За сорок лет на участке я разгадал немало звериных загадок, но эта — из самых трогательных. Долго мы не могли понять, куда домашний, сытый кот таскает еду из дому. А когда дознались — у всей деревни ком в горле встал. Потому что этот кот, оказалось, делал то, до чего иной человек не додумается.
Кот, который воровал еду
Жила у нас хозяйка Антонина, женщина добрая, и кот при ней — Тихон. Серый, упитанный, гладкий, сытый — Антонина его не обижала, кормила от пуза, миска всегда полная. И вот стала Антонина замечать странность. Положит коту в миску кусок — мяса там, или рыбки, или колбаски, — а кусок-то и пропадает. Но не съеденный: Тихон тут же, рядом, не голодный, к своей миске и не притронулся. А кусок исчез.
Сперва думала — обозналась, забыла. Потом приметила: Тихон берёт кусок в зубы — и тащит вон со двора, через дыру в заборе, куда-то по улице. И возвращается уже без него, налегке. И так раз за разом: дашь ему еду — он зубами хвать и понёс. Свою же еду, заметьте, уносит — а сам потом другую просит.
— Андрей Петрович, — Антонина мне при встрече, — что за напасть? Кот еду из дому ворует и куда-то носит. Не пойму, к чему это. Может, заболел чем, может, блажь какая кошачья?
Задумался я. Не блажь это, чую. Что-то за этим есть. Кот не зря еду таскает — кому-то носит. Только кому?
Решили проследить
Любопытно мне стало — да и Антонине тоже. Решили мы за Тихоном проследить, куда он гостинцы свои носит. Дала Антонина коту кусок, тот по обыкновению — в зубы и за калитку. А мы тихонько следом, поодаль, чтоб не спугнуть.
Повёл нас Тихон по улице, важно, с куском в зубах, не торопясь. Дошёл до дальнего краю, до старой покосившейся избёнки, что на отшибе стояла. И — шасть в подворотню, во двор. Мы за ним заглянули осторожно. А Тихон через приоткрытую дверь — прямо в избу. Переглянулись мы с Антониной: это ж дом деда Луки. Жил там старик, одинокий, древний, болезный — мы его и не видали почти, он из дому-то не выходил, лежал больше. Сами решились войти следом — мало ли, что там.
Что мы увидели
Заходим в избу — а там картина, какую я не скоро забуду. Лежит дед Лука на кровати, под стареньким одеялом, старый, немощный, высохший весь, встать не может — ноги отказали, лежачий, один как перст. Помочь некому: дети, говорят, где-то далеко, в городах, не пишут, не едут, а соседи и не знали толком, что старик совсем слёг. Изба бедная, нетопленая, холодная, пусто и голо, на столе — крошки да пустая кружка. А на краю кровати сидит наш Тихон — и бережно кладёт деду прямо к слабой руке принесённый кусок мяса. Тычется в ладонь мордой, мурлычет громко, ласково, будто подбадривает: ешь, мол, дедушка. А дед дрожащей рукой кота гладит по серой спинке и приговаривает чуть слышно:
— Принёс, кормилец ты мой… Каждый-то день носишь… Что б я без тебя делал, Тиша. Один ты меня и навещаешь, один и не забыл. Спаситель.
У меня аж в горле перехватило, ком встал. Вот оно что! Вот куда Тихон еду таскал! Тихон, наш сытый домашний кот, прознал откуда-то про одинокого больного старика, что лежит голодный и беспомощный, — и стал носить ему свою еду. Своё, кошачье, отрывал и нёс деду. Каждый день. Месяцами, может. Кот старика подкармливал и проведывал — единственный, кто к деду Луке ходил. Единственная живая душа.
Антонина расплакалась тут же. И я, грешным делом, отвернулся.
Как кот это понял
До сих пор не возьму в толк, как Тихон до этого дошёл, как прознал про деда. То ли мимо шёл, услыхал стон через окошко, заглянул. То ли почуял своим кошачьим чутьём, что в той избе кому-то худо, кто-то слабый и голодный. Кошки, они ведь чувствуют чужую беду острее нас. Так или иначе, прибился Тихон к одинокому старику, пожалел его по-своему, по-кошачьи — и стал делиться единственным, что у кота есть: едой да теплом. Лежал у деда на груди, грел, мурлыкал, а из дому ему гостинцы таскал. Сам додумался, что старику плохо, что надо помочь. Кот — додумался. А люди, соседи, рядом жили — и не знали, не ведали, что старик голодает в двух шагах.
Стыдно нам стало, всем, до краски в лице. Кот нас, людей, совестью укорил, сам того не желая, не ведая. Живёт старик один, голодает, погибает потихоньку — а соседи через два двора и не знают, не чешутся. Зато кот узнал. Кот не прошёл мимо.
Чем кончилось
С того дня деда Луку без призора не оставили. Антонина первая взялась — стала ему еду носить, по-человечески, горячее, прибиралась у него. Соседи подключились, как узнали, — кто дров принесёт, кто врача из райцентра вызвал (я фельдшера привёз, деда осмотрели, подлечили, чем смогли). Навещать стали, не бросили больше. Ожил дед Лука — и не столько от лекарств, сколько от того, что не один он теперь, что вспомнили о нём, хватились.
А Тихон по-прежнему к нему ходил, проведывал своего друга, на груди грелся. Только теперь уж не голодного деда подкармливал, а просто в гости заглядывал, по-приятельски. Дело своё, можно сказать, сделал — людей расшевелил.
Я к чему рассказываю. Иной раз зверь оказывается человечнее человека. Кот пожалел одинокого старика, делился последним, навещал — а мы, люди, рядом жили и не замечали чужой беды. Хорошо хоть, кот носом нас в неё ткнул. Оглянитесь, может, и рядом с вами есть кто-то одинокий, кого давно никто не проведывал.
Такие истории — где за звериной загадкой открывается что-то, что и нас, людей, уму-разуму учит, — я тут, на канале, и собираю. Заходите ещё, у меня их за сорок лет немало. А вы верите, что животные способны на такое сострадание? Поделитесь в комментариях — мне очень важно ваше слово.