Если бы вам предложили говорить на всех языках мира, но навсегда лишиться своего, что бы вы выбрали? В глобальном мире мы забываем, как язык формирует нашу память и даже привычку называть себя - кажется, родной язык уже уступает место «более удобному» и превращается в красивый символ. «Миллиард.Татар» публикует колонку Елизаветы Лобовой, автора канала «Чай с татаркой».
Как татарский язык влияет на современную идентичность?
Сегодня татарская идентичность стоит на распутье. Направо пойдешь – на «татарский ренессанс» набредешь: орнаменты в масс-маркете, показы казанских дизайнеров, устаревшие слова в названиях брендов. Налево пойдешь – языковой кризис найдешь.
После реформы 2017 года татарский перестал быть обязательным для изучения. Это сразу отразилось на практике: школы постепенно начали от него отказываться, родители – выбирать «более прагматичный» русский язык, а молодые татары – все чаще отвечать смущенным молчанием на вопрос «Син татарча сөйләшәсеңме?» («По-татарски говоришь?»).
Для справки: в 2010 году на нем говорило около 4,2 млн человек. К 2021 году это число снизилось почти в полтора раза. Если динамика сохранится, татарский язык может исчезнуть уже через 45 лет. В теории это приведет к тому, что татарская идентичность отделится от своей языковой основы. Но здесь возникает главный вопрос - может ли культура существовать без языка, или она трансформируется в другую культуру?
Ответ на него определяется не только искренним желанием сохранить локальную цивилизацию, но и балансом между экономикой, государством и повседневными практиками. И каждая из этих сил ощутимо перетягивает идентичность в свою зону влияния.
Сценарий 1: Рынок побеждает. «Глокальный бренд»
Культура упрощается до легко распространяемых форм. По этому принципу работает любой рынок – он усиливает то, что проще продать.
В выигрыше остаются те, кому нужен узнаваемый визуальный код: дизайнеры, рестораторы, блогеры. Они создают продукт для широкой аудитории, не способной отличить татарский орнамент от башкирского, но готовой переплачивать за «этно-шик».
Язык, в отличие от тех же графических форм, в этот перечень не входит: его изучение требует времени и усилий, поэтому быстро «упаковать» его невозможно.
В результате формируется новая модель: идентичность как потребительский выбор. Товар, который можно быстро купить и продать: «Я татарка, потому что ношу серьги с кубэлэк (бабочка)». Язык в таком сценарии становится «культурным капиталом» узкого круга, как латынь – престижный, но мертвый.
Сценарий 2: Кто спасет язык: социальные сети или школа?
«И туган тел, и матур тел, әткәм-әнкәмнең теле!» («О родной язык, о красивый язык, язык отца и матери!»), – писал Габдулла Тукай, поэт, которого в Татарстане знает каждый. Красиво. Трогательно. Но что осталось от этого языка?
«Сегодня даже в деревнях молодежь чаще говорит по-русски. Поэтому будущее татарского языка будет решаться в городах…», – считает Данил Идиатуллин, руководитель онлайн-школы татарского языка «SKYTAT». Он верит в «ренессанс снизу»: визуальная культура может стать проводником к языку. Блогеры, тиктокеры, подкастеры сделают татарский модным, и государство подхватит этот тренд и вернет его обязательное изучение в школы.
Красивая картинка. Но что происходит на самом деле? Как сказала учитель татарского языка Гульсина Хисматова, «дети сейчас не знают даже базовых слов на татарском». По ее мнению, возрождение языка нужно начинать с первых авторитетов для ребенка – семьи и школы:
«Дети хотят говорить, но боятся ошибиться. Орнамент не научит спрягать глаголы. Если мы не вернем язык на улицы, "ренессанс" останется просто картинкой».
Здесь возникает социальный барьер. Похожая ситуация случалась и с другими культурами. Вспомним нашу ближайшую соседку – Башкирию. Из-за взрывной урбанизации русский язык там притупил популярность башкирского.
Но есть и противоположный пример – иврит. На протяжении веков он оставался языком религии и философии, пока лингвист Элиэзер Бен-Йехуда не начал его агрессивное продвижение в повседневной жизни. Благодаря этому в 1922 году британские власти, получившие мандат на управление Палестиной, официально признали его одним из трех официальных языков территории наряду с английским и арабским.
Городская жизнь ускоряет наш темп. Все должно быть удобным, особенно речь. А если язык требует усилий, его заменяют. Поэтому исчезновение татарского, к сожалению, – лишь результат системы, а не ее сбой.
Язык может выжить, только если будет находиться в тесной связи со средой своего существования.
Сценарий 3: «Сувенирный тупик»
А что станет, если язык не выживет? Тогда идентичность превратиться в сундук с декорациями, который открывают на праздник ради приличия. Раз в год мы съездим на Сабантуй, наденем тюбетейки и купим чак-чак. В остальные 364 дня язык будет молчать.
Гульсина Хисматова считает, что, хотя жители все чаще переходят на русский язык, они начинают переживать по этому поводу: «смешно да, татарин без языка, получается?»
Это самый безопасный сценарий, для государства, рынка и нас самих. Язык не запрещают, но и не развивают. Он вроде бы держится за фестивали, названия и сувениры. Но без живой речи все эти символы становятся пылящимися музейными этикетками.
Со временем татарский может исчезнуть совсем. И теперь красноречивее всего начинает звучать поговорка «Туган телне кадерләгән халык кадерле булыр» («Народ, который ценит свой язык, будет уважаемым»).
Как дальше будем?
Вероятнее всего, в ближайшие пять лет первый сценарий станет доминирующим, так как деньги идут туда, где есть быстрая отдача, да и федеральный центр не заинтересован в реальном двуязычии. Но это не приговор.
Даже в мире «глокального бренда» всегда есть место для личного выбора. Татарская идентичность не исчезнет – она трансформируется. Но во что? В живую культуру или красивую упаковку без содержания?
Ответ остается за каждым из нас. За нашей повседневностью: говорим ли мы на татарском с детьми, стыдимся корявого акцента и считаем ли язык частью себя.
И, наверное, это и есть главный прогноз: точного вывода не будет. Идентичность – это процесс, а не диагноз. Но если язык уходит из дома, он неминуемо остановится в витрине.
Подробнее: https://milliard.tatar/news/i-tugan-tel-i-matur-tel-tri-mogily-dlya-tatarskoi-identicnosti-9906