Вот история о нашем самом тёплом и немного суматошном празднике — дне рождения мамы. С сюрпризами, пирогами, Джуной в роли конферансье и Барсиком, который, как всегда, делал вид, что ему всё равно, но на самом деле был рядом.
«Мамин день, или Как мы устроили праздник с Джуной в роли конферансье»
Всё началось за неделю до маминого дня рождения. Мы с братом переглянулись на кухне и поняли: надо готовить сюрприз. Мама — человек, который всё всегда знает заранее, потому что она — мама. Но в этот раз мы решили: она не узнает.
— Она спит до девяти, — сказал брат. — Мы встаём в семь, украшаем квартиру, печём блины (она любит блины), и Джуна будет приносить ей подарок в зубах.
— А Барсик? — спросил я.
— Барсик будет сидеть на холодильнике и создавать атмосферу таинственности.
Джуна, услышав про подарок, принесла свою резиновую игрушку — того самого ёжика, которого она подарила тёте Зине, но тётя Зина вернула. Джуна решила, что ёжик — универсальный подарок для всех.
— Джуна, это маме, — сказал я. — Поняла?
Джуна тявкнула. Она поняла.
Барсик на холодильнике приоткрыл один глаз. Ему было всё равно, но он готовился к фотосессии.
Секретная подготовка. Мы встаём раньше мамы.
В день рождения мы встали в шесть утра. Тихо, как мыши, чтобы не разбудить маму. Я надувал шарики, брат готовил тесто для блинов, Джуна бегала между нами и пыталась помочь — она приносила ложки, но чаще роняла их на пол, создавая шум.
— Джуна, тихо! — шипел брат.
Джуна прижимала уши, но продолжала бегать. Она была главным помощником, даже если мешала.
Барсик спустился с холодильника и сел на пороге кухни, наблюдая за нашим хаосом с видом режиссёра, который не верит в успех своего фильма.
— Барсик, не мешай, — сказал я.
Барсик не мешал. Он просто смотрел.
Мы украсили комнату гирляндами, надули шарики, испекли стопку блинов (три штуки подгорели, но мы их спрятали), и я написал плакат: «С Днём рождения, мамочка!» Джуна помогала держать фломастер в зубах — получилось криво, но душевно.
Ровно в девять мы услышали, что мама просыпается. Мы замерли. Джуна встала у двери, готовая вбежать с ёжиком в зубах. Барсик взобрался на холодильник — его место для торжественных моментов.
— Входим! — скомандовал брат.
Мы открыли дверь и заорали хором:
— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
Мама сидела на кровати, ещё сонная, но уже улыбалась. Увидев шарики, плакат, блины и Джуну с ёжиком, она сначала замерла, потом рассмеялась и заплакала одновременно.
— Вы что, — сказала она, вытирая слёзы, — я же не ждала...
— Мы знаем, — сказал я. — Поэтому мы и сделали.
Джуна подбежала к маме, положила ёжика ей на колени и лизнула в нос. Барсик спустился с холодильника, подошёл к маме, потёрся о её ногу и отошёл. Это было его «поздравляю».
Мама обняла Джуну, потом меня, потом брата. А Барсик стоял в стороне и делал вид, что смотрит в окно, но мы знали: он тоже рад.
Завтрак. Блины, чай и Джуна под столом.
Мы сели завтракать — на столе гора блинов, варенье, сметана, чай. Джуна устроилась под столом и ждала, когда ей что-нибудь упадёт. Барсик сидел на подоконнике и смотрел на воробьёв, но периодически оборачивался — проверял, не съели ли всё без него.
— Мам, тебе нравится сюрприз? — спросил брат.
— Очень, — сказала мама. — Только Джуна чуть не съела ёжика раньше времени.
— Я её контролировал, — сказал я.
Джуна, услышав своё имя, высунула морду из-под стола и вильнула хвостом. Она была рада, что её хвалят.
Звонок из Апшеронска. Голос тёти Нади.
В середине завтрака зазвонил телефон. Мама взяла трубку — из динамика раздался голос тёти Нади, такой громкий, что Барсик спрыгнул с подоконника.
— Ленка! С днём рождения! Мы все тебя любим! Дети передают привет! Серёжа хочет к тебе приехать! Даша нарисовала тебе открытку! Настя поздравляет!
Мама улыбалась в трубку:
— Спасибо, Надя. Передай всем привет. И скажи Серёже, что мы его ждём.
Мы с братом переглянулись. Серёжа — это ураган, который не успокаивается ни на минуту. Если он приедет, Джуне придётся его выгуливать в прямом смысле. Джуна, услышав имя Серёжи, прижала уши. Она его любила, но знала: он её утомляет.
— Может, мы к вам сами приедем, — сказала мама. — Только после дня рождения.
Тётя Надя согласилась и обещала пироги. Разговор закончился объятиями на расстоянии.
Подарки. Мамин хит-парад.
Мы вручали подарки по очереди. Брат подарил маме новые наушники — чтобы она могла слушать аудиокниги, пока гладит бельё. Я подарил путёвку в спа-салон — чтобы она отдохнула после всех наших авантюр. Джуна принесла ёжика (он был уже в зубах) и положила его на стопку подарков. Мама поцеловала Джуну в нос:
— Это лучший подарок. Я буду его хранить.
Барсик, видя, что все дарят что-то, принёс... дохлую муху. Положил рядом с подарками и сел. Мы не знали, радоваться или ужасаться. Мама засмеялась:
— Спасибо, Барсик. Ты тоже молодец.
Барсик отвернулся и начал умываться. Он сделал всё, что мог.
Вечер. Тётя Зина приносит пирог.
После обеда раздался звонок в дверь. Это была тётя Зина — с огромным пирогом, свечами и бутылкой домашнего вина.
— С днём рождения, Лена! — сказала она, входя в квартиру. — Я знаю, ты не любишь шумные вечеринки, поэтому я пришла к вам. И Джуне принесла сосиску.
Джуна, услышав про сосиску, забыла про ёжика и понеслась к тёте Зине. Барсик тоже слез с холодильника и подошёл — он знал, что и ему что-то перепадёт.
— Садитесь все, — сказала мама. — Я хочу, чтобы мы были вместе.
Мы сели за стол — мама, я, брат, тётя Зина, Джуна у ног, Барсик на стуле (да, он иногда садился на стул, если никто не видел). Тётя Зина зажгла свечи на пироге, и мы запели «С днём рождения тебя».
Мама загадала желание, задула свечи и сказала:
— Вы не представляете, как я счастлива. У меня есть вы. И даже вы, — она показала на Джуну и Барсика. — Я ни о чём другом не мечтаю.
Джуна в знак согласия лизнула её ногу. Барсик зевнул и притворился, что не слушает, но мы видели: он тоже рад.
Разговоры за чаем. Мама вспоминает Уссурийск.
Вечером, когда тётя Зина ушла, мы сидели на кухне, пили чай с пирогом и болтали. Мама вдруг стала серьёзной:
— Знаете, я иногда думаю: а правильно ли мы сделали, что переехали? — Она посмотрела на нас, на Джуну, на Барсика. — А потом вижу вас, счастливых, и понимаю: правильно. День рождения в Майкопе — это лучше, чем в Уссурийске. Потому что здесь мы — семья. Настоящая.
— А там мы были не семьёй? — спросил брат.
— Там мы были другими, — сказала мама. — Мы жили, но не чувствовали себя до конца дома. А здесь — чувствуем. И Джуна чувствует. И Барсик.
Джуна, услышав, что её упомянули, подошла и положила голову на мамины колени. Барсик, который сидел на холодильнике, вдруг спустился и сел на край стола. Это было его «я тоже здесь».
Мы помолчали. Чай был горячим, пирог — сладким, и было так тихо и тепло, что я не хотел, чтобы этот вечер заканчивался.
Финал. Семейное фото на память.
Под конец брат предложил: «Давайте сфотографируемся на память». Мы собрались в комнате — мама в центре, мы с братом по бокам, Джуна впереди, Барсик на диване (он согласился сидеть ровно три секунды). Тётя Зина, которая уже ушла, не участвовала, но мы позвонили ей и сделали совместное селфи по видео.
— Улыбнитесь, — сказал брат, поднимая телефон. — Скажите «Спасибо, мама!».
— Спасибо, мама! — заорали мы.
Джуна залаяла. Барсик спрыгнул с дивана за секунду до фото — на снимке остался только его хвост. Но мама сказала: «Идеально. Хвост — это тоже часть кота».
Мы посмотрели на фото. Были счастливые лица, Джуна с высунутым языком, и хвост Барсика на заднем плане. Это было лучшее фото, которое у нас было.
Что мы поняли. Мораль (от Джуны).
День рождения мамы — это не про подарки и торты. Это про то, чтобы быть рядом, смеяться, обниматься и чувствовать тепло друг друга. Джуна это знает лучше всех — она приносит ёжика не ради игрушки, а чтобы мама улыбнулась. Барсик — он не дарит мух, он просто хочет быть частью праздника.
Мы не знаем, сколько ещё дней рождения мы встретим вместе. Но этот — мы запомним. С шариками, подгоревшими блинами, пирогом тёти Зины и хвостом Барсика на фото.
Мама сказала, что лучший подарок — мы сами. И мы поверили.
Потому что так и есть.
P.S. Джуна съела остатки блинов, когда мы не смотрели. Барсик съел сметану. Они тоже отпраздновали.