— Мариночка, ты майонез-то не жалей, Игорек сухой салат не ест! И картошку режь мельче, кубиком, а не как на свиноферму. Давай живее, угли уже прогорают!
Голос моей свекрови, Аллы Петровны, летел с веранды с интонациями опытного прапорщика, командующего новобранцами. В прошлом заведующая заводской столовой, она до сих пор свято верила, что её главное предназначение — руководить процессом, уютно устроившись в плетеном кресле с чашкой чая.
Я стояла у покосившегося летнего умывальника, по локоть в маринаде от шашлыка, и методично шинковала зелень. Мне сорок семь лет. Я работаю администратором в крупной частной клинике, где каждый день разруливаю истерики пациентов, врачей и страховых компаний. Сюда, на дачу, мы с мужем Андреем приехали отдохнуть. По крайней мере, так было заявлено в пятницу вечером.
Но как только наша машина припарковалась у ворот, началось распределение ролей. Мой муж, мастер по ремонту холодильного оборудования, тут же был отправлен реанимировать старый «Саратов», который свекровь отказывалась выбрасывать из сентиментальных соображений. А я, как обладательница титула «у неё всё равно лучше всех получается», плавно переместилась к разделочной доске.
На лужайке, в живописных позах, расположился цвет нашей семьи. Младшая сестра мужа, Светлана — продавец-консультант мебельного салона, которая вела себя так, будто сама владела фабрикой элитных интерьеров. Она потягивала что-то прохладительное из бокала и жаловалась на тяжелые будни. Рядом возлежал старший брат Андрея, Денис, начальник смены на заводе, чья жена Людмила самозабвенно листала ленту соцсетей, изредка поучая меня правильному питанию.
У мангала священнодействовал муж Светланы — Игорь. Он работал личным водителем у какого-то бизнесмена, водил черный майбах и, видимо, через кожаный руль впитал в себя всю спесь своего шефа. Игорь считал себя эстетом. Его миссия заключалась исключительно в том, чтобы стоять с щипцами над огнем и делать многозначительное лицо. Подготовкой мяса, нарезкой, маринованием и насаживанием на шампуры занималась, разумеется, я.
— Мясо суеты не терпит, — изрек Игорь, тыкая в остывающий мангал кочергой с гравировкой. — Мой шеф Аркадий Эдуардович всегда говорит: стейк нужно чувствовать. Это, понимаешь, философия успешных людей. Умение ждать.
— Твой шеф, Игорь, чувствует стейк рибай зернового откорма по пять тысяч за килограмм, — спокойно заметила я, пытаясь проткнуть тупым шампуром жилистую свиную шею, купленную Денисом по акции. — А эту подошву нужно не чувствовать, а размягчать. Знаешь, почему повара используют свежий ананас для жесткого мяса? В нем есть фермент бромелайн, который расщепляет белок за сорок минут. А в твоем «философском» ожидании над остывающими углями свинина просто превратится в сухарь.
Игорь побагровел, оскорбленный в лучших чувствах:
— Да что ты понимаешь в элитном отдыхе, кастелянша! Я с такими людьми общаюсь, тебе и не снилось!
Он отвернулся к мангалу с таким оскорбленным величием, словно я плюнула ему прямо в бардачок служебного майбаха.
— Мариночка, ну что ты с ним споришь, — подала голос Людмила, не отрываясь от телефона. — Ты же у нас так любишь готовить! Это же твоя стихия. Я вот вообще к плите подходить не умею, у меня сразу аура портится.
Моей стихией сейчас была горячая ванна и бокал сухого красного, а не перспектива отмывать жирные шампуры в холодной воде. Но я промолчала. В конце концов, до ужина оставалось совсем немного, а потом можно будет пойти на речку.
Однако мои иллюзии разбились о суровую реальность спустя десять минут. Я зашла на веранду за солью и увидела на столе придавленный перечницей листок из тетрадки. Почерк Аллы Петровны я узнала бы из тысячи.
«Суббота. Ужин: шашлык, салаты (оливье, летний), картошка. Воскресенье. Завтрак: сырники со сметаной, каша овсяная. Обед: борщ (Марина сварит бульон с вечера), плов. Полдник: пирожки...»
Я моргнула. Меню было расписано до вечера понедельника.
В этот момент в дом впорхнула Светлана. Она прижимала телефон к плечу и радостно щебетала:
— Да, Машуль, конечно, приезжайте завтра к обеду! И Толику скажи, пусть детей берет. Нас тут много, но места всем хватит! Что на столе? Ой, не переживай, всё будет в лучшем виде. У нас тут Марина хозяйничает, у неё золотые руки, она нам такой стол организует, пальчики оближешь! Ждем!
Светлана сбросила вызов и, заметив меня, лучезарно улыбнулась:
— Мариш, ты слышала? Завтра Ивановы приедут, их четверо. Ты тогда в оливье колбасы побольше порежь, а то не хватит. И сырники завтра с утра на две сковородки жарь.
Я медленно опустила пачку соли на стол. Внутри меня не было ни ярости, ни желания кричать. Только холодная, кристальная ясность. Бесплатная столовая «У Марины» объявляет о закрытии по техническим причинам.
Я вышла на кухню, методично выключила конфорку под кастрюлей с картошкой. Достала из-под стола свой вместительный термопакет и начала складывать в него то, что привезли мы с Андреем: палку хорошей сырокопченой колбасы, кусок фермерского сыра, свежие овощи, бутылку вина.
— Марина, ты куда сыр убрала? — возмутилась вошедшая следом Света. — Я его под вино хотела!
— В сумку. Я забираю его домой. Или в ресторан. Посмотрим по дороге.
Света осеклась. На веранду, почуяв неладное, вплыла Алла Петровна.
— Что значит — домой? — нахмурилась свекровь. — А кто нас кормить будет? Мы вообще-то отдыхать приехали! Мы семья!
— Вот именно, Алла Петровна, — я застегнула молнию на термопакете. — Вы приехали отдыхать. А я, видимо, приехала работать поваром, посудомойкой и горничной в три смены. Меню на воскресенье, — я кивнула на листок, — составлено прекрасно. Уверена, Света отлично справится с сырниками для своих гостей. Рецепт борща есть в интернете.
Денис приподнялся в шезлонге, сверкая необъятным авторитетом:
— Слышь, родственница. Мы вообще-то всю неделю пахали на работе. Имеем право расслабиться. А женская обязанность — очаг поддерживать и семью сплачивать!
— Денис, — улыбнулась я, перекидывая сумку через плечо, — твой очаг сейчас остынет, потому что угли прогорели, а дрова ты наколоть поленился. А моя обязанность — поддерживать свою нервную систему в норме, а не ваш уровень комфорта за мой счет.
— Ну и стерва же ты, Маринка! — прошипел Денис, грузно падая обратно на подушки.
Он надулся и замолчал, словно проколотая шина от того самого майбаха, на котором Игорек так любил самоутверждаться.
В повисшем оцепенении раздался звук льющейся воды. Это двадцатидвухлетняя Алина, девушка племянника Кирилла, молча взяла губку и начала мыть единственную грязную салатницу.
— Алина, брось сейчас же! — рявкнула свекровь. — Пусть хозяйка доделает, раз начала выкобениваться!
— Я из нее ела, я и помою, — спокойно ответила студентка. Кирилл, вздохнув, подошел к ней и начал собирать мусор со стола. Хоть у кого-то в этом генетическом лотерейном билете оказался выигрышный номер.
На веранду с черного входа поднялся Андрей. Руки в машинном масле, на лбу испарина.
— Готово. Компрессор поменял, морозит как зверь, — он вытер руки ветошью и непонимающе посмотрел на нас. — А что происходит? Почему все такие лица сделали, будто налоговая приехала?
Я подошла к мужу и тихо сказала:
— Андрюш, иди вымой руки. Моя смена окончена. Мы уезжаем.
Андрей перевел взгляд на мой термопакет. Потом посмотрел на Игоря, который растерянно ковырял потухшие угли. На Свету, в панике сжимающую телефон. На листок с «меню», одиноко белеющий на столе. Ему, как мастеру, привыкшему чинить сломанные механизмы, хватило десяти секунд, чтобы оценить масштаб поломки в семейных отношениях.
— Понял, — коротко кивнул он. — Мариш, грузи вещи в машину. Я знаю отличный загородный ресторан на трассе. Там шикарно готовят баранину. И посуду мыть не надо.
Свекровь ахнула, схватившись за сердце, но мы этого уже не видели.
Через десять минут наша машина мягко вырулила с дачного участка. В зеркале заднего вида было видно, как Светлана нервно ходит по участку, прижав телефон к уху — видимо, судорожно придумывая, как отменить приезд Ивановых. А успешный эстет Игорь пытался раздуть остывший пепел пластиковой одноразовой тарелкой.
Я откинулась на сиденье и открыла окно, впуская свежий хвойный воздух. Справедливость всегда наступает тихо. И безвозвратно.