Люди несли деньги в МММ не потому, что были глупыми, им просто очень хотелось поверить, что нищета 90-х наконец закончится
В 1994 году в России появилась реклама, которую знали даже те, кто вообще не понимал, что такое акции, на экране обычный мужик Лёня Голубков покупал жене сапоги, рассуждал про прибыль и выглядел так, будто внезапно нашёл секрет нормальной жизни, не банкир, не профессор, не человек из дорогого кабинета, просто свой парень, которому “повезло”
И вот это было главным ударом МММ, Сергей Мавроди продавал не бумаги, он продавал ощущение, что простой человек тоже может выскочить из бедности, если успеет зайти вовремя
Страна только что пережила развал привычного мира, зарплаты обесценивались, цены прыгали, сбережения исчезали, люди не понимали, во что теперь вообще можно верить, а тут по телевизору каждый день показывают понятную сказку: вложил — получил больше, купил билет МММ — стал чуть ближе к новой жизни, не к роскоши даже, а к чему-то совсем бытовому: сапоги, квартира, поездка, спокойствие
На этом и держалась магия
МММ выглядела не как мутная схема, а как народный лифт
Очереди, офисы, разговоры на кухнях, знакомые, которые “уже вывели деньги”, самое опасное в пирамиде — момент, когда первые люди действительно получают прибыль, после этого объяснять риски почти бесполезно: человек видит не математику, а соседа, который вчера был таким же бедным, а сегодня купил телевизор
По разным оценкам, через МММ прошли миллионы вкладчиков, акции и билеты росли в цене с бешеной скоростью, а вера в Мавроди стала почти отдельной религией 90-х, в какой-то момент люди покупали уже не финансовый инструмент, а место в очереди за чудом и чем больше вокруг говорили “надо успеть”, тем труднее было остановиться
Когда всё рухнуло, люди остались не просто без денег, у многих забрали последнюю иллюзию, что где-то существует короткая дверь в нормальную жизнь, особенно больно было тем, кто вкладывал не лишнее, а последнее: накопления, деньги от продажи вещей, семейные заначки, всё, что должно было стать подушкой безопасности
Самое жуткое в этой истории не то, что финансовая пирамида обманула миллионы, а то, что она говорила с ними человеческим языком
Не “инвестиционный продукт”
Не “доходность”. А: куплю жене сапоги
