Большое интервью нападающего "Металлурга" Дмитрия Силантьева.
— Как здоровье? Как восстановление?
Силантьев: Восстановление идет хорошо. Здоровье богатырское. Должен к 1-ому августа быть готов.
— В своём телеграм-канале вы опубликовали фото с рыбалки. На что ловили?
Силантьев: Мы ловили на Истре, ходили на подлещика, хотели леща, но получили подлещика. Ходили в 4 утра.
— Какую следующую команду хотели бы видеть после «Металлурга»?
Силантьев: Хочу остаться в Магнитке, в «Металлурге».
— Каким спортом занимаетесь?
Силантьев: Я, ну, я не то что занимаюсь, как бы. У нас есть там столы настольные. В Москве у меня друзья есть, и мы иногда по 2 часа играем, да, настольный теннис. Турниры организовываем там между собой. Ну, активно, в принципе. Мне очень нравится этот вид спорта. Причём после него у меня есть такое чувство, как будто добавляется координация, реакция, и на льду это реально чувствуется.
— А шахматы?
Силантьев: Шахматы — не моё.
— Ты ведь можешь петь! Дмитрий, а мы вот вам плакаты пишем, рисуем, на трибунах сидим. Вы их со льда видите? Может быть, уже кого-то там узнаёте, что вы с одними и теми же плакатами по городам ездите?
Силантьев: Если честно, плакаты больше всего видно на раскатках. Я, может быть, я, можно сказать, всегда смотрю, когда там детишки рисуют, всегда читаю. Вот. Конечно, это всегда приятно, и внимание, и поддержка — мне всегда это нравится.
— Есть ли у тебя какой-то болельщик, с которым ты прям очень хорошо общаешься, в хороших отношениях?
Силантьев: Наверное, таких нет.
— Что же, прям ни одного болельщика такого нет?
Силантьев: Если честно, я никогда, почти, не буду врать, ну, почти никогда не игнорю человека, кто мне пишет, и всегда стараюсь каждому отвечать. Поэтому в этом плане я очень открыт и, ну, всегда отвечаю. Спасибо. Кстати, видел этот плакат на видео, вроде. Вот когда болельщики, да, готовили плакат. Ну и много такое большое видео под 3 минуты, где перед игрой и во время игры показывали все плакаты. Вот, и это было очень приятно. Спасибо.
— Дим, где-то читала, что вы в «Металлург» попали, потому что направили видео Разину, и он вас принял именно таким образом. Расскажите, пожалуйста, что вы почувствовали, когда вам оффер прислали, что вас взяли в «Металлург»?
Силантьев: Спасибо за вопрос. Там получилась такая история, очень интересная, на самом деле. Потому что разные паблики, они по-разному, ну, пишут, разные издания. Поэтому как было? Появился вариант с «Металлургом», меня попросили сделать видео, нарезку. Первый раз я нарезал всех своих голов там за этот сезон, там, какой я в порядке. Вот. Потом мне сказали, что, ну, это не нужно, нарежь просто одну игру, выбери одну игру. Я выбрал самую лучшую, конечно. Вот. Забил там два гола. Вот. Нарезал. Мне жена помогала всё это склеить, потому что я этим вообще не занимаюсь и не умею. Вот. Всё, мы отослали, получается, видео. Проходит, наверное, 2–3 дня. Мне звонит мой агент, который этими вопросами занимается. Вот, говорит: «Присылай документы, мы подписываем просмотровый контракт». Ну, я сразу: «Ура!» Ну, классно было, потому что это был мой первый шанс в КХЛ, и, ну, эмоции были такие очень-очень положительные, и было классно. Вечером мы туда поужинали. Ну, вкусно очень. Вот. Так что, ну, с этого всё начиналось.
— Почему номер 14?
Силантьев: Хороший вопрос. Когда, ну, за год до «Металлурга» я играл в ВХЛ, в Рязани, вот, у меня был там 15-й номер. До этого я играл под 10-м номером. Вот. 10-й номер — Сергей Валерьевич у нас, хозяин, его вывели. Хотя я сначала говорю, ну, меня спрашивают номер, я говорю: «10-й». Они говорят: «Нет, он занят». Вот. А я, если честно, ну, спрашивал, ну, говорил, я просто даже не знал, что его вывели. Вот. 15-й был уже занят. Ну, 16-й как-то мне не очень понравился. Взял 14-й. Не прогадал.
— В одном из интервью я читала, что к 34 годам вы хотите стать легендарным хоккеистом и быть примером для молодёжи. Вот, подскажите, пожалуйста, а кто для вас такой ориентир был в юности и ориентир сейчас?
Силантьев: Спасибо за вопрос. Я, да, я говорил так, что, ну, меня спрашивали: «Кем ты хочешь быть в хоккее? Ну, на каком уровне хочешь играть через 10 лет?» Вот. Это было, получается, мне 24 года, это, наверное, после Кубка интервью было. Я сказал: «Да, легендарным игроком. Конечно, хочется быть в истории «Металлурга», чтобы меня и запомнили. Вот. И да, и для детей, которые хотят быть на высоком уровне, они должны читать и все интервью интересные, чтобы всё равно развиваться, и какая-то, чтобы мотивация была, какие-то факты, чтобы проходить через это всё. Вот. У меня непростые периоды были. Вот. И немногие знают многого. Ну, не всё я могу рассказать, как что было, но обязательно это время придёт. Вот. Если честно, вот такого ориентира, чтобы я как кумир, у меня никогда не было. Вот. Я старался смотреть за многими игроками, не только на льду, но и в тренажёрном зале. Потому что тренажёрный зал, как я попал в КХЛ, я понял, что это очень важно для спортсмена, и начал много, ну, углубляться и смотреть, что как лучше делать. Вот. И, ну, на самом деле ориентира не было. Вот, наверное, единственное, на кого я более-менее как больше смотрю, это, наверное, Кирилл Капризов. Потому что он, ну, прошёл через всё в КХЛ, он и выиграл Кубок, и стал лучшим игроком КХЛ в сезоне. И вовремя, я считаю.
— Кирилл Капризов прошёл, но вы нет.
Силантьев: Да. Вовремя ещё уехал в НХЛ. И поэтому он сейчас добивается таких результатов.
— Допустим, у вас есть предложение и полный карт-бланш, в любую команду НХЛ вы можете попасть прямо сейчас. Все любим «Металлург», понятное дело, но вот гипотетически. Какая команда была бы и почему?
Силантьев: Спасибо за вопрос. Зависит полный карт-бланш. Не знаю, ну, наверное, пусть будет так, как «Каролина» выиграла, значит, она сейчас считается сильнейшая. Наверное, выберу её.
— А какое у вас любимое блюдо?
Силантьев: Это самый лучший вопрос. Любимое блюдо... Пусть будет, особенно после сезона, когда ты приезжаешь домой, пусть это будут бутерброды.
— Что делает с вами Андрей Разин в раздевалке, когда мы летим 0:2 в первом периоде, и, выходя на лёд во втором, мы выигрываем 4:2?
Силантьев: Тут две идеи, если что. Ну, это довольно частая такая у нас, пусть будет, традиция, когда мы, допустим, проигрываем, а потом просто, допустим, 4:2. Ну, что с нами делают? Наставление. На него вешали микрофон, там было слышно, что с вами делают. Примерно так и происходит. Да, ну, могут накричать, могут наорать. Да нет, на самом деле, бывают такие игры, когда ты тяжёлый, ты, ну, плохо восстанавливаешься, когда накопительный эффект бывает. Иногда нужно разбудить. Чем Андрей Владимирович иногда и занимается. Поэтому вот у нас 68 игр в регулярном чемпионате, и это немало, можно сказать. У нас игры там через день, через 2 дня, и, ну, времени на восстановление всё равно не очень хватает, потому что там перелёт, там ты плохо поспал после игры, потому что, ну, ты, как это сказать, ну, тебя энергия хлещет после игры. Вот. Поэтому иногда нужно растормошить, так сказать, людей. Вот. И ну, это нормально. То есть там никаких границ не переходит, просто словесно тебя.
— А вот, насколько он вообще, Андрей Владимирович, насколько он вот как, ну, его прекрасные пресс-конференции многие цитируют, он там много шутит, бывает серьёзным, жёстким. Насколько он вот соответствует тому, что мы видим в инфополе?
Силантьев: Ну, начнём с того, что он честный, да. То есть то, что происходит на пресс-конференции, у нас примерно такое же и в раздевалке. То есть он это там не придумывает, не выдумывает, а иногда это прям, ну, у нас в раздевалке такое же именно, какие-то мотивационные речи, когда это нужно. Поэтому честный мотиватор.
— Тебе пихал когда-нибудь лично?
Силантьев: Конечно.
— Не помнишь, за что?
Силантьев: Ни разу.
— Дим, а вот пятёрка мечты, с кем бы вот, может быть, казалось, что вот, ну, вот с этими, как бы, ребятами вообще всех порвём?
Силантьев: Вообще берём всех игроков? Ну. Включая тех, кто завязал. Не знаю. Ну, наверное, ну, Овечкин по-любому зайдёт. В центр поставим Малкина. На край поставлю Капризова. В защите я поставлю... Я думаю, с Малкиным 100%. С Овечкиным я поставлю Ткача, Владимира Ткачёва, наверное. Пусть он отдаёт ему. К себе ещё поставлю тогда Капризова. Ну, в защиту. В защиту мы поставим, ну, пусть будет Робин Пресс. И возьмём одного оборонительного. Ну, возьмём наших, Егора Яковлева.
— Я, кстати, вчера у меня было интервью на программе «Наш хоккей». Вот. И мы снимали, ну, как это, программу, мы снимали в музее хоккея от Министерства спорта. Вот. И там музей хоккея, и есть клюшка Мозякина, целая форма Кошечкина после какого-то года. Там и клюшка, и щитки, блин, и шлем, майка. Поэтому вот так.
— В какой город эмоциональнее приятнее всего приезжать и в какой неприятнее?
Силантьев: Вы знаете, эмоционально немного всегда по-разному. Почему? Потому что иногда ты играешь хорошо, иногда ты плохо, иногда у тебя получается, иногда не получается. Ну, наверное, хорошо приезжать в Сочи. Вот. В Москву тоже выберу, потому что здесь вся семья, друзья. Вот. Наверное, неприятно... Если честно, не знаю. Ну, наверное, более такое из-за просто перелёта — это на Дальний Восток, потому что ты летишь 8 часов, прилетаешь ночью, и на следующий день у тебя утром уже игра. Поэтому здесь нужно тоже и поспать хорошо, и проснуться.
— Есть ли у вас какой-то специальный ритуал, без которого у вас ни один матч не может начинаться?
Силантьев: Ну, прям ритуала нет. То есть какие-то такие моменты, когда мы делаем там с игроками, да, там совместные. Я, наверное, сейчас назову ритуал, не ритуал, а это, наверное, дисциплина. И тебя вот эти моменты дисциплинируют, и как-то ты собираешься на игру. Я недавно видел как раз в Инстаграме в рилсе видео, как Надаль, теннисист, готовится к матчам, как он расставляет бутылки. Если кто-нибудь видел, нет? В общем, он расставляет бутылки чётко, прям ровно. Вот. И он сказал в интервью такую вещь, что для меня это не ритуалы, а вот эти вещи, они меня дисциплинируют и держат в тонусе. Поэтому я, ну, как бы, наверное, не назову, что ритуалы — это такое, ну, наверное, ритуалы — это для, наверное, слабых прям. Если ты там, я не знаю, тебе нужно что-то сделать, чтобы ты нормально сыграл. То есть, наверное, такого у меня нет.
— Какая у тебя дисциплина?
Силантьев: Есть какие-то, знаешь, привычки.
— Какие?
Силантьев: Ну, наверное, это чисто уже автоматом там одеваешь это там с правой стороны, там с левой. То есть, наверное, вот именно только в этом у меня есть какие-то штучки.
— Все мы знаем, да, просмотровый контракт, потом основной контракт. Какие эмоции ты испытывал на просмотровом контракте, когда вышел в первую игру, ну, первую там тренировку или игру товарищескую, какую-нибудь, и отличались ли они на уже основном контракте, когда «Металлург» с тобой заключил контракт, и ты вышел на первую игру? Вот отличались ли они? Было ли волнение там, испытывал что-либо? Ну, ещё одну эмоцию возьмём, которая, чтобы не было никогда травмы полученной, получил травму. Какие эмоции были? Это там просто ушиб, удар, и я выйду в следующей смене или нет? Ты понимал, всё, я заканчиваю с хоккеем, ухожу в настольный теннис и больше не вернусь туда никогда? Начнём сначала.
Силантьев: Про контракт просмотровый. Эмоции? Ну, какие были эмоции? Во-первых, очень положительные, потому что всё, что вот это со мной случалось, да, когда просмотровый контракт подписывал, когда основной, это всё было впервые. И в любом случае, когда ты подписываешь какой-то контракт, тем более с такой исторической командой, это всегда огромные положительные эмоции, от которых ты немного в шоке. Вот. Естественно, я волновался и переживал, потому что у тебя, условно, контракт подписывается на один месяц, и у тебя есть один месяц, чтобы показать всё, что ты умеешь. Поэтому мне Андрей Владимирович сказал перед самими сборами, 1 августа, наверное, за 10 минут до первого собрания, он меня вызвал в тренерскую, и мы с ним поговорили один на один. И он мне сказал такую вещь: «Не надо переживать, не надо там показывать что-то. Ты просто выйди и, ну, сделай всё, что ты умеешь. Просто не надо выдумывать. Просто старайся, работай, и всё у тебя будет. И не думай, что у тебя это последний шанс». Вот. Поэтому, наверное, ну, конечно, я волновался и на первой игре волновался, особенно первая официальная игра. Вот. И это, наверное, такие самые главные переживания были. Вот. Так что, причём, первую игру я сыграл, наверное, где-то в октябре, потому что начал я сезон с микротравм. Причём первая микротравма была перед вылетом на первую гостевую игру. Поэтому вот так. Вот. Эмоции были... Я сразу понял, что это надолго. Сразу понял, что я не смогу доиграть, и я даже встать не мог, потому что, ну, кость была полностью сломана. Вот. Когда... В моменте я не чувствовал боли, а когда вот меня начали перетаскивать, самая основная вот эта была боль. И три дня главные боли мои были, это когда меня начинали всё время поднимать вот с кровати на другую кровать, там на рентген, с рентгеном на другую кровать. И это было самое больное. Вот. Но главное, о чём я переживал, если честно, когда меня, ну, уже положили в скорую. Вот. Я думал о своей жене, потому что у нас скоро пополнение в ближайшее время. Вот. И, ну, такой момент, наверное, женщины точно поймут, когда бывает не очень хорошо себя чувствуешь. Вот. Я как бы сразу... Её не хотели пускать в скорую. Я как бы сразу сказал: «Тогда я не еду». Вот. Всё, её впустили. Я ей сказал: «Лера, ну, уже не надо ничего переживать, не надо ничего выдумывать. Уже, ну, что случилось, то случилось. Поэтому всё, ты главное не переживай и всё». Я единственное за это в данный момент тогда переживал. Вот. А то, что там закончу карьеру, я об этом не думаю. Меня такие моменты, наоборот, мотивируют. И после таких моментов у меня просто были уже... Была уже операция 5 лет назад. И после этого момента я просто разорвал ВХЛ. Поэтому мотивация у меня ещё больше стала. Поэтому я голодный.
— Ты довольно быстро восстанавливался после травмы. И в интервью каналу «Это хоккей, брат» ты говорил, что ты готов там уже... Вплоть был вариант сыграть. Если бы вышел финал, ты уже был готов играть. Правильно это или нет? Ну, это всё было, конечно, далее. Или ты запугивал «Локомотив»?
Силантьев: Я говорил, что не всё, вот я выйду, да, а есть шансы выйти. Поэтому я особо, если честно, просто думал побыстрее восстанавливаться, чтобы быть точно готовым к следующему сезону. А если получилось бы выйти, то, ну, получилось бы выйти. Как бы сейчас загадывать там, если бы я вышел, ну, это не очень правильно. А так восстановление действительно, оно быстро идёт, потому что травма действительно серьёзная. И врачи очень хорошие. И прооперировал врач тоже, мой, из «Металлурга», очень хороший, с огромным опытом. Ну и «Металлург», руководство, они всё делают для того, чтобы я восстанавливался с лучшими врачами и тренерами.
— Помнишь, кому ты забросил свою первую шайбу в КХЛ, помнишь? И когда это было?
Силантьев: Я помню. Мне кажется, это был ноябрь, с «Сибирью». Я забил-то в меньшинстве. И я помню, когда я вот забил, и в моменте в голове у тебя сразу вспоминаются такие, ну, время, через которое ты всё проходил. И наконец-то ты забил эту шайбу заветную, потому что я долго к этому шёл. Было классно в это в данный момент.
— А остальные шайбы помнишь? Прям вот все свои шайбы?
Силантьев: Ну, прям все, наверное, прям вот так вот не вспомню. Но если вы меня что-то спросите, то я, может быть, отвечу.
— Ну давай, расскажи. Опиши вот первую шайбу свою.
Силантьев: Со вбрасывания вроде Архип Николенко тогда выиграл вбрасывание на защитника Валеру Орехова. Он бросил. Мне тогда получилось подправить её. Она ударилась, шайба о перекладину, выскочила из-за ворот. Вратарь не понял вообще, что происходит. Сидел на правой штанге. Я просто завернул и забил гол.
— Ну и игра нападающего — это не только голы, но и ассисты. Свой первый ассист помнишь? Кому отдал и когда?
Силантьев: Вот с ассистом, конечно, потяжелее, но вот как будто бы... Самое первое очко получается. Самое первое очко у меня, наверное, было с «Ладой». Вот. Я не, я помню, когда там Никита Гребёнкин забил. Я вылез на ворота, и он там, получается, и убил, а я вратаря снёс.
— Вот, ну, не секрет, что наша команда самая маленькая, низкорослая в КХЛ, самая быстрая зато. А как часто используешь силовые приёмы?
Силантьев: Я люблю силовые. Конечно, я не такой Геракл, но я никогда не ухожу от силовых. И в прошлом году у меня вообще очень много было их. В этом году я, наоборот, больше старался. Наверное, потому что больше шайбой играли ещё. Плюс я старался акцентировать внимание в этом году на игру клюшкой в шайбу. Потому что прежде всего мы играем же в хоккей и забивать голы шайбой. Поэтому когда ты играешь в тело, ты отнимаешь у себя очень много сил. Вот. И в этом году время игровое, оно увеличилось, и надо играть умнее. Поэтому в этом году чуть-чуть поменьше, но я никогда не отказывался от них. Вот. И я помню плей-офф, когда мы играли с «Автомобилистом», когда победный плей-офф. Семь игр у нас было. И семь игр я пытался ударить Никиту Трямкина и положить его на лёд. Но пока у меня этого не получилось.
— Плей-офф, полуфинал, «Ак Барс». Знаю, что смотрел матчи со всеми вместе. Какие были эмоции и чувства в этот момент, когда смотришь на свою команду и понимаешь, что вот если бы я был там, всё бы могло быть иначе? Или такого не было? Или вот просто принимал как данность, что, ну, где-то что-то идёт не так, и уже с этим надо смириться?
Силантьев: Ну, если честно, я об этом не думал, что если бы я был бы там. Если бы, да кабы. Поэтому я просто переживал, потому что полуфинал и был шанс. У нас была хорошая команда. Вот. Она и осталась хорошей командой. Даже, может быть, сейчас лучше. Ну, время покажет. Какие у тебя были эмоции от матча с «Ак Барсом», когда ты смотрел со стороны? Вот тогда на протяжении мы встретились с болельщиками, я очень скучал, потому что полтора месяца я был, жил в гостинице в 10 квадратных метрах. И это было, ну, тяжело, когда у тебя рутина и с утра до вечера тренируешься. Вот. И было очень приятно, сколько людей туда пришло и за команду поболеть, и с плакатами. Вот. Переживал, конечно. И конечно, я видел, чего не хватает со стороны. Всегда всё видно. Поэтому я думаю, и тренерский штаб делает выводы после проигранных серий. Вот. Поэтому я думаю, что следующий сезон будет ещё интереснее.
— Если бы ты стал футболистом, какой клуб ты бы выбрал?
Силантьев: Футболистом точно бы не стал. Я знаю, я футбол в детстве, конечно, очень любил. И во дворе мы часто играли. Вот. Но, наверное, последние пять лет я стараюсь с футболом очень аккуратно, потому что это очень травмоопасный вид спорта, особенно для хоккеистов. В России? Наверное, вот в России точно «Краснодар», потому что они снимали фильм в прошлом года, когда они выиграли кубок. И мне как-то очень понравилось, во-первых, Сергей Галицкий. Президент их. Как вообще ведёт структуру. У них большая академия. То есть там дети развиваются и огромные масштабы. Вот. И она как будто прям народная команда. И я как бы так слежу за ней. Вот. А, ну, наверное, выберу Испанию. Это «Реал Мадрид».
— Сейчас в «Металлург» переходит хоккеист Валентин Демченко. Он тоже на пробном контракте и тоже из ВХЛ. Видишь ли ты в нём повтор своей же истории?
Силантьев: Ну, во-первых, у каждого своя какая-то история, своя изюминка. Вот. Я с ним даже немного поиграл в «Химике». Вот. Наверное, неделю-три мы с ним побыли. Вот. Он, в принципе, старательный парень, но это было очень давно. Поэтому всё в его руках, в ногах. Поэтому, если он будет показывать свой лучший хоккей и слушать и понимать тренерский штаб, что хочет от него, я думаю, что у него может всё получиться, как и у каждого игрока.
— А как вы считаете, какой самый принципиальный соперник для «Металлурга»?
Силантьев: «Авангард» Омск. Потому что проиграли мы в прошлом году первый раунд им. Ну и много интересных моментов было тогда. И Никита Камалов тогда выступал тоже очень креативно. Так что недосказанность она есть.
— Вот, получается, вы говорили вот в футболе то, что вы сейчас болеете за Францию и, в частности, за Килиана Мбаппе. А во время сезона вы следите за футболом?
Силантьев: Во время сезона не прям. Я так пристально, на самом деле, слежу, в принципе, за футболом. Раньше, вот когда наши выступали на чемпионатах мира, когда у нас был в Москве чемпионат мира, вот следил очень сильно. Вот. А так стараюсь просто за нашими следить. И вот, наверное, с прошлого года я начал более-менее следить за «Краснодаром».
— Вот, Дим, ты говорил то, что Игорь Акинфеев, если бы перешёл из футбола в хоккей, то стал бы хоккеистом. А какой бы хоккеист мог бы стать футболистом?
Силантьев: Пусть будет Володька Ткачёв. Он как Лео Месси будет.
— Дмитрий, скажите, пожалуйста, вот представьте, вы стали тренером. Каким бы был ваш первый, ну, комментарий или приказ, рекомендация к команде?
Силантьев: Я думаю, вы меня застали прям врасплох. Ребят, мы все собрались ради одного дела. И есть 11 месяцев, чтобы, во-первых, стать лучше и показать то, что мы умеем, то, что мы хотим достичь. И каждый игрок, кто здесь у нас, пусть это будет раздевалка, он не зря. И давайте будем делать историю. Каждый будет работать и выкладываться на максимум.
— Вы сейчас сказали то, что Владимир Ткачёв — это хоккейный Месси. А кто, вот на ваш взгляд, хоккейный Роналду?
Силантьев: Вот, в этом году Ромка Канцеров назабивал. Кто-то мог назабивать больше. Да. Не знаю. Я сейчас за ним не прям так пристально слежу.
— Евгений Кузнецов некоторое время выступал за «Металлург». Для СМИ и болельщиков он очень такой харизматичный, весёлый паренёк. А вот каким он был в раздевалке? Может быть, вы вспомните какую-нибудь очень весёлую историю, связанную с ним? Если это можно рассказывать.
Силантьев: Нет, на самом деле прям такого что-то сверхъестественного, что вы хотите услышать, ничего не было. Но он весёлый парень. Кузя зашёл, сразу появился сверхусиленный позитив. Где-то смешно было почти всегда. Вот. Наверное, ну, со мной то, что связано было, это просто при любил что-то сказать перед игрой, перед выходом на лёд. Мы, получается, сначала из раздевалки все потихоньку уходим. Вот. И я ухожу из раздевалки один из последних. Вот. И, наверное, первая игра. Мы вместе выходили. И он мне такой: «Сила, ну давай». Пауза такая. «Сила в силе». И пошёл. Вот. Ну, он всегда что-то такое говорил необычное. И ты потом такой: «Окей». Вот. Иногда он такой весёлый. Ну, юморил. Он, в принципе, такой очень открытый и простой человек. То есть не как, может быть, все думают. Он не такой, условно, там звезда, которая не будет ни с кем общаться, фоткаться. И он очень такой открытый, позитивный. Ну, как и мне, я не знаю.
— Вот лично ты реально как думаешь, спорт номер один в России — футбол или хоккей?
Силантьев: Я считаю хоккей. Я думаю, что если задать этот вопрос футболисту, они скажут: «Футбол».
— Дмитрий, можете, пожалуйста, назвать одного из защитников, с которым было сложнее всего создавать моменты? И какие у него были фишки? И как вы их пытались обыграть? Ну и назовите вратаря.
Силантьев: Ну, возьмём из моей команды. Я возьму, наверное, Валеру Орехова. У него очень хорошее катание. Он быстрый, хорошо играет клюшкой. Вот. И его немного неприятно обыгрывать. Вратарь. Вот насчёт вратарей, вот честно, не знаю. Никите Серебрякову забивал. На самом деле, вот каждый вратарь, у него есть какие-то свои фишки. И, ну, прям вот такого, что ему невозможно забить, таких нет. Каждому забивают. Вот. Просто, ну, когда-то есть моменты, когда нет, когда-то нет моментов. Поэтому не могу даже сказать, кого назову. Ещё из защитников Никита Трямкин, конечно. Ну, я просто юркий, и поэтому, если он, конечно, я просто стараюсь с ним не прижиматься к борту. Если он прижмёт, то уже там нет шансов.
— Где лучше баня? В Сочи или в Магнитке всё-таки в «Притяжении»?
Силантьев: Ты там под столом в Инстаграме моём сидишь? На самом деле, да, мы там ходили два раза в баню. И баня в Сочи, она как бы в горах. И воздух там, кто был в горах, он знает. Он очень чистый. И это, когда ты выходишь после бани, это всегда такие очень, ну, прикольные ощущения. Я любитель, на самом деле, бани. Вот. В Магнитке мы не так, я не так, по крайней мере, часто хожу в баню. У нас в раздевалке есть баня, поэтому я хожу там часто. Ну, в каждой бане по-своему. То есть, если честно, я не был в бане, где мне не понравилось. То есть, наверное, вот каждая баня, она запоминается ну, чем-то своим. Ну и, во-первых, люди, с кем ты ходишь, наверное, вот это больше запоминается.
— У нас вспоминали пришедших и ушедших хоккеистов. Да. И вот у нас Роман Канцеров покинул команду. Вакансия в центре первого звена образовалась. Кто будет играть в центре первого звена в этом сезоне?
Силантьев: Но на самом деле ещё нет такой информации, кто где будет играть. Вот это будет известно только в августе. Я думаю, что много что поменяется. И, во-первых, много игроков ушли. Ну и, конечно, тройки, они будут уже другие, не как в этом году. Поэтому пока, честно, я вот даже, ну, я, если честно, не очень думаю об этом сейчас. Потому что сейчас у меня на первом плане восстановить полностью ногу на 100%, чтобы быть готовым к сезону. Поэтому я, если честно, пока не очень думаю об этом. Я сейчас только работаю над ногой. Вот. А так на вбрасываниях, если честно, иногда у меня у родителей, получается, ну, дом с участком. Вот. И у меня там есть ворота. Я бросаю иногда. В детстве так вообще там не вылазил оттуда. Сейчас немного поменьше. Потому что, ну, больше стараюсь на льду бросать. Вот. И мы иногда, у нас большой лист. И я иногда просил папу подкидывать шайбы как судья. И мы вот так вот с братом играли на вбрасываниях.
— Есть кто-нибудь из хоккеистов, который покинул команду, и ты такой думаешь: «Блин, ну это прям братишка был там»? И, ну, не то чтобы там жалеешь, но расстроен, что уходит из команды по-человечески?
Силантьев: Да, на самом деле, по-человечески каждого жалко, кто уходит из команды. Потому что ты весь сезон с ним находишься. И, ну, это всегда тяжело, особенно когда привыкаешь к человеку. Плюс вот, например, Ромка Канцеров, да, мы с ним играли, можно сказать, три года. И такая химия всё равно образовалась. Мы чувствовали друг друга. Поэтому всегда это, ну, не очень приятно. Вот. Но время идёт, всегда что-то меняется, и надо быть готовым к этому. Вот. Ну и ему, конечно же, я думаю, все желают только удачи и чтобы он закрепился там.
— Возвращаюсь к словам Андрея Разина. В первой игре мы проиграли «смурфикам» («Ак Барсу» из Казани). Вторую игру мы показали, что мы умеем бороться. Но у нас есть очень сильная атака. Мы умеем прессинговать. Что не получилось у нас? Почему мы не могли выйти? Как вы считаете?
Силантьев: Ну, вторая игра, действительно, она была как раз вот та игра, которую мы показывали в регулярном чемпионате. Она была быстрая. Быстрый переход из обороны в атаку. Вот. Что не получилось? Наверное, я считаю, что было очень мало голов от синей линии. То есть плоховато всё равно закрывали вратаря. Плюс там почти все большие защитники и все низкорослые. И физически всё равно они как-никак сильнее. Вот. Они отдали всё равно периметр нам. Вот. А пятак забрали. Поэтому шайбу туда было тяжело доставить. Наверное, я думаю, одна из проблем — это вот это была.
— Вспомнишь ли ты свою самую длинную серию из очков в прошлом сезоне? Сколько она составляла? Сколько очков?
Силантьев: Ну, это уже очень сложно. В принципе, где-то игр на 11–12 где-то, наверное. Где-то так, я думаю.
— Дмитрий, добрый вечер. Ну, от лица всех болельщиков хотим вам пожелать спортивного долголетия, отсутствия серьёзных травм, отсутствия даже микротравм. Ну, это такое из идеального. Стать легендарным хоккеистом. И в связи с этим вот такой вопрос. Когда вы им станете, кем вы видите себя дальше? То есть кем вы видите себя после завершения карьеры игрока в хоккее?
Силантьев: Такой вопрос. Кем я себя вижу? Если честно, я не скажу. Времена меняются. И десять лет назад сказать, что я буду сидеть здесь при таких людях, что столько людей пришло, это очень приятно. И я бы об этом не думал даже. Не мог догадаться, что я выиграю кубок, буду играть на таком уровне. И через такой тяжёлый период я пройду, который был у меня после МХЛ. Вот. Поэтому вообще в жизни не люблю загадывать. Здесь могу быть и тренером. И здесь как жизнь себя на самом деле ведёт. И десять лет — это на самом деле такая очень большая цифра. Хоть сейчас и время как будто стало быстро идти, но это очень большая цифра. И точно я не могу сказать, кем я буду. Ну, возможно, быть тренером, буду тренером. Но я думаю, что в хоккее я точно буду. Вот так я точно скажу.
— Давай забьём. Если ты станешь главным тренером Магнитки, и ты тогда всю команду в бар приведёшь для московских болельщиков. Не только один там будешь. Давай?
Силантьев: Это будет фантастика.
— А вот я, когда приехала в Магнитогорск, удивилась, какие там очень добрые люди. Вы замечали, что даже вот ваша команда, которая внешне серьёзная, они, когда подходят к болельщикам, они абсолютно добрые? То есть это Магнитогорск их делает добрыми? Или в целом к вам просто съезжаются самые лучшие игроки?
Силантьев: На самом деле, Магнитогорск действительно очень добрые и открытые люди. По крайней мере, я это точно заметил за три года. И, наверное, мне хватило, наверное, пару-тройку месяцев, чтобы понять, что это мой дом. И почувствовать это. Потому что это немаловажно, чтобы город принял, чтобы болельщики приняли. И как-то с самого начала всё это почувствовалось. Опять же, это идёт за счёт людей, что и это показало.
— Бывало ли такое, что прямо очень сильно прилетало от защитника? Ну, ты нападающий, всё-таки это нормально. И вы пытались ему там как-то отомстить?
Силантьев: Ты в топе. Потому что ответ будет интересный. Фамилии уже слышали сегодня эту. Это был плей-офф. Средняя зона. Я думаю, здесь все люди, которые следят за хоккеем, поймут, что это средняя зона. Получается так, что мы играли вбрасывание. Я скатился к борту, и шайба была у Трямкина. И он захотел вбросить в зону с щелчка. Ну и так получилось, что я думал, он в круглый будет бросать. А получилось так, что бросил мне в конёк. И это было очень больно. И это был плей-офф. И каждая минута была на счету, чтобы быстрее и лучше восстановиться. Поэтому я немного переживал потом. Потому что конёк было очень больно надевать после такого щелчка.
— А вот вообще вы больше предпочитаете какую фирму? Там Bauer, CCM, может, ещё какие-то другие предпочтения есть?
Силантьев: На самом деле, предпочтений нет. Почему? Потому что сейчас фирмы, они примерно вышли на один уровень. То есть что-то сверхъестественное ты не можешь придумать. То есть там коньки, чтобы тебя там, я не знаю, сами ехали, да, ускоряли тебя. Такого нет. Поэтому сейчас как бы для меня более, наверное, комфорт и лёгкость. Вот это очень важно. Наверное, самое такое тяжёлое, к чему привыкается, это коньки. И я, например, всю жизнь катался на «Баурах». То есть я привык, нога привыкла. И поменять фирму, потому что именно коньки, они очень по-разному лежат в твоей ноге. И довольно тяжело менять что-то. Поэтому я стараюсь только на одном кататься, на «Баурах».
— Вот, получается, вот есть люди, которые вот там бывают, заказывают не новую форму. То есть, а вот привыкли к старым моделям. И вот только их заказывают, только в них играют. Вы как предпочитаете? Играть в одном и том же или идёте как бы к новым моделям? Есть вещи, которые ты каждые, например, коньки там каждые полгода меняешь, да?
Силантьев: Каждые там три-четыре месяца. Кто по-разному. Вот, например, у меня вот локти и наплечник. Я его не менял уже, наверное, лет восемь. То есть он там немного уже прошёл огонь и воду, да, так сказать. Поэтому есть вещи, которые ты меняешь каждый сутки. Шлем, да, перчатки. То есть такое более, так сказать, изнашивание.
— Скажите, пожалуйста, кому бы вы посвятили свою самую главную победу, самую важную для вас шайбу?
Силантьев: Кубок? Ну, конечно, родители. Не хочу никого отдельно, да. Как бы я считаю, что вот мои близкие, да, это семья, жена. И через что проходила жена со мной. То есть она... Мы начинали с молодёжки встречаться с самых, ну, можно сказать, низов. И когда были трудные времена, когда у меня не было команды после молодёжки. Хотя у меня был там сезон, когда я набрал под 70 очков. И у меня не было команды тогда. У меня была тренировка где-то часов в восемь вечера или девять. И она спала. Я пришёл с тренировки, она спала в машине. То есть она меня никогда не покидала. И за это я очень её ценил. Наверное, вот так вот. Спасибо большое.
— По-моему, это была третья игра с «Торпедо», когда была такая она эмоциональная. И в последнем периоде там уже была просто не игра, а бойня. И Андрей Владимирович после игры отреагировал так эмоционально. Ну и была там практически потасовка, драка между тренерами. Вот как команда отреагировала на вот такую вот защиту тренера своей команды?
Силантьев: На самом деле, когда такие матчи случаются, с одной стороны, это прикольно. Это воспоминания какие-то такие. Вот. А ну иногда неприкольно. Потому что, ну, спорт это не украшает. И мы тогда вели в счёте, и нас начали, можно сказать, ломать и травмировать. Поэтому как бы, ну, счёт тогда был на табло. И можно было спокойно доигрывать этот матч, а не как бы наносить игрокам травмы. Вот. Тем более как бы понятно, там кто-то поздоровее, кто-то помладше. Вот. Кто-то не углядел. И здесь одна травма и минус сезон. Поэтому как отреагировала? Да, наверное, в такие моменты команда всегда сплачивается. Когда болельщики, команда гостей против тебя очень грубо играет. И, наверное, автоматически как-то в голове у тебя складывается такое друг за друга.
— Общаясь там с различными спортсменами, вот для себя заметил, что хоккеисты более открытые люди. Это связано с тем, что, ну, как бы на льду можно подраться. Или, ну, в отличие от футболистов, которые там от любого соприкосновения падают и лежат там полчаса, скорую вызывают, там вертолёты, сразу в больницу их отвозят. Хоккеисты, ну, просто более такие железные люди в этом плане. И в общении вот просто со многими футболистами общался. Хорошие ребята. Но часто бывает, что подходишь там взять автограф или там интервью для работы. Хоккеисты как-то более открыты. Как ты думаешь, с чем это связано?
Силантьев: Честно, как будто бы раньше, десятки лет, да, спорт был не такой, во-первых, медийный. Да, и болельщики не очень знали всю внутрянку команд. Вот. Сейчас в этом плане стало поинтереснее. Да, и, соответственно, спортсмены становятся более открытые. Во-первых, потому что болельщикам интересно. Прямо вот сейчас мы в такой обстановке сидим. И каждому всё равно интересно поговорить и задать свой вопрос. Потому что, например, в сезоне такого, ну, нет. Потому что времени особо на это нет. Вот. Поэтому классно, что сейчас так. И я, наоборот, за открытость. И никогда не отхожу человеку просто в обычном разговоре.