Страшная тайна кроется в вопросе действительного происхождения святого и благоверного князя Александра Невского. Официальная пропаганда сделала его святым и великим полководцем.
Он официально не проиграл ни одного сражения с ворогами. Я гордился этим человеком с юности. Но зачем идти против фактов, какими бы нелицеприятными они ни были.
В предыдущем очерке мы остановились на том, что по странной случайности у потомков родных братьев Александра Невского и его брата Андрея оказались разные ДНК-гаплогруппы. В данном очерке будет предложена версия, объясняющая этот странный казус.
Согласно последним данным ДНК-исследований, останки сына Александра Невского Дмитрия подтвердили ДНК-гаплогруппу N1а (до 2008 года – это N1c1), то есть финно-угорская и балтийская. Все бы ничего, да вот только это не является стопроцентным доказательством. Ведь изучавшие ДНК останков этого князя подтвердили всего лишь вероятность того, что это были именно останки Дмитрия, а не какого-то другого. То есть не факт. А ведь линия Дмитрия является тупиковой. Не от Дмитрия пошло наследование престола России Рюриковичами, а от Даниила Московского – младшего сына Невского.
Более того. Как объясняют официалы:
А ведь проверка ДНК Александра Невского и Даниила Московского возможно могла бы поставить точку в этом вопросе, хотя и не на сто процентов. Где гарантия, что ученые не перепутают останки?
Тем более что сама официальная наука связывает проблему идентификации Невского и его сына Даниила с такими проблемами, как:
Ну и наконец, вероятно самое главное:
В этой связи хотелось бы отметить, что с останками Невского, как и его сына Даниила, не все в порядке. А этические соображения - всего лишь выдуманная причина о святости.
Если церковь не разрешает, значит, в этом есть какая-то загадка!!!
Но если отбросить все искусственно созданные препоны, то разность гаплогрупп между потомками Александра Невского и его брата Андрея может проистекать по причине их неродственного друг к другу происхождения.
Для начала имеется мнение, что Андрей вообще был старшим братом, а не младшим, как нам утверждает официальная версия истории.
О том, что ханше в Каракоруме приглянулся больше Андрей, а не Александр, на мой взгляд, не является истиной в последней инстанции (художественный вымысел). Да и по сравнению с Киевом, Владимирское княжество было также как и Киевское сильно потрепано с учетом версии о татаро-монгольском нашествии. Владимир в 1238 году был стерт с лица земли и к 1252 году вряд ли восстановлен. А вообще кто сказал, что Владимир на Клязьме был старшим столом, а не Киев?
Необходимо вспомнить об отсутствии логики, к примеру в переезде Ярослава Всеволодовича – отца Андрея и Александра из Киева в 1238 году, который был в нормальном состоянии, в стертый с лица земли Владимир. Хотя, по другой версии, Ярослав был выгнан из Киева князем Владимиром Рюриковичем или вообще появился во Владимирских землях, придя из Новгорода.
Впрочем, в фигуре так называемого «отца» Александра Невского и его брата Андрея Ярослава и кроется на мой взгляд разгадка многих вопросов.
Кстати, имеется мнение, объясняющее, почему владимирский стол достался Андрею, а не Александру. Братья приехали к Батыю с завещанием Ярослава Всеволодовича, в котором Андрей должен был сесть на стол во Владимире. Батый покачал головой и отправил восвояси обоих братьев на суд в Каракорум.
В столице «Монгольской» империи ханша Огуль Гаймыш, которую хан Мункэ называл в беседе с Рубруком и в письме к королю Людовику, «злейшей из ведьм» и «более подлой, чем собака», исполнила завещание Ярослава.
Но вернемся поподробнее к Ярославу и его семейной жизни. Оказывается, Ярослав носил второе имя Федор. Тогда князья носили по два имени, чтобы их не сглазили. Но идем далее. У Ярослава был старший сын по имени Федор, который все время находился с будущим Александром Невским в одной связке, но который так уж удачно умер то ли в 13, то ли в 14 лет, аккурат накануне свадьбы, для которой уже даже мёда успели наварить.
Кстати, очень странно, что по официальной версии мать Федора, Феодосия, была похоронена в 1244 году рядом со своим сыном Федором в Новгороде, а не рядом со своим мужем Ярославом во Владимире.
Хотя согласно владимирскому описанию гробов сказано, что мать и сын лежат в храме великомученика Георгия - в городе Владимире. А вот в новгородском Юрьевском монастыре на их могиле дата смерти матери указана — 1241 год. Не являются ли надгробия поддельными?
Неужели Ярослав на самом деле умер в 1233 году, а Федора как отдельной личности вообще не существовало? Но тогда чьим сыном был Александр Невский и его братья? А действительно, Ярослав как-то удалился со страниц летописей после 1233 года. Правда, один раз в летописях проявился его поход на Каменец в 1139 году, где он пленил жену Михаила Черниговского.
Все это странно сочетается с предшествующим разгромом северо-восточной Руси Батыем.
Даже Н. Карамзин в этом сомневался:
«Удивительно, как мог великий князь в такое бурное время идти из Владимира Суздальского в нынешнюю Подольскую губернию!»
Но перейдем к другим странностям. Итак, мы выяснили, что князь Федор был фантомом. Но тогда возникает вопрос: а был ли Александр вообще сыном Ярослава? Ведь в летописях он до 1233 года проходит в связке с несуществующим братом Федором. Кстати, Андрей появился в летописях вообще после «монгольского» нашествия.
Небезынтересно будет напомнить о том, что по официальной версии Невский считается приемным сыном Батыя и побратимом Сартака. Мог ли удельный князь порабощенной земли занять такое положение у своего сюзерена? Но продолжим. Мы подходим к вопросу, почему у Рюриковичей разные гаплогруппы и как это может быть связано с личной жизнью Ярослава Всеволодовича.
Оказывается, у таких потомков Всеволода (сына Ярослава Мудрого), как Изяслав Ингваревич Луцкий и Дмитрий Александрович (сын Александра Невского), которые приходятся друг другу пятиюродными братьями, разные гаплогруппы R1а и N1а, соответственно.
По официальной версии, у Александра Невского и у Андрея отцом был Ярослав Всеволодович, а матерью - Феодосия Мстиславовна.
Общепринято считать матерью обоих братьев дочь Мстислава Удатного. У Феодосии было первое имя Ростислава.
В 1214 или в 1213 году ее выдали замуж за Ярослава Всеволодовича. После Липецкой битвы, в которой Ярослав Всеволодович и его тесть Мстислав были на разных сторонах, Ростислава была возвращена в отчий дом по причине того, что муж (Ярослав) относился к ней как к рабе. А в 1218 году она якобы вернулась к мужу обратно. И уже с 1219 - 1220 годов начала рожать Ярославу детей. Но что характерно, письменных данных о том, что Ростислава после размолвки вернулась к Ярославу, нет. Кстати, почему первый ребенок родился у дочери Мстислава от Ярослава только на 7 или 6 год после их женитьбы? А потом она стала рожать детей с завидным постоянством.
Но это еще не все. Оказывается, Ростислава Мстиславовна была не первой, а второй женой Ярослава Всеволодовича.
Первой была некая половчанка, дочь Юрия Кончаковича, которая оказалась бездетной. На это обстоятельство указывает, как Воскресенская летопись, так и В. Н. Татищев. Но что характерно, у Ростиславы почему-то перед смертью появилось третье имя – Евфросиния.
Имеется версия, что у Ярослава была и третья супруга – дочь рязанского князя Игоря Всеволодовича (Н. А. фон Баумгартен и П. В. Долгоруков).
Хотя есть мнение, что за именем рязанской княжны скрывалась другая дочь князя Мстислава Удатного. То есть Ярослав был женат два раза на родных дочерях Мстислава Удатного, князя Смоленского.
Отечественный историк В. А. Кучкин в своей монографии «Александр Невский — государственный деятель и полководец средневековой Руси», возражая против наличия в качестве третьей жены Ярослава Всеволодовича рязанской княжны, посчитал, что такое невозможно по следующим двум причинам.
Во-первых, она была слишком возрастной для брака (не факт – будущая Ольга Святая за князя Игоря тоже выходила замуж не молодицей).
И во-вторых:
«…С малой родиной человек сохраняет связь всю жизнь.»
А жена Ярослава Всеволодовича по ходу жизни не проявляла никакого интереса к Рязани. А Новгород, напротив, посещала достаточно часто. Жила там и с мужем, и без.
То же не факт. В то время, если верить реальности «татаро-монгольского» нашествия, то Рязань была разрушена. Куда княгине было ехать. Да и при посещении тех мест она могла попасть в лапы злым «степнякам». Вот и сидела она безвылазно.
В связи с изложенным выше возникают сомнения, что Ярослав вообще был биологическим отцом «своих» детей. Ведь, судя по всему, два его первых брака были бездетными
Впрочем, для опровержения того, что матерью Александра Невского и Андрея была Ростислава Мстиславовна – дочь Мстислава Удатного, следует обратить внимание на очень важное обстоятельство. Церковь запрещала в то время браки до шестой степени родства (В.В. Долгов «Родители Александра Невского в отечественной историографии и генеалогии»). А в 1250 году родной брат Александра Невского Андрей женился на дочери Даниила Галицкого Анастасии.
Даниил же был женат на дочери Мстислава Удатного в свою очередь – Анне. То есть женой Андрея, который был внуком Мстислава Удатного, стала внучка Мстислава Удатного. Но в таком случае брак Андрея был бы запрещен церковью, так как он со своей женой состоял явно не в 7-й степени родства, а гораздо ближе.
А если брак Андрея все же состоялся, то Андрей как минимум не мог быть рожден дочерью Мстислава Удатного и, соответственно, братом Александра Невского. На это указывают и разность гаплогрупп между потомками обоих «братьев».
Поэтому является или не является выдумкой так называемая альтернативная точка зрения Нестеренко относительно биологической способности Ярослава зачинать детей, в этом вопросе уже не имеет никакого отношения. Гаплогруппы у потомков Александра и Андрея все-таки разные, и от этого никуда не деться. Другое дело - как такое получилось. Но увы. Пока не найдено свидетельских показаний того откуда рога произрастают.
Кроме того, косвенным доказательством того, что Александр не был внуком Мстислава Удатного является факт того, что в первой редакции Жития Александра Невского, написанного через несколько веков после жизни князя, он указан внуком Всеволода, но не указан внуком Мстислава. А вот в более поздних редакциях Жития его генеалогию пытались подредактировать, назвав его внуком Мстислава.
Ни в коем случае не намеревался оскорбить память великого князя. Но сомнения более чем достаточны, чтобы их не замечать.