, что иркутская школа очень тесно связана с Вахтанговской — достаточно схожие подходы.
«Двойка — автоматическое отчисление»
Конкурс был не такой строгий, как в Москве: поступало 180 человек, из них набрали 30. До конца доучились 17. Отчисляли очень жестко, одного за другим. Двойка по сценической речи — это автоматическое отчисление, двойка по мастерству актера — автоматическое отчисление. В «Щуке», такого не было — ушел всего один человек за время учебы. В Иркутске же происходила просто борьба за выживание. Доучились не талантливые, а трудоспособные ребята, которые впахивали с утра до вечера.
Фото: предоставлено Родионом Сенюта
«Я загорелся идеей и подумал, а почему бы не попробовать»
Москва стала моей мечтой еще в 2021 году. Мне было 17 лет, я окончил второй курс в училище и очень хотел попасть в столицу, посмотреть город и вообще узнать, что это такое. Тогда я устроился в один ресторан на Байкале, проработал там две или три недели, заработал на билеты и сразу же поехал в Белокаменную. За девять дней я обошел все главные достопримечательности — весь топ мест из различных туристических подборок, который мне выдал Интернет. Я ходил по 30 тыс. шагов в день и к вечеру уже валился с ног.
Спустя год, после третьего курса, мы с одногруппниками решили покорять столицу. Мы сняли квартиру и стали пытаться пробиться в кино. Но, к сожалению, съемок у нас практически не было: не хватало ни образования, ни агентов. Тем летом мы смогли попасть только в массовки сериалов в «Пацанках» и пробиться в мелкие эпизоды низкобюджетных проектов. Попытав удачу, мы вернулись домой и продолжили учиться.
Несмотря на сильную театральную школу в Иркутске, я понимал, что попасть в питерский или московский театр со средним образованием, тем более полученном в регионе, невозможно. Чтобы стать своим в Москве, нужно здесь обучиться. И на выпускном экзамене из училища мне такая возможность представилась.
На дипломный спектакль прилетел заведующий кафедрой актерского мастерства в «Щуке» Родион Юрьевич Овчинников. После представления он сказал мне, что в этом году набирает в Москве очень хороший мастер Владимир Владимирович Иванов. К своему стыду, я не знал на тот момент, кто это. Родион Юрьевич сказал, что у него именитые выпускники — например, Александр Олешко, Мария Аронова, Нонна Гришаева, Анна Хилькевич из «Универа» и другие известные актеры. Он предложил попробовать поступить, и я загорелся этой идеей.
Фото: предоставлено Родионом Сенюта
Другие вузы я даже не рассматривал — моей целью была «Щука», мастерская Иванова. Обычно абитуриенты подаются во все институты «золотой пятерки». Запасные варианты у меня тоже были — меня приглашали в Тюменский ТЮЗ и Хабаровский музыкальный театр.
Так как в столице я уже бывал, уехал я достаточно легко: я знал, где буду жить, как устроено метро и что делать. Когда я прилетел, у меня еще не была готова даже программа — времени оставалось очень мало, буквально два дня назад я еще сдавал дипломный спектакль. Поэтому всё приходилось делать на ходу. Слава богу, у меня уже достаточно большой опыт был за плечами, и я знал, что мне подходит, а что нет.
Колледж при поступлении в «Щуку» очень помог. Как минимум в выборе программы. Я знал, как читать и какой материал. Помню, что на туры надо было записываться онлайн, поэтому я не столкнулся с огромными очередями. В ГИТИСе, например, чтобы попасть на тур, абитуриенты ставят палатки у стен вуза и занимают места с вечера. В «Щуке» максимальное время ожидания — три-четыре часа.
Программа у меня была хорошая, крепкая. Я читал последний монолог Чацкого из «Горе от ума», прозу Аркадия Аверченко «Находчивость на сцене». Это очень смешной материал, и он мне безумно подходит, я до сих пор его помню. Из песен взял русскую народную «Ой, то не вечер» и «Песню мушкетеров».
Ожидание результатов оказалось недолгим — меня взяли на бюджет. После поступления я полетел домой. Мы съездили с родителями на Байкал, отдохнули, я набрался сил. И 28 августа я опять сел в самолет и прилетел в Москву, но уже на учебу.
Фото: предоставлено Родионом Сенюта
Меня заселили в общежитие. Это легендарная общага на Хорошевке: там в свое время жили и Мария Аронова, и Нонна Гришаева. Также это совмещенное общежитие с академией Гнесиных, поэтому там отметилась половина нашей эстрады, например Дима Билан. С соседями мне повезло — мы даже не закрываем, уходя, дверь в комнату, так как все друг друга знают.
Для меня переезд не был чем-то страшным и неизвестным — почва была прощупана. Конечно, к климату пришлось привыкать — в столице он более влажный и некомфортный. Но в остальном сложностей не возникло. Многие ругают мегаполис за его ритм, но, по моим ощущениям, я жил в этом ритме всегда. Говорят, что Москва — дорогой город, но в финансовом плане она оказалась даже дешевле, чем Иркутск.
Я не могу сказать, что всё бросил и стал строить жизнь заново. Первую удочку в Москву я закинул еще в 2021 и 2022 годах, когда прилетал сюда. Мне всегда было легко заводить новые знакомства — один я не остался. Тем более здесь живет много моих родственников — две сестры, тетя и дядя.
«Мастера больше любят молодых»
После того, как меня взяли, у меня был разговор с мастером Владимиром Владимировичем, и он рассказал мне историю про актера Даниила Белых. Он поступил, когда ему было 15 или 16 лет, в 18 лет выпустился, а через 5 или 10 лет встретился с Ивановым на Арбате и сказал: «Владимир Владимирович, вы знаете, сейчас я понимаю, что возраст 21–22 года — самый подходящий, чтобы начать учиться».
Фото: предоставлено Родионом Сенюта
И это действительно правда. В иркутское училище я попал, когда мне было всего лишь 14–15 лет. По литературе мы уже на первом курсе начинали с «Божественной комедии» Данте Алигьери, говорили про Фауста и о темах экзистенциализма. Понятное дело, что пятнадцатилетнему мальчику такие дисциплины давались очень тяжело, особенно гуманитарные. Я не понимал многие вещи, даже в актерском мастерстве. Сейчас эта информация намного лучше усваивается. Но это верно — мастера больше любят молодых и неопытных. Однако со мной сделали небольшое исключение.
«В ноябре мне пришла повестка в армию»
На первом курсе я очень сильно выделялся. У меня были сильные самостоятельные работы: я и пел, и танцевал, и играл на фортепиано — в общем, блеснул всем, чем смог. В начале учебы я громко и ярко о себе заявил. А в ноябре мне пришла повестка в армию.
В обычном институте, когда тебя призывают, ты можешь взять академический отпуск, а через год восстановиться. В театральных так не работает — ты поступаешь в конкретную мастерскую и доучиться должен тоже в ней либо перепоступить в другую, что очень проблематично. Мой мастер стал думать, что делать. В деканате отнеслись с пониманием, и в итоге для меня сделали исключение — по бумагам, так как я уже отучился в театральном колледже, мне смогли перезачесть первый год. Так я попал в армию.
«Я работал на два фронта»
Служил я в оркестровых войсках около Москвы. Днем отдавал долг Родине, а ночью слушал в записи все пары и делал конспекты. В армии нельзя пользоваться смартфонами с сенсорным экраном, поэтому у всех в основном были простые кнопочные телефоны, и с получением информации там возникали большие сложности. Со временем некоторые начали тайком проносить сенсорные устройства, но их постоянно приходилось скрывать. Позже такой телефон появился и у меня.
Фото: предоставлено Родионом Сенюта
Ночью я вставал в уборную, садился там, тихонько включал лекцию, на коленке писал конспекты и готовился. В увольнительные я садился на поезд в Москву, бежал в «Щуку» и сдавал все предметы. А потом опять уезжал обратно в часть. Я продолжал учиться, числиться. Работал на два фронта, так сказать.
Распорядок дня в оркестровых войсках вряд ли отличается от других частей. Раннее пробуждение, торжественный подъем флага под гимн России, завтрак, затем занимаемся бумажными делами: заполнением расписаний и репетиций, составляем графики, отчеты. В пять часов вечера оркестр обязательно идет на плац, где происходит передача службы и заступ в наряд. После ужина наступает свободное время, которое я занимал спортзалом и чтением.
Я играю на фортепиано, гитаре и на гармошке, но в армии это не пригодилось, и мне пришлось освоить барабаны. Это оказалось не так уж и сложно, я быстро схватываю. Я всегда говорил, если ты владеешь фортепиано — сможешь освоить любой инструмент. Раз или два в неделю мы с оркестром ездили на похороны военных с СВО — играли «Славянку» и похоронный марш.
Таким образом прошел год. Когда я вернулся на учебу, мой уровень заметно просел, и первое время пришлось серьезно наверстывать упущенное. Постепенно удалось подтянуться, сейчас я уже примерно на одном уровне с одногруппниками. Параллельно играю в двух спектаклях в театре Вахтангова, куда набирают студентов «Щуки», — это «Кот в сапогах» и «Мадемуазель Нитуш» с Марией Ароновой.
«Мы чувствуем себя одной большой семьей»
Учеба в театральном, конечно, сложна, но в первую очередь это очень весело. Всё время что-то случается. Также ты часто встречаешь вживую известных актеров и режиссеров — мастодонтов искусства.
Например, когда я только поступил, мы сдавали раздел актерского мастерства «Память физических действий», а сразу после него танец. Времени было в обрез, я хватаю свои балетки, лосины, полотенце и бегу к лестнице. А там огромная толпа очень медленно двигалась из-за одного человека, который шел впереди. И никто не осмеливался его обогнать. Но я же опаздываю, у меня вот-вот начнется танец, поэтому я начинаю нестись по этой лестнице, пробираюсь через толпу и едва не сбиваю с ног того человека впереди. Еле успел, а потом мне говорят: «Родион, ты можешь так быстро не бегать по лестнице, особенно если впереди идет народная артистка России Людмила Васильевна Максакова. Ты ее чуть не сшиб».
Фото: предоставлено Родионом Сенюта
В театре Вахтангова на цокольном этаже есть баня и спортивный зал. Однажды я парился в бане после тренировки, и туда зашел один именитый актер, который учился у Князева, нашего ректора. Мы с ним поговорили немножко об учебе, театре. А потом, в семь часов, был спектакль, где главную роль исполнял он. Я зашел в зал, сел достаточно далеко от сцены, смотрю на этого актера и думаю: «Это так странно, еще пару часов назад мы парились с ним в бане, а сейчас он на сцене, а я в зрительном зале».
Очень много работаю с Марией Ароновой из-за спектакля «Мадемуазель Нитуш». Она нам дает советы и переживает, чтобы у нас всё получилось. Часто были с ней на гастролях. Обычно после спектакля мы собираемся вокруг нее и она рассказывает нам истории из профессии. А в конце сезона Мария Валерьевна подарила каждому из нас подарочки и сказала: «Давайте, четвертый курс — последний. Напрягитесь, дальше будет еще сложнее».
У нас достаточно дружный курс, и наши мастера нас очень поддерживают. Они не просто преподаватели — мы чувствуем себя одной большой семьей. Например, наши педагоги приглашают нас в гости или на свои дачи. Если у кого-то случается горе, все друг друга подбадривают и предлагают помощь.
В театре много примет и суеверий. Например, достаточно известно правило — если уронил текст, на него обязательно надо сесть. Также запрещено зашивать на себе одежду, особенно костюм. Но часто это поверье игнорируется. Тем более когда костюм рвется за пару минут до выхода на сцену — тогда ты берешь нитку, иголку и быстро исправляешь ситуацию прямо перед выступлением.
«В Иркутске больше творчества, а в Москве — свободы»
Москва и Иркутск сильно отличаются. В Иркутске больше творчества: люди готовы за копейки вкладываться в идею, в смыслы и постоянно оставаться вовлеченными в процесс. Они действительно живут работой и полностью погружены в нее. В столице, по крайней мере с теми, с кем я работал, всё устроено иначе. Там чаще действуют строго по команде, когда сказали «начали». И напрягаться стараются по минимуму: если задача поставлена, ее просто выполняют, без лишней инициативы.
Фото: предоставлено Родионом Сенюта
И еще разница в свободе поведения очень чувствуется. В Москве люди более раскрепощенные, ничего не боятся, могут спокойно спорить с режиссером и открыто отстаивать свою позицию. В Иркутске же, наоборот, больше осторожности: актеры опасаются остаться без роли, а значит, и без профессии, поэтому иногда даже лишний раз не решаются что-то сказать или спокойно пройти мимо режиссера с кофе.
«Театр — это постоянное развитие и рост»
Я стараюсь постоянно работать, пробиваться. Снимался в нескольких рекламах. На съемках одного из проектов я познакомился с Олегом Газмановым — он простой мужик, добродушный. Даже научил меня своему танцу.
Сейчас я активно работаю с агентом. Но в первую очередь для себя я, конечно, рассматриваю театр. Вообще правильно, когда актер сначала служит в театре и, если у него получается, начинает совмещать это с кино. Потому что актер в театре — это как постоянный тренинг, где ты непрерывно включен в процесс.
Когда я на год вывалился в армию, мне было очень тяжело возвращаться в профессию и снова выходить на сцену. Когда актер только снимается, у него могут быть огромные временные промежутки между проектами. Театр же — это беспрестанная работа, которая не дает тебе потерять свою индивидуальность и мастерство. Театр — это постоянное развитие и рост.
«На жизнь в Москве мне хватает»
Зарабатываю я на рекламных проектах и участии в спектаклях в театре. Также я получаю стипендию и иногда мне помогают родители. Если попадется хорошая реклама, то с гонорара можно спокойно жить полгода. Кроме того, ее могут продлевать — то есть показывать дольше оговоренного срока, и за это тоже доплачивают.
Иногда снимаюсь в эпизодах сериалов, и за это тоже платят. Там часто встречаются одни и те же актеры, а сценарии редко отличаются оригинальностью, поэтому зачастую граница между проектами стирается.
Фото: предоставлено Родионом Сенюта
Например, прошлым летом я играл в одном сериале. Там же снимался актер из «Молодежки» Макар Запорожский. По задумке он был следователем и меня допрашивал. Через полгода, в январе, я снимался уже в другом проекте, «Закон и понятие», причем роль у меня была такая же — я был подозреваемым. Прихожу на площадку, смотрю — а следователя опять играет Макар. Мы друг друга узнали и долго смеялись.
На таких съемках актерская смена от 12 часов. Но в процессе время летит очень быстро и совсем не ощущается. Обычно у меня выходит четыре проекта за полгода, но я хотел бы сниматься чаще. На жизнь в Москве мне хватает.
С родителями я созваниваюсь раз в месяц. Из-за разницы часовых поясов состыковаться с ними по расписанию очень сложно: то они спят, то я сплю. Особо тосковать нет времени — они скучают по мне больше.