История иногда сталкивает людей так, что в это трудно поверить. Весной 1918 года в Екатеринбург прибыл бывший император Николай Романов с семьёй. На вокзале его встречали представители Уральского областного совета. Один из них вскоре произнёс фразу, которая запомнилась современникам: «Здесь вам не Тобольск».
Человеком, сказавшим эти слова, был не профессиональный революционер и не кадровый политик, а учёный-геолог Борис Дидковский. Всего несколькими годами ранее он занимался разведкой золота, платины, угля и железа на Северном Урале и едва ли мог представить, что окажется в центре событий, связанных с последними месяцами жизни бывшего царя.
Борис Владимирович Дидковский родился в 1883 году в Житомире, в семье офицера Русской императорской армии. Учился он серьёзно: сначала в Киевском кадетском корпусе, затем в Петербургском электротехническом институте, а также был вольнослушателем физико-математического факультета Петербургского университета. Позже Дидковский оказался в Швейцарии и в 1913 году окончил Женевский университет как бакалавр математических и геологических наук. Его научным руководителем был Луи Дюпарк, известный специалист по геологии и минералогии. Для человека, который мог спокойно строить карьеру учёного, дальнейший поворот судьбы оказался слишком резким.
Вернувшись в Россию, Дидковский занялся исследованиями Северного Урала. В 1913–1917 годах он работал главным геологом Николае-Павдинского горного округа, проводил топографическую и геологическую съёмку, искал и разведывал месторождения платины, золота, угля, железа и других полезных ископаемых. Он был не кабинетным теоретиком, а практиком, который знал местность, рудники, прииски и производство. При нём на прииске начали переходить от старательской добычи платины к механизированной. Казалось, его место - в геологии, промышленности, экспедициях и научных отчётах. Но революция быстро вытащила наверх людей самых разных биографий.
Историческая справка: в начале XX века Урал оставался одним из ключевых промышленных районов России. Здесь добывали золото, платину, железную руду, уголь и другие ресурсы, без которых невозможно было развитие металлургии и тяжёлой промышленности.
Политически Дидковский тоже прошёл сложный путь. До 1907 года он поддерживал связи с социал-демократами, затем перешёл к анархистам, а после Февральской революции 1917 года начал сотрудничать с большевиками и вступил в РСДРП(б). После Октябрьского переворота его карьера пошла стремительно вверх. Он стал председателем Верхотурского уездного исполкома, а в начале 1918 года - заместителем председателя президиума Уральского областного совета. Так учёный, ещё недавно занимавшийся геологическими съёмками и добычей платины, оказался в составе власти, которая вскоре будет решать судьбу царской семьи.
В январе 1918 года Дидковский вошёл в президиум областного совета в Екатеринбурге. Это был тот самый Уралоблсовет, который через несколько месяцев окажется связан с одним из самых трагических решений Гражданской войны. Председатель совета Александр Белобородов позже вспоминал день 30 апреля 1918 года, когда поезд с Николаем Романовым, его женой и дочерью Марией прибыл в Екатеринбург. Встречали их Белобородов, Дидковский и Голощёкин. Дидковский вместе с Белобородовым вошёл в вагон, а затем сел в автомобиль вместе с бывшим царём, императрицей и Марией.
После прибытия в особняк Дидковский занялся осмотром вещей приехавших. Николай Романов попытался протестовать, но быстро понял, что прежнего отношения уже не будет. Именно тогда Дидковский резко заявил ему: «Здесь вам не Тобольск». В этой фразе было всё: новая власть, новая обстановка, другой порядок обращения с бывшим императором. Для Николая это означало конец сравнительно мягкого режима тобольской ссылки и начало куда более жёсткого екатеринбургского заключения.
Историческая справка: в Тобольске царская семья находилась с августа 1917 года до весны 1918-го. Условия содержания там были заметно мягче, чем позднее в Екатеринбурге, где Романовых разместили в доме Ипатьева под строгим контролем Уралоблсовета.
По свидетельству жилищного комиссара Жилинского, именно Дидковский возглавлял комиссию Уралоблсовета, которая выбирала место для размещения царской семьи в Екатеринбурге. Вместе с другими большевиками он осматривал дом Ипатьева и принял решение поселить там Николая Романова, его супругу, детей и сопровождавших лиц.
Позже этот дом войдёт в историю как место расстрела царской семьи. Но важно уточнить: непосредственного участия в самом убийстве бывшего царя и его семьи Дидковский не принимал. С мая по сентябрь 1918 года он находился в Москве и Петрограде, где готовил решения о национализации уральской промышленности.
После занятия Екатеринбурга белыми Уралобком эвакуировался в Пермь. В автобиографии Дидковский позже писал, что в октябре 1918 года был командирован из Перми отдельным паровозом со специальными поручениями в прифронтовую полосу около Верхотурья. Что это были за поручения, до конца не ясно. Но сам он дальше формулировал коротко: «Там самовольно остался. Принял участие в военных действиях». В официальной советской версии это позже назовут руководством обороной Кытлымо-Павдинского района.
После завершения Гражданской войны на Урале Дидковский снова оказался нужен уже не как политический комиссар, а как специалист. Весной 1920 года о нём вспомнили именно потому, что региону требовались люди, способные восстановить горное дело. Он снял красноармейскую шинель и вернулся к тому, что знал лучше всего: геологии, промышленности и организации научной работы.
Дидковский участвовал в создании Уральского горного комитета, работал в Уральском отделении Геологического комитета, в Уралплане, помогал выстраивать систему управления горной промышленностью. Человек, который ещё недавно сопровождал Николая Романова в Екатеринбурге, теперь занимался рудниками, приисками и университетом.
Именно Дидковский стал одним из организаторов Уральского государственного университета, а затем возглавил его как ректор. Он же был среди тех, кто продвигал идею переименования Екатеринбурга в Свердловск. В 1930–1936 годах Борис Владимирович управлял Уральским геологическим трестом и руководил Уральским геолого-разведочным научно-исследовательским институтом. Его имя связывали с развитием геологоразведки на Урале, подготовкой специалистов и поиском полезных ископаемых, без которых индустриализация региона была невозможна.
Историческая справка: Уральский государственный университет был открыт в 1920 году и стал одним из важнейших центров высшего образования на Урале. Для молодого советского государства такие вузы были нужны не только для науки, но и для подготовки кадров промышленности.
При всех высоких должностях Дидковский в быту оставался человеком крайне непритязательным. Он мог годами ходить в одном и том же костюме и совершенно не переживать по этому поводу. Даже на отдыхе он не превращался в праздного курортника. Везде, где бывал, тянул жену в горы, собирал образцы пород, изучал местность и говорил о геологии. Его супруга Мария Николаевна вспоминала случай в Сочи: они встретили знакомого советского геолога с женой, только что вернувшихся из Франции. Та женщина была одета по последней парижской моде и благоухала французскими духами, а Мария Николаевна рядом с ней чувствовала себя неловко. Дидковский же этого словно не замечал - он был полностью погружён в разговор с коллегой.
Но в 1930-е годы прошлое, связи и даже прежние знакомые могли стать смертельно опасными. На Дидковского поступил донос, или даже серия доносов. В одном из писем на имя Николая Ежова автор обвинял его в близости к троцкистам, дружбе с Мрачковским и Уфимцевым, сочувствии троцкистской платформе и развале Уральского геологического треста.
Там же перечислялись якобы вредительские действия, связи с «чужаками», многомиллионные убытки и подозрительные командировки в Москву, Ленинград и на Урал. В конце доносчик просил свою фамилию не объявлять. Такая деталь хорошо передаёт атмосферу того времени: обвинения должны были работать, а ответственность за них хотелось оставить в тени.
Историческая справка: в 1937 году, в период Большого террора, доносы стали одним из распространённых механизмов запуска уголовных дел. Часто обвинения строились на прежних знакомствах, старых политических связях, служебных конфликтах или карьерной борьбе.
30 января 1937 года Бориса Дидковского арестовали. 10 августа того же года его приговорили как «активного участника антисоветской террористической организации троцкистов на Урале», а 13 августа расстреляли. Судьба семьи тоже оказалась тяжёлой. Жену выслали в Хабаровск, где она пробыла до 1944 года, а маленького сына отправили в детский дом. Так закончилась жизнь человека, который успел побывать геологом, революционером, участником уральской власти, ректором университета и организатором научной работы в регионе.
Но история Дидковского на этом не закончилась. 22 сентября 1956 года он был реабилитирован. А в 1968 году, благодаря хлопотам его жены, на карте Урала снова появилось имя Дидковского. В 1920-е годы его именем уже называли гору высотой более 1700 метров, но после расстрела учёного она получила другое название - Манси-Нёр. Позднее имя Дидковского вернули уже соседней вершине высотой 1673 метра. В 1970 году на пике установили плиту с мемориальной надписью.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Так в его судьбе соединилось всё, чем была наполнена первая половина XX века в России: имперская армейская семья, европейское образование, революция, Гражданская война, судьба царской семьи, индустриализация, университеты, доносы, расстрел, реабилитация и возвращённое имя на карте. Борис Дидковский остался в истории не только как человек, сказавший Николаю II жёсткое «здесь вам не Тобольск», но и как учёный, чьё имя спустя десятилетия снова поднялось на уральскую вершину.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍