Известному тренеру 26 июня исполнится 85 лет. В интервью ТАСС она рассказала, почему красный — ее любимый цвет, что она думает о пенсии, чему ее учат собственные спортсмены и почему самое ценное в жизни — это время
Легенда мирового фигурного катания Тамара Москвина в свои почти 85 лет живет такой активной жизнью, что становится примером не только для сверстников, но и для совсем молодых людей. По-прежнему тренирует, все время на коньках — и еще успевает выступать в шоу. Она постоянно в движении: обожает водить машину — все они у нее непременно красные. Задержать ее на интервью практически невозможно — разве что влиться в ритм ее жизни и в качестве бонуса получить маленькую экскурсию по любимому Санкт-Петербургу.
— 85 лет — это много или мало для человека, который всю жизнь живет в движении?
— Не задумывалась над своим возрастом. Наверное, немного, ведь во время общения я стараюсь настроиться на возраст учеников. А они же молодые.
— Что вы сейчас знаете о фигурном катании такого, чего не знали в 40?
— Я многого не знаю. Хочется узнать, как еще быстрее научить сложным элементам. Как научить при исполнении программ перестраивать свое внимание от сложных элементов к художественной составляющей. Как быстрее развить инициативность и творческие качества спортсменов.
— Есть ли что-то, чему вас научили спортсмены — не вы их, а они вас?
— Конечно, я же все время учусь. Каждое поколение — другой уровень воспитания и образования. Они и обучают меня с этим уровнем знакомиться, и вынуждают искать приемы успешного взаимодействия.
— Какой самый долгий срок вы были безо льда?
— Такого не было. Когда не было искусственного льда — летом не катались. Но мы все равно тренировались: делали поддержки в зале, бегали, прыгали, хореографией занимались.
— То есть понятия отпуска для вас не существует?
— Получалось так: одни спортсмены уходят — с ними еще надо доделать программу. Другим раньше надо прийти — у них уже готова музыка. Поэтому часто выходило недели две отпуска максимум.
— Ломки за эти две недели не было? Условно, надо что-то делать, а тебя заставляют отдыхать?
— Нет. Я настроилась: приехала — отдыхаем. Обратно — работаем. Но полностью отключиться — так не бывает, все равно какие-то обязательства есть. Кому-то что-то надо узнать, какой-то сбор организовать.
— Как вам удается так умно работать?
— Я планирую. Вот мне надо сделать то-то, в такой-то последовательности — сначала сюда, потом туда, по дороге сюда заехать, позвонить, послушать. Минимальная потеря времени. Потому что самое ценное — это время. С годами время бежит быстрее. Это заставляет меня планировать жизнь тщательнее, чтобы много успеть.
Что дольше всего учится? Сложный элемент. Значит, сложный элемент делаем каждый день, и как можно больше внимания на него. У меня маленькая записная книжечка. Записываю время, смотрю, если что-то не получается, переделываю. Чтобы у меня оставалось время и для обычной жизни — в театр сходить, на дачу съездить.
— Мы с вами сейчас у старого дома — общежития Военно-воздушной академии имени Можайского.
— Папа мой был слушателем этой академии. Видите полуподвальные окна? Одно окно — это комната с маленькой кухонькой. Вот здесь мы жили, пока папа учился. А вот по левую руку от нас река — она когда замерзала, мы вот через эту дверь спускались и катались на Ждановке на хоккейных коньках. "Хоккейки" их называли — универсальные, беззубцовые. Коньки я надевала дома, потом на них через двор. Когда тренер говорил, что можно прийти, я шла через мостик на каток. Там был каток "Буревестник". Сейчас там уже все застроили.
Когда папа вернулся из Хабаровска, где служил, мы вместе с семьей ехали двадцать дней на поезде сюда. Это я как будто помню — после войны. Сняли комнату у тетки, которая работала стрелочницей в трамвайном депо. Нас было: я, две сестры значительно младше меня, папа-военный и мама. Вот они с отцом уйдут — он на работу или учебу, она по магазинам, а я сижу, читаю книжки. Углублялась так, что ничего не слышала.
А сестры — они лет на четыре-пять меня младше. Помню, у этой стрелочницы на окнах была марля вместо тюля. Они за ниточку тянули, нитка распустилась. И вот сидят, складывают в кучки — одна одну, вторая другую. Мама пришла: "Это что?"
Пришлось маме купить еще марли и сшить новые занавески. Недалеко здесь и школа, в которую я ходила. Каталась с первого по четвертый класс. И там познакомилась с девочкой, которая рассказала, что ходит на занятия по фигурному катанию. Вот так все и началось.
— Началось и вылилось в столько лет работы. Какая у вас Олимпиада в Пекине — наша вынужденно-последняя до отстранения — по счету была?
— Как тренера — десятая. А с Мишиным мы заняли на Олимпиаде 1968 года пятое место.
— Медали свои считаете?
— Своих мало, а у учеников помню только олимпийские медали.
—Золотых олимпийских четыре: Валова и Васильев — в 1984-м, Мишкутенок и Дмитриев — в 1992-м, Казакова и Дмитриев — в 1998-м и Бережная с Сихарулидзе — в 2002-м. А вот на Олимпиаде-2022 уже только бронзовые медали Мишиной и Галлямова. А как вспоминаете нашу последнюю Олимпиаду перед отстранением?
— Она, конечно, была особенной. Не на каждых Олимпийских играх тебя заключают в такую "коробочку" — видели только маршрут от гостиницы до деревни и от деревни до катка. Примерно тридцать минут туда и тридцать обратно. По одним и тем же маршрутам. Хотя до этого я была в Пекине много раз.
— К той Олимпиаде вы готовили две пары. В чем плюсы и минусы такой истории?
— Плюс — что спортсменам как минимум не скучно. Есть образец для подражания или образец для критики. И это создает возможность разрядки напряженности. А в некоторых случаях и наоборот, конечно. Но я не люблю напряженность. Я люблю создавать условия общения в коллективе. Если какая-то напряженность есть — она перебивается положительными моментами.
Когда готовишь спортсменов — каждый со своими чертами характера, ты принимаешь это во внимание, подравниваешь, подстраиваешь партнеров друг под друга. Пара — это коллектив. Две пары — два коллектива. Мы, тренеры, хореограф, другие специалисты — это тоже вносит положительные или возмущающие обстоятельства. Все это нужно учитывать с одной целью — оптимизация отношений и эффективность работы каждой пары.
— Когда к вам приходят спортсмены, вы сразу видите характер?
— Нет, сразу ничего не видно. Видишь, когда начинаешь работать. Все спортсмены, особенно когда они не твои, все талантливые. Начинаешь работать — видишь положительное, но раскапываешь и недостатки, недоработки. Ничего так сразу не видно.
И нельзя сразу сказать — олимпийские или не олимпийские это чемпионы в перспективе. Мы берем тех, из кого можно создать пару высокого уровня. А куда они придут — зависит от них и от пары как коллектива. Это никто не знает заранее. "Надежда юношей питает, отраду старым подает". Вы вот, когда пишете статью, вы знаете, что будет шедевр?
— Ну нет, конечно. Но бывают случаи, что на вдохновении что-то симпатичное и вырисовывается. Но это все равно субъективно. Так что все-таки нет.
— И мы тоже не знаем, что получится. Столько факторов, из-за чего может не получиться...
— Насколько близко к сердцу вы принимаете поражения?
— Расстраиваюсь, конечно. Но я же не должна это показывать. Горе не заливаем, слезы не льем, волосы на голове не рвем. Сказали себе: проиграли, значит, что-то не доделали. Значит, наша работа не была настолько успешной.
— После тех Игр в Сети долго мелькал ролик, где вы жмете руку Тутберидзе.
— Спортсмены ее группы — Евгения Тарасова и Владимир Морозов — заняли второе место. Стали серебряными призерами Олимпийских игр. Это норма — пожать руку тренерам. Это уважение к соперникам, к спортсменам и к тренерам, которые сложили все вместе. Это был тот самый случай, когда именно здесь и именно сейчас.
— Многие считают, что Тамара Николаевна и слово "пенсия" — понятия несовместимые.
— Нет, почему? Пенсия — это пенсия. Есть реальный пенсионный возраст, установленный законами государства. Есть реальное денежное выражение того, что пенсионер получает. А есть так называемая жизненная увлеченность — увлечение всей жизни, которое не пропадает с возрастом. И есть профессии, где чем больше возраст, тем больше опыта, который хочется и нужно отдать следующему поколению.
Я хочу заниматься и своей жизнью. У меня есть дочки, внуки, знакомые, театр, общественная работа, Фестиваль почетных граждан — я член Всемирного клуба петербуржцев, Английского клуба. Когда на все это ходить? Мне надо заботиться и о своих спортсменах, и о здоровье, и о программах, и о музыке, и о хорошем настроении, и об элементах, и о развитии. Так же и фигуристы, кстати говоря.
Если скажут: "Уходи на пенсию" — получу свою заслуженную пенсию и буду продолжать заниматься любимым делом. Ты же от того, что вышла на пенсию, не перестанешь, например, вязать, или сажать цветы, или играть на музыкальном инструменте.
— Или кататься в шоу. Как вы согласились стать звездой шоу Авербуха в роли Черепахи Тортиллы? Вы там всех звезд затмили, без преувеличения.
— Меня никто не заставлял. Я с удовольствием приняла приглашение.
— Как вы себя ощущали на льду, когда вам стоя рукоплескал весь зал?
— В сердце была радость, что я кого-то заставила задуматься о том, что у людей так много возможностей жить и быть здоровыми. Что я нашла слова, чтобы вдохновить людей, заставить подумать, что они тоже должны заниматься собой, своим здоровьем, своими детьми и получать удовольствие от своего дела: "Бабушке вон сколько лет, а мне-то что мешает?" Люди, продолжайте двигаться, вовлекайте детей, думайте о том, как поднять следующее поколение.
Некоторые, наверное, думали, когда я ошибусь или устану? А я хотела показать, что не устала. Хотела показать владение актерским мастерством, которому сама учу своих спортсменов. Мы не лыком шиты, подумаешь — в 85 трехсотлетнюю Тортиллу сыграть.
— Я помню, как вы в 65 лет со своими спортсменами во время тренировок на льду по три раза свою пару объехать успевали, объясняя элементы.
— Предыдущие поколения слушали, современное я отвлекаю своим мельтешением.
— Вы всю жизнь за рулем, и сейчас великолепно водите. Откуда у вас, кстати, страсть к красным машинам?
— С 63-го года у меня права. Женщина без машины — птица без крыльев. У меня первая машина была "Поло". А красные — потому что всегда в наличии и заметные, а значит, не надо искать, куда на стоянке машину поставила. Красный цвет — мой любимый. Все дураки любят красный.
— Часто делитесь жизненным опытом с людьми?
— Бывает. Я, например, очень часто встречаю людей сорока-пятидесяти лет, которые просят жизненного совета. Я им делюсь охотно. Сейчас многие чувствуют себя растерянными — происходят очень кардинальные изменения. Мы в спорте научены, как бороться со сложностями — судьбы, обстоятельства здоровья, политической ситуации, семьи. Мы учим ребят: упал во время соревнований — вскочил, улыбнулся. И публика тебе хлопает. Она думает: смотри, человек упал, но поднялся. Так и я же так могу в своей деятельности. Мы являемся примером и этому учим.
Если преподаватель стоит у доски и объясняет студентам или я как тренер стою у бортика и учу, как делать, — я чувствую, что тот опыт, который я приобрела за 56 лет работы, мне не жалко отдавать, даже если за это не будут платить. Но пока даже платят.
— Как будете отмечать?
— Уеду на время. 85 лет бабушки Тамары не самое важное, у людей сейчас есть куда более серьезные дела.