Великий индийский поэт и мыслитель Рабиндранат Тагор однажды написал прекрасные строки: «Я попросил дерево: расскажи мне о Боге... И оно зацвело».
В индийской культуре деревья и цветы всегда были чем-то большим, чем просто частью пейзажа — в них видели воплощение божественного присутствия.
Одно из таких почитаемых и священных деревьев — Бакул (ботаническое название Mimusops elengi), также известное в Индии как Маулшри или Вакул.
Его крошечные, похожие на пушистые звездочки белые цветы источают невероятный, густой аромат. Тагор очень любил это дерево и часто упоминал его в своих произведениях. Этот цветок — абсолютный символ нежности, чистоты и вечной красоты. И именно из его лепестков рождается настоящий парфюмерный шедевр — Аттар Бакул.
Когда я впервые открыл флакон с аттаром мушмулы (ссылка на сайт с аттаром), то не ждал того, что услышал.
Сладкий, медовый, цветочно-фруктовый не громкий аромат.
С тонкой свежей нотой в самом начале — и эта свежесть почти сразу оседает в густую, тёплую медовость.
И тональность у неё фруктовая.
Для меня — грушевая.
Я знаю этот запах не из парфюмерии.
Когда-то я делал чай из ферментированных листьев груши сорта «Чижовская», которая растёт у нас в Ярославской области. И в этом чае был ровно такой душистый грушевый тон.
Отец, понюхав флакон, сказал: пахнет дикой грушей. Не как южная мушмула, а именно дикой, лесной грушей из детства.
А если поднести флакон прямо к носу — это уже сладкий грушевый компот. Тот самый, что я варил в прошлом году из перезревших ярославских груш, когда плоды уже полежали, стали мягкими, с потемневшей медовой сладкой сердцевиной.
И вот что удивительно: химия цветка это объясняет.
Но сначала — что это вообще за цветок.
К мушмуле он не имеет никакого отношения.
«Индийская мушмула», Indian Medlar, — всего лишь прозвище, данное за внешнее сходство плода.
Настоящая мушмула, Mespilus germanica, — родственница яблони и груши из семейства розовых.
А наше дерево — Mimusops elengi, из семейства сапотовых, родня сладкой саподиллы, мармеладного дерева.
В Индии у дерева десяток имён, и каждое — как отдельная маленькая поэма.
На санскрите — बकुल, бакула.
Ещё — मधुगन्ध, мадхугандха, «медово пахнущий».
И सिंहकेसर, симхакесара, «львиная грива» — за плотное, лучистое строение цветка.
На хинди — маулсари, бакул.
На бенгали — бокул.
А на телугу, на языке тех мест под Хайдарабадом, откуда пришли мои цветы, — погада.
Сам цветок крошечный: кремово-белая звёздочка с тонкими резными лучами.
Но запах у этой звезды несоразмерно велик: на рассвете одно дерево способно наполнить ароматом весь двор.
Цветёт бакула весной и в начале лета. Цветки распускаются, опадают и устилают землю — и их собирают прямо с земли, ещё душистыми.
В классическом парфюмерном справочнике Стеффена Арктандера чистое эфирное масло Mimusops elengi описано как бледно-жёлтая жидкость с нежным, сладким и чрезвычайно стойким цветочным запахом, в котором слышны флёрдоранж и тубероза, с оттенком гардении и тяжёлым медовым подтоном.
Арктандер называет его изысканным и сетует, что такое эфирное масло так и не стало доступным товаром. Даже аттар Бакула редкий и мало производится.
Откуда же груша?
В аромате плодов груши узнаваемый «грушевый» тон создают сложные эфиры. Один из них — фенилэтилацетат — придаёт груше характерный розово-медовый отлив.
Этот же фенилэтилацетат есть и в цветке бакулы.
Иными словами, мой нос не выдумал грушу.
Он услышал в медовой цветочности чуть компотный фруктовый отблеск, который химически роднит бакулу с грушей.
Но самое интересное в этом аромате связано даже не со свежим цветком, а с сухим.
Потому что мои соцветия пришли в перегонный куб уже высушенными.
И это отдельная, очень древняя история.
О ней — в следующий раз.