— Так, ключ на тринадцать у вас есть? — Гена стоял на пороге, держа в одной руке тяжелый красный ящик, в другой — рулон сантехнического льна.
— Какой ключ? — Женщина в халате с принтом из авокадо посмотрела на него так, будто он спросил про квантовую физику. — Я в сантехнике не разбираюсь. Я просто женщина.
— А я просто мужчина, — Гена вздохнул, переступая порог. — Но без ключа на тринадцать я смеситель не поменяю. Придется в ЖЭК звонить, они приедут через неделю, с бубном.
— Нет-нет! — она всплеснула руками, и широкий рукав халата задел вазу на тумбочке. Ваза опасно покачнулась. Гена инстинктивно выставил локоть, поймал её и поставил на место. — Ой, спасибо. Вы ловкий.
— Я не ловкий, я усталый. Где ванная?
— Прямо по коридору, вторая дверь. Только там у меня немного... бардак.
— Мне не бардак смотреть, мне трубы смотреть.
Гена прошел по коридору. Квартира была обычная, двушка в панельке, пахло жареным луком и каким-то сладковатым освежителем воздуха, от которого сразу начинало щипать в носу. В ванной действительно был бардак. На стиральной машине стояла корзина с бельем, на полке — три разных шампуня, расческа и почему-то флакон с зеленкой.
— Так, — Гена поставил ящик на пол, присел на корточки и заглянул под раковину. — Мда. Тут всё на ржавых муфтах. Я вам в заявке писал, что если трубы старые, надо менять всё, а не только смеситель.
— Я не читала заявку, — голос Марины доносился из коридора. — Мне диспетчер сказал, что придет мастер.
— Я мастер. И я вам говорю, что кран-букса тут, скорее всего, прикипела. Вы воду перекрывали?
— Вентиль?
— Ну да. Краник под раковиной. Синий и красный.
— Я думала, вы его перекроете.
Гена вылез из-под раковины, ударившись головой о хромированный сифон.
— Ауч. Слушайте, Марина... вас ведь Марина зовут? В заявке написано Марина.
— Да. А вы Геннадий?
— Гена. Геннадий — это когда я в паспорте или когда мама ругается. Так вот, Марина. Если я не перекрою воду, сейчас тут будет бассейн. У вас полотенцесушитель от стояка отключен?
— Нет.
— Значит, воду перекрывать в туалете. На стояке. Ключ на тринадцать, я повторяю, у вас есть?
— В ящике на кухне. Там, где специи.
Гена встал, отряхнул колени и пошел на кухню. Кухня была маленькой, но светлой. На столе стоял противень, накрытый полотенцем. От него шел такой запах, что у Гены предательски заурчало в животе.
— Это вы пекли? — он не удержался, дернул полотенце. Под ним лежали пирожки. С капустой.
— Да. С капустой и яйцом. Хотите? — Марина появилась в дверях, опираясь на косяк.
— Я на работе.
— Ну один пирожок. Вы такой худой. У вас щеки впали.
— У меня кость широкая, а щеки впали, потому что я обед пропустил. И я не ем на чужих кухнях.
— Почему на чужих? Мы уже знакомы. Вы мне вазу спасли.
— Это не знакомство, это техника безопасности. Дайте ключ.
Марина открыла ящик, порылась среди баночек с куркумой и паприкой, достала ржавый разводной ключ.
— Вот. Он тяжелый.
— То, что надо. — Гена взял ключ, взвесил его в руке. — А пирожки вы для кого пекли?
— Для себя. И для сестры. Она сейчас должна подъехать.
— Отлично. Значит, мне надо успеть до сестры.
Гена вернулся в ванную, залез под раковину. Металл был холодный и шершавый. Он нащупал вентиль, уперся ключом.
— Сейчас будет вода, — крикнул он. — Если польется — кричите!
— Я не буду кричать! Я боюсь воды!
— Тогда просто смотрите!
Гена дернул ключ. Вентиль не поддался. Он дернул сильнее, упираясь ногой в стенку шкафа. Раздался сухой, противный хруст.
— Ой, — сказал Гена.
— Что — ой? — Марина заглянула в ванную.
— Вентиль отломился.
— Как — отломился?
— Вот так. Ручка осталась у меня в руке, а шток — в трубе. Вода, кстати, не течет. Значит, повезло. Но теперь мне придется перекрывать весь стояк. А это значит, что у соседей сверху и снизу тоже воды не будет.
— Ой, Ген... то есть Гена. А соседи не будут ругаться?
— Будут. Особенно если у них стирка. Но у меня выбора нет. Вы ключ на тридцать два дайте. И тряпку.
Пока Гена возился в туалете, откручивая заглушку на стояке, Марина стояла рядом и рассказывала ему про свою жизнь. Гена слушал вполуха, отвечая односложно, но она не сдавалась.
— ...и вот он мне говорит: ты слишком много требуешь. А я ему говорю: я ничего не требую, я просто хочу, чтобы ты выносил мусор. Мусор, Гена! Это же пять минут!
— Угу, — Гена крутил заглушку. — Тяжело.
— Вот именно! А он говорит, что устает на работе. А я, значит, не устаю? Я в офисе сижу, у меня спина болит.
— У меня тоже спина болит, — буркнул Гена. — От того, что я в таких позах сижу. Всё, перекрыл. Теперь можно смеситель откручивать.
Он вернулся в ванную, взялся за старый смеситель. Тот был прикручен намертво. Гена пыхтел, ругался про себя, пот лил градом. Марина то уходила на кухню, то возвращалась, то приносила ему полотенце вытереть лицо, то просто стояла и смотрела.
— Кстати, — сказала она вдруг, когда Гена наконец сорвал гайку и старый смеситель с грохотом упал в раковину. — У меня сестра есть. Дарья.
— Поздравляю, — Гена начал отмывать резьбу от старого льна.
— Она развелась недавно. Тоже одна живет. Тоже сантехника не знает. У неё вообще ничего не работает. Розетки искрят, кран капает.
— Марина, я сантехник. Я знаю, как чинить трубы. Я не знаю, как чинить судьбы. Дайте мне новый смеситель, я его ставить буду.
— Ген, ну ты поешь. Пирожки стынут.
— Я не Ген. И я не ем.
— Ты злой.
— Я голодный. Это разные вещи.
Он взял новый смеситель, начал наматывать лен. Делал это быстро, привычно. Пальцы сами находили нужное положение.
— Вот, — он вкрутил смеситель, затянул гайки. — Открывайте воду в туалете. Потихоньку.
Марина сбегала в туалет, повернула вентиль (точнее, то, что от него осталось, с помощью плоскогубцев). Из нового смесителя бодро заструилась вода.
— Ура! — Марина захлопала в ладоши. — Вы волшебник!
— Я не волшебник, я просто ключом крутил. Две тысячи рублей.
— Две тысячи? — Марина поморщилась. — А я думала, пятьсот. В интернете написано, что замена смесителя — пятьсот.
— В интернете написано, что замена смесителя — пятьсот, если смеситель новый, трубы пластиковые, и вы сами всё принесли. А у меня тут ржавые муфты, вентиль отломился, и я стояк перекрывал. Это уже аварийные работы. Две тысячи.
— Ген, ну пожа...
— Марина. Две тысячи. Карта или наличные?
— Наличных нет.
— Перевод по номеру. Диктуйте.
Она продиктовала номер. Гена отправил чек.
— Всё, я пошел. Ящик заберу.
— Подожди! — она преградила ему путь в коридоре. — Дарья сейчас приедет. Она тебя увидит, вы познакомитесь...
— Марина, я устал. У меня еще две заявки. И спина болит.
— Пирожок возьми! — она сунула ему в руку бумажную салфетку, в которой был завернут горячий пирожок. — Ну пожалуйста. А то я обижусь.
Гена посмотрел на пирожок. Запах был невероятный.
— Ладно, — он сунул пирожок в карман куртки. — Но знакомиться я не буду.
— Хорошо-хорошо.
Гена вышел в подъезд. Лифт не работал, он спустился по лестнице, толкая перед собой тяжелый ящик. На улице было серо, моросил противный дождь. Он дошел до своей старой «Лады», открыл багажник, бросил туда ящик.
Сел за руль. Достал пирожок. Откусил. Капуста была сладковатая, яйцо крупное, тесто тонкое. Гена закрыл глаза и медленно жевал. Это было лучшее, что с ним случалось за день.
Телефон завибрировал. Новый заказ. Подача десять минут.
Он уже собирался заводить мотор, как вдруг в окно постучали. Гена вздрогнул, открыл глаза. Рядом с машиной стояла Марина. Она была уже не в халате, а в джинсах и свитере, и держала за руку другую женщину. Та была похожа на Марину, только волосы короче и взгляд более насмешливый.
Гена опустил стекло.
— Ген, — Марина заглянула в салон. — Это Дарья. Даш, это Гена. Он смеситель починил.
— Привет, — Дарья кивнула. — Марин, ты зачем меня сюда позвала? У меня собака одна дома, она обои дерет.
— Я думала, вы познакомитесь. Он хороший.
— Марин, он в рабочей одежде, от него пахнет ржавчиной и ленью.
— Это лен, — автоматически поправил Гена. — Сантехнический. Для резьбы.
Дарья усмехнулась.
— Слушай, мастер. А ты правда смеситель поменял? А то у меня на кухне тоже течет. Но я не хочу, чтобы ты приходил. Я сама вызову.
— Правильно, — кивнул Гена. — Сама вызови.
— Даш, ну ты чего? — Марина дернула сестру за рукав. — Он же свободен!
— Марин, отстань. — Дарья посмотрела на Гену. — Извини её. Она после развода немного кукухой поехала, всех подряд замуж выдает.
— Я не кукухой поехала! — возмутилась Марина. — Я просто хочу, чтобы у вас всё было хорошо!
— У меня всё хорошо. Мне собака важнее. — Дарья повернулась к Гене. — Слушай, а ты не знаешь, где тут круглосуточный зоомагазин? Мне корм специальный нужен.
— На Ленина, за углом, — сказал Гена. — Но они до десяти работают. Сейчас восемь. Успеваете.
— Спасибо. — Дарья махнула рукой. — Пока, Марин. Я поехала.
Она развернулась и быстро пошла к своей машине, припаркованной у подъезда. Марина осталась стоять у окна «Лады».
— Ну вот, — сказала она тихо. — Опять ничего не вышло.
— Марина, — Гена вздохнул. — Вам сколько лет?
— Тридцать пять.
— Вот и живите. Не надо меня ни с кем знакомить. Я вам смеситель поменял, пирожок съел. Мы в расчете.
— Ты правда не хочешь со мной чай попить? — она посмотрела на него так, что Гена на секунду забыл про больную спину. В её глазах не было той навязчивой matchmaking-энергии, была просто усталость. Обычная, человеческая усталость.
— Марина, — Гена сказал мягче. — У меня через десять минут заказ в другом конце города. Если я опоздаю, мне рейтинг снизят. А рейтинг — это хлеб.
— Понятно, — она кивнула, отступая от машины. — Ну езжай. Спасибо за смеситель.
— Не за что. И пирожки у вас хорошие.
Она слабо улыбнулась и пошла обратно в подъезд. Гена смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью.
Потом он завел мотор. Дворники хрипло размазали капли по стеклу. Он включил поворотник и выехал со двора.
Телефон снова пискнул. Гена посмотрел на экран. Адрес был действительно в другом конце города. Пробки, дождь, нервный клиент. Обычный вторник.
Он усмехнулся, достал из кармана вторую половину пирожка и откусил. Вкусно было.
