Очнулся от какой-то странной тряски и почти сразу понял, что еду в машине, лёжа на очень ровной и довольно жёсткой поверхности. Воспоминания обрушились лавиной, а вместе с ними — липкий, проникающий в каждую клеточку тела и мозга страх. Я не мог заставить себя открыть глаза, поскольку панически боялся встретиться лицом к лицу с реальностью.
Где я и в чьём теле? Если в своём, в теле Егора Субботина, то кто и куда меня везёт? И что же получается, несмотря на все мои усилия, для меня ничего не изменилось?
Я понимал, что по отношению к Валерию Полетаеву это несправедливо, однако в тот момент впервые в жизни молился, — молча и неистово. Просил и умолял. Я не хотел обратно...
Дина... Я ведь так и не сказал ей, что люблю её, не успел. Неужели никогда больше не увижу её, не смогу обнять?
А Лёня? Мой первый и единственный настоящий друг. Прежде у меня никогда не было друзей, я не гордился своими знакомствами. А вот знакомством с Коньковым горд, очень! Доверие и хорошее отношение человека подобной формации безмерно поднимает мою самооценку, о которой я никогда раньше не задумывался.
Мама и тётя Аля... Как я хочу снова увидеть их и обнять! Сказать им много хороших слов, сделать для них что-нибудь существенное, отблагодарить за то тепло, тот смысл, которым они наполнили мою жизнь.
Аристарх Игнатьевич... Как я мог так его подвести?!
Почувствовал, как глазам стало очень горячо, и к вискам покатились две слезы. До этого в первый и в последний раз во взрослой жизни я плакал после похорон мамы, когда вернулся в тесную пустую квартиру.
— Валера, тебе больно?
Услышав дрожащий голос, я распахнул глаза и схватил за руку Дину, которая сидела рядом со мной на кушетке. Сразу понял, что меня везут в автомобиле скорой помощи, а Дина меня сопровождает.
Я остался в теле Валеры, и мы по-прежнему в тысяча девятьсот семьдесят девятом году!
— Дина, — торопливо заговорил я, — я очень люблю тебя! Ты ведь выйдешь за меня?
Кто-то хмыкнул, и я понял, что в салоне находится один из представителей бригады, но мне было всё равно, я не стеснялся своих чувств.
— Валера, успокойся, — Дина погладила меня по руке. — Тебе ведь не больно? Тебе сделали укол.
— Мне не больно, — покачал головой я. — И вообще не понимаю, почему я вырубился. Со мной всё нормально. Зачем меня везут в больницу?
— Обследуют, потому что ты сильно переохладился, да ещё сознание потерял, — раздался откуда-то сбоку тот самый третий голос, который явно принадлежал женщине средних лет. — Если обойдётся, через пару дней отпустят.
— Спасибо, — кивнул я. — А тот парень, который чуть не утонул?
— Его в реанимацию увезли, — ответила Дина. — Те врачи, которые его забирали, вызвали бригаду для тебя. Ещё они сказали, что ты его вовремя достал, время не потеряно, и мозг не должен пострадать.
— Ну хоть не зря нырял, — улыбнулся я, но потом вспомнил, что Дина так и не ответила на мой вопрос. — Дина, так что скажешь? Выйдешь за меня замуж?
— Выйдет, конечно, — опять заговорила женщина, которую я до сих пор так и не увидел. — Как за такого геройского парня не выйти? Бабушка-то её сказала, что ты уже не первый раз человека спасаешь.
— Зинаида Никитична тоже приходила? — удивился я.
— Конечно, — кивнула Дина. — Я же из дома вызывала скорую, и бабушка пошла к озеру со мной. Я тебя тоже очень люблю, Валера, и обязательно выйду за тебя. Только ты не передумай, прошу!
— Никогда! — я прижал ладонь Дины к губам. — Никогда не передумаю! А как ты будешь добираться домой сегодня ночью?
— Никак, — улыбнулась девушка и погладила меня по мокрым волосам. — Соседка работает медсестрой в детском стационаре, у неё сегодня как раз дежурство, напрошусь к ней. И позвоню от неё тебе домой, расскажу о том, что случилось.
— Спасибо. Как раз хотел тебя об этом попросить. Только, пожалуйста, начни рассказ с того, что со мной всё в порядке. Любимок моих надо беречь.
* * * * * * *
К утру я чувствовал себя прекрасно, но из больницы меня, разумеется, пока не отпустили. Утром сдал анализы, потом приходили разные врачи, осматривали меня.
К счастью, ещё до обеда ко мне пришла Дина. Она успела побывать дома, а потом зашла на работу и написала заявление об отпуске без содержания. На улице было холодно, и мы сидели на одном из диванчиков в коридоре на первом этаже больничного корпуса, когда пришли мама и тётя.
Всё повторилось точь-в-точь как весной: обнимали меня в четыре руки, плакали, доставали из сумки гостинцы... Я воспользовался ситуацией и познакомил маму и тётю с Диной, сразу обозначив свои намерения и представив её как свою невесту.
Видел облегчение в их глазах: Дина явно произвела благоприятное впечатление на моих роднуль. Потом пришёл Аристарх Игнатьевич, которому я успел утром позвонить с вахты. Целовал руки дамам, благодарил маму и тётю Алю за то, что вырастили и воспитали такого парня, как я. В этот раз мне не было стыдно слушать похвалы. Нет, я вовсе не считал свой поступок геройским. Наоборот, был уверен, что именно так ведут себя обычные люди. И всё же это был мой поступок, что имело для меня немаловажное значение.
Пришла даже бабушка Дины, угощала нас всех домашним «хворостом». Я впервые попробовал «хворост», и вкус мне показался божественным.
Мы так и сидели все вместе в коридоре на первом этаже, и лишь один человек, которого я тоже очень ждал, до сих пор не появился. Неужели не придёт?
Но вот двери открылись, и я увидел знакомую худощавую фигуру. Лёня был в штатском, — видимо, на выходном. Встал ему навстречу, и мы обнялись, хлопая друг друга по плечам и по спине.
— Я запрещаю тебе появляться около водоёмов, ты понял, Полетаев? — строго сказал Коньков. — Достаточно уже! Побереги себя! Я ещё на твоей свадьбе не погулял.
— И я на твоей, — рассмеялся я.
— Так у меня и невесты пока нет, — развёл руками Леонид и подмигнул Дине, — а у тебя, вижу, есть!
До окончания времени посещений оставалось ещё целых сорок минут, но никто не ушёл раньше, все так и сидели в коридоре, пока меня не пригласили пройти на обед. Я смотрел на всех вместе и на каждого в отдельности и думал о том, как я счастлив. По-настоящему счастлив и обязан этим счастьем Валерию. Где бы ни была его душа, пожалуйста, пусть ей будет хорошо и спокойно! Надеюсь, что и он обрёл счастье. Вполне возможно, что в теле Егора, только уже другого, поскольку, благодаря Валерию, нам с Лёней удалось изменить судьбу моей семьи.
...Да, я так и остался в прошлом, чему несказанно рад. Не устаю благодарить за это судьбу. В феврале тысяча девятьсот восьмидесятого года мы с Диной поженились, а летом ездили на Олимпиаду в Москву. Не столько смотрели соревнования, сколько гуляли, впитывая в себя праздничную атмосферу, суету и приподнятое настроение окружающих людей.
Дина тогда уже носила нашего первенца Вадика. После родились ещё Лёша и Юля.
Осенью после возвращения из Москвы гуляли на свадьбе у Конькова. Теперь мы с ним не просто друзья, — теперь дружим семьями.
Я утратил способность видеть «дополнительный» кадр. Заподозрил это ещё тогда, когда показывал плёнку Дине, и после моё подозрение подтвердилось. Значит, миссию свою я выполнил. А тайна моя так и останется со мной.
Адриан и Ида всё-таки уехали в Испанию. Ида ещё была в положении, потому я так и не знаю, кто у них родился. Да и неважно. Главное, чтобы был здоров и счастлив. Возможно, найду их в сети, когда наступит эра цифровых технологий, и узнаю, как сложилась их судьба. А пока у меня впереди целая жизнь, которую я проведу рядом с любимыми и очень важными для меня людьми.
Конец. Спасибо за внимание!
Мира Айрон, 2026
Свидетельство о публикации №226040502189