За сорок лет на участке я насмотрелся, как теряются и находятся животные, и всякий раз дивлюсь, какими путями. Расскажу про козу, что пропала на выпасе, а отыскалась в чужом селе, в чужом стаде — и опознали её по одной приметинке, какую только хозяйка и знала. Не пропади у козы эта особинка — так и осталась бы она у чужих людей.
Пропала коза
Жила у нас бабка Авдотья, держала козу — Белку. Белую, ладную, с чёрным ушком — вот это чёрное ухо одно при белой-то голове и было её особой приметой. Авдотья Белку доила, молочком жила, козой своей дорожила.
Пасли у нас коз общим стадом — выгоняли всё село на луга, пастух приглядывал. И вот в один день стадо пригнали под вечер, бабы своих коз разбирают — а Авдотьиной Белки нет. Пастух руками разводит: была, мол, паслась, а как недосчитались — не уследил, стадо большое, разбрелись по кустам. То ли отбилась Белка, то ли в лес забрела, то ли к другому стаду пристала — поди знай.
Авдотья — в слёзы. Искали по лугам, по перелескам, звали — нет Белки. День прошёл, другой. Бабка совсем извелась: коза — кормилица, и жалко её, привязалась. Думали уж — пропала коза, либо зверь задрал, либо увёл кто. Ко мне Авдотья прибегала: не видал ли кто белой козы с чёрным ухом? Не видал, говорю. Расстроилась бабка вконец.
Слух из соседнего села
И вот через недельку доходит до нас слушок. Заехал мужик из соседнего села, что за лугами, вёрст за восемь, и за разговором обмолвился: а у нас, мол, в стаде коза лишняя завелась. Прибилась с неделю назад белая коза, чужая, ничья — паслась с нашими, домой за нашими пошла, так и живёт. Хозяина нет, доят её соседи, не пропадать же молоку.
Авдотья как услыхала — встрепенулась: а ну как моя Белка?! Описала мужику: белая, складная. А мужик плечами жмёт: белых коз много, у нас полстада белых, как разберёшь, твоя или нет. Чужая прибилась — да чья она, кто ж докажет. И впрямь — приедешь, а там десяток белых коз, и все на одно лицо, не отличишь. Как свою-то признать да доказать, что твоя?
Тут Авдотья ко мне: «Андрей Петрович, поедем со мной, ты человек уважаемый, в скотине разбираешься, поможешь. А ну как и впрямь Белка моя там, у чужих?» Я и сам подумал: дело-то спорное, надо разобраться по совести. Чужую козу заберёшь — нехорошо, а свою у чужих оставишь — обидно. Тут нужен глаз да доказательство, чтоб по справедливости вышло, без обиды для обеих сторон.
— Поедем, Авдотья, — говорю. — Поглядим. Коли твоя — докажем чин по чину, чтоб никто не спорил. А коли обозналась — не взыщи, чужого брать не станем.
Поехали опознавать
Ну, поехал я с Авдотьей в то село. Приходим к стаду — а там и правда коз белых видимо-невидимо, пасутся, и среди них чужая, что прибилась. Соседи, что её приютили, вышли: вот, мол, коза-приблуда, доказывайте, коли ваша. А как докажешь? Белые все, похожие.
Стали мы ту приблудную козу разглядывать. Подошёл я, оглядел со всех сторон, в морду заглянул. И вижу — ба, да у неё чёрное ушко! Одно ухо чёрное при белой-белой голове — точь-в-точь как Авдотья дома сказывала, наперёд, ещё не видя козы. Я Авдотье говорю, а сам уж улыбаюсь:
— Гляди-ка, бабка. Твоя примета? Чёрное ухо при белой голове?
Авдотья как глянула — так и обмерла, руки к груди прижала, а потом к козе кинулась:
— Белка! Белочка моя родная! Она, она самая! Вот и ушко чёрное, моё, приметное! Нашлась, кормилица!
И козу обнимает, к себе прижимает, плачет в три ручья — теперь уж от радости. А коза-то — узнала хозяйку! Не чужую почуяла, а свою. Заблеяла тонко, призывно, к Авдотье потянулась, мордой ей в плечо тычется, ластится, прыгает вокруг. Я на это гляжу и думаю: вот и весь спор. Тут не белой мастью доказывать — тут сама коза за хозяйку всё сказала. И примета сошлась, какую чужой бы не знал, и животина свою признала, обрадовалась до самозабвения. Никаких сомнений — Авдотьина Белка, кровная.
Доказали — не подкопаешься
Соседи, что козу приютили, поглядели на это дело — и вопросов не осталось. И ухо чёрное — приметина особая, какую чужой бы не знал, а Авдотья наперёд назвала. И коза хозяйку признала, к ней рвётся. Всё сошлось, всё чисто. Отдали Белку без спора, по совести — что ж чужое держать, раз хозяйка нашлась да доказала.
— Забирай, бабка, свою козу, — говорят. — Видать, и впрямь твоя, вон как радуется. А мы её, не серчай, по-доброму доили, не обижали, не пропадать же скотине бесхозной.
Авдотья их благодарит — и за то, что приветили козу, не дали сгинуть, и что отдают честь по чести. А Белка уж за хозяйкой бежит, не оглядывается — домой, домой!
Чем кончилось
Привезли мы Белку домой. Уж как она по двору своему ходила, всё обнюхивала, по углам тыкалась, радовалась — вернулась, родная! И Авдотья нарадоваться не могла: и козу нашла, и молочко своё опять на столе, и душа на месте, успокоилась. Доит Белку по сей день, а чёрное ушко её теперь нет-нет да и поцелует, погладит — выручила приметина, спасла, нашлась по ней коза.
Я к чему рассказываю. Иной раз пропажа находится далеко, у чужих людей, и как свою признать — вопрос. А выручает мелочь, особинка: пятнышко, ушко, шрамчик, повадка — то, что только хозяин и знает. Примечайте своих животных, их особые чёрточки. Глядишь, по такой чёрточке и отыщется потеряшка, и докажете, что ваш.
Такие истории про возвращения я особенно люблю — их у меня за сорок лет накопилось немало. Здесь, на канале, и рассказываю по одной. Заходите ещё. А у вас находили потерявшееся животное по какой-нибудь особой примете — по пятнышку, по шраму, по повадке? Поделитесь в комментариях — почитаю с интересом, такие истории всегда греют.