Табличка с расписанием поездов проходящих через Таганрог в 1926 году, выложенная Александром Нанкиным, напомнила о моих многочисленных историях на различных видах транспорта.
Лихие девяностые. Вёз ламповые усилители на сертификацию по пожарной и электрической безопасности, разработанные нашей конторой, а изготавливал их ещё работавший на последнем издыхании завод Виброприбор.
Семь образцов для этого были случайным образом отобраны комиссией из Таганрогского бюро стандартизации и сертификации с указанием серийных номеров в сопроводительном документе.
Упаковочные коробки были оклеены специальной бумажной лентой и опечатаны в нескольких местах, чтобы исключить возможность подмены образца.
Чтобы избежать пересадок поехал Ленинградским поездом из Кисловодска.
Перед Иловайском стоянка около 2-х часов. Колючая проволока, как в концентрационных лагерях гитлеровской эпохи, нас каждого проверяла украинская таможня.
Издевательствам на нашей государственной территории, а таковой являлся транзитный поезд через братскую Украину, потакали наши собственные правители из либералов с интеллигентами, превратившимися в уголовных пособников их предводителю-алкашу.
Маленький толстенький с пузичком таможенник потребовал мзду долларами, в подпрыге удилищем в качестве трости, тыкал в коробки с усилителями и мог повредить ленты с печатями.
Короче, меня с грузом вышвырнули из вагона в Харькове. Удалось договориться с одной дивчиной и её подругами хохлушками, без садистских наклонностей, затащить всё в камеру хранения и, с суточным опозданием продолжил движение.
Я ещё не раз ездил украинским путем, познакомился с тем таможенником, заранее платил ему разумную денежку, а обратно всегда возил гостинцы его детишкам. Видимо, подобным образом закладывались основы запорожского казачества ещё до Киевской Руси.
Поверьте, это было милостивее издевательств ростовских и московских, Курского вокзала, бандитов в форме и без неё. В Ростове на переходах от пригородного вокзала и от автовокзала на мосту к Главному вокзалу встречали местные бандиты и опытными взглядами определяли командировочных, к которым относился и я.
А поскольку мне часто приходилось ездить в командировки, то, как говорится, примелькался.
Работал тогда в конторе по торговому ведомству и подменял сотрудников во время их отпусков в качестве экспедитора по доставке товаров, в основном из Москвы.
Нельзя было приезжать на машине, поскольку кем-то записывались номера. Приезжал на маршрутке и просил остановиться, за 2 квартала, и шел в обход, чтобы не проходить мост между автовокзалом и Ростовом главным железнодорожным.
Весьма крутого вида ребята в спортивных костюмах, намётанным взглядом могли вычислить меня.
Днём, прилюдно или за ларьком могли обыскать, отнять деньги и документы, при сопротивлении разбить лицо, после чего домой, ни в каком офисе Москвы тебя не примут!
Звать милицию было бесполезно, всё происходило под её присмотром, вечно, что-то жующего толстого и мокрого от пота капитана. Денег с собой я брал по минимуму, только на проезд туда. В Москве была своя финансовая база.
Бывало, два милиционера заламывали мои руки за спину и вели в скрюченном состоянии в привокзальное отделение, где перетряхивали в сумке всё вплоть до грязных носовых платков и футляра для очков, раздевали догола, якобы по подозрению в транспортировке наркотиков.
На самом деле, искали деньги и документы, с целью вымогательства и шантажа. Самый настоящий террор!
Больше всего боялся, что незаметно подсунут наркотики, а затем эта же пара блюстителей порядка, прямо на площади или в зале ожидания при свидетелях обнаружат героин.
Тогда деньги привезу сам, дабы не оказаться за решеткой. Суммы были для откупа приемлемыми, солидный доход образовывался массовостью.
Был случай, когда человек не зная особенностей ростовских привокзальных нравов, попал в подобный оборот с пачкой долларов, которые изъяли для освидетельствования при понятых, и они якобы, оказались фальшивыми.
После чего, чтобы не возбуждать уголовного дела было предложено привезти всего лишь половину, только настоящих, также долларов.
Однажды пришлось выезжать из Москвы в лютый мороз. А начальник поезда поссорился с начальством Курского вокзала, и от него потребовали дополнительно платить за уголь для отопления вагонов с пассажирами.
То есть никто из них не думал о людях, даже о маленьких детишках. Проводники всех вагонов выдали все одеяла, матрацы и подушки, чтобы никто не замёрз насмерть.
Чай готовили в вагоне-ресторане на электропечи и разносили по вагонам, но вода вскоре закончилась. Никто не снимал зимнюю одежду. Взрослые, конечно, как-то могли согреваться коньяком и водкой, но не дети.
Когда поезд набрал скорость, в вагонах на окнах образовываться толстый лёд. Через все щели прорывался холод с пургой. Дело становилось серьёзным. Не помогала даже беготня и прыжки. Мы ехали втроём, я предложил пойти к начальнику поезда.
У его купе собралась целая толпа. Все скандалили, мне удалось выяснить, что поезду не дадут угля ни в Подольске, ни в Серпухове, потому, что его просто нет. Вокзалы с пиронами и путями стали частными, поезда тоже.
В Советские времена никому и в голову не могло прийти, что поезд из Москвы, столицы нашей Родины, мог оказаться без угля.
По радио начальник поезда узнал, что на товарной станции города Тулы, находится под разгрузкой состав с углем.
Но нужно было ещё пассажирский скорый поезд разместить на соседних путях товарной станции.
Но эти пути оказались занятыми. Наш поезд загнали на запасной путь ближайшего разъезда в нескольких километрах от вокзала Тулы.
Оказалось, потребуется собрать деньги с пассажиров на покупку угля по принципу, кто сколько может. У большинства приличных денег не было. В Москву едут за покупками, а не наоборот.
Короче, денег не хватило и, было решено, загрузку угля делать силами пассажиров. В этот момент наш поезд остановился на пассажирском вокзале и всем, кто захотел, пошли отогреваться в залах ожидания.
После этого наш поезд пошёл на товарную станцию и стал рядом с поездом с углём. Уголь мы носили одеялами, на что ушло около часа.
Через пару часов в вагонах начал таять лёд на окнах и пассажиры стали снимать зимнюю одежду, все были счастливы.
А в Советские времена я замёрз только не в поезде, а в самолёте. Из Ростова не было прямого самолёта до Пензы. Поэтому сначала в Москву, а оттуда в Пензу.
Уже не помню, какой мороз был, но не меньше 30 градусов, к тому же, с сильным ветром и, такой большой влажностью, что самолёты замёрзли, и не запускались двигатели.
Наш самолёт укатили отогревать в какой-то ангар. Вылет отложили на неопределённое время. Кто бывал в аэропорту Быково, в 60-70-е годы, видели, что там не было здания аэровокзала.
Было продуваемое насквозь одноэтажное длинное сооружение, типа сарая, с маленьким буфетом и десятком столиком.
В так называемом зале ожидания находилось не больше сотни стульев. Но на них никто не сидел, пассажиры бегали и сказали от холода, и некоторым детишкам было от этого очень весело.
Через пару часов двигатели запустились, объявили посадку и стюардесса, показав рукой на ангар, вместе с нами побежала к самолёту.
В ангаре было теплее, кто-то из экипажа кричал, чтобы садились быстрее на любые места. Ещё не все сели в кресла, как заработали двигатели и, самолёт прямо из ангара быстро своим ходом покатил на взлетную полосу.
Стюардесса сообщила температуру в салоне, уже минус 15, а в Пензе минус 35, она надеется, что к посадке в салоне будет около нуля.
Хотя в буфете я и выпил 150 грамм водки и в самолете добавил 100 грамм коньяка, мои ноги замёрзли так, что не чувствовал их пальцев, не смотря на то, что ботинки были на меху.
Когда в Пензе спускался по трапу, ноги так окоченели, что буквально подкашивались и чуть кубарем не покатился вниз.
С удивлением обнаружил, что Пензенские минус 35 значительно теплее Московских, не было ветра и воздух был сухим.
Между прочим, в Заполярье на Кольском полуострове минус 15 градусов, это уже катастрофа!
В Пензе меня встретил приятель, и мы сразу отправились в парилку, которая оказалась не хуже Сандуновской в Москве. После парилки посетили пивнушку чешского пива, из дубовых бочек.
Полёты самолётами в летнюю жару с влажной духотой и комарами тоже не подарок, особенно в отпускной сезон и летними каникулами.
В Петропавловске билеты были только до Свердловска, в Свердловске удалось купить билет до Москвы, но из Новосибирска, в Новосибирск билеты были свободно.
Полетел обратную сторону. В Москве билеты были только до Донецка. Из Донецка электричкой прибыл в Таганрог, правда, с пересадкой в Никитовке.
На этот путь ушло почти трое суток. Ночевал в аэропортах, и прогуливался по улицам городов.
И удивительно то, что в Свердловске случайно встретил своего соседа и приятеля Юру Духанина. Он проходил там армейскую службу.
Увидел приличное количество солдат шедших строем с оцинкованными тазами в руках и вещь мешками за спиной. Видимо, они направлялись либо в баню, или после неё в часть.
Вдруг раздался крик, Жора! Старший остановил движение и позволил нам поболтать с Юрой 5 минут. Юра первым из моих друзей женился перед ещё армией, и я гулял у него на свадьбе.
В Москве встретил однокурсника и друга детства Саню Бойко у магазина "Советские вина", что на улице Горького. Саня работал и жил в Ульяновске и летел самолётом до Ростова в отпуск к родителям в Таганрог.
А я через Украину.