Звонок в дверь раздался около полудня. Я как раз ждала курьера с заказом и, не задумываясь, открыла дверь. Но вместо парня с коробкой на пороге стояла моя двоюродная сестра Лена. За ее спиной переминался с ноги на ногу муж, а рядом крутились двое детей. На лестничной площадке громоздились чемоданы, пакеты и складная коляска.
— Привет! Решили вас навестить, — весело сказала Лена. — Всего на пару дней. Ты же не против?
Я растерянно посмотрела сначала на нее, потом на вещи. Создавалось впечатление, что приехали они вовсе не на выходные, а как минимум на месяц.
— Вообще-то можно было предупредить, — осторожно ответила я.
— Да ладно тебе, мы же родственники. Чего церемониться? Гостиницы сейчас дорогие, а у тебя квартира большая.
Не дожидаясь приглашения, они уже начали разуваться. Через минуту дети носились по коридору, а муж Лены заносил сумки в гостиную. Я так и осталась стоять у двери, чувствуя себя лишней в собственном доме.
Первый вечер я убеждала себя, что не стоит раздражаться. Все бывает, подумала я. Возможно, действительно задержатся на пару дней и спокойно уедут. Но уже утром стало понятно, что мои надежды были слишком наивными.
Я проснулась от громкого смеха. На кухне хозяйничала Лена, словно жила здесь много лет. Она открывала шкафчики, переставляла посуду и без всякого стеснения распоряжалась продуктами.
— У тебя сахар почти закончился, — заметила она. — Надо будет купить.
Я удивленно посмотрела на нее.
— Если закончился, можете купить сами.
Она только махнула рукой.
— Да успеется.
После работы меня ждал неприятный сюрприз. В квартире царил беспорядок. На сушилке висела чужая одежда, в ванной стояли новые шампуни и зубные щетки, а холодильник почти опустел. Продукты, которые я купила на неделю вперед, исчезли без следа.
Я постаралась говорить спокойно.
— Лен, вы долго еще планируете у меня пожить?
Она даже не отвлеклась от телефона.
— Пока не решили. Детям здесь нравится, да и мужу отсюда до работы удобнее ездить.
Эти слова неприятно кольнули. Получалось, мое мнение вообще никого не интересовало. Квартира постепенно переставала принадлежать мне.
Через несколько дней соседи начали коситься. Одна женщина даже остановила меня у подъезда.
— Это ваши родственники? Дети вчера кнопки в лифте разрисовали, а мужчина курил прямо возле входа.
Мне стало неловко. Я извинилась, хотя прекрасно понимала, что отвечать за взрослых людей не обязана.
Дома разговор не получился.
— Следите, пожалуйста, за детьми, — попросила я.
Лена закатила глаза.
— Не преувеличивай. Они же маленькие.
— Маленькие, но живут не у себя дома.
Она лишь недовольно поджала губы.
Настоящий удар ждал меня вечером. Я решила достать серьги, которые остались мне от мамы, но шкатулки на привычном месте не оказалось. Сначала подумала, что сама переложила ее в другой шкаф. Потом проверила все полки, выдвинула ящики, даже заглянула под кровать.
Шкатулка словно растворилась.
Я почувствовала, как внутри поднимается тревога. Эти украшения были единственной дорогой памятью о маме, и потерять их я просто не могла.
— Лена, ты не видела небольшую деревянную коробочку? — спросила я.
Она пожала плечами.
— Нет. Зачем она мне?
Но ее муж в этот момент резко отвернулся к окну. Этот жест показался мне слишком неестественным.
Через некоторое время шкатулка неожиданно обнаружилась под диваном. Только внутри было пусто. Ни серег, ни кольца, ни цепочки.
Я молча поставила коробку на стол.
— Кто ее открывал?
В комнате повисла тишина. Даже дети перестали шуметь.
— Ты что, нас подозреваешь? — первой нарушила молчание Лена.
— Кроме вас здесь никого не было.
Она вспыхнула.
— Значит, решила обвинить родную сестру? Совсем совесть потеряла!
— Я никого не обвиняю. Я хочу понять, куда исчезли вещи.
Вместо ответа она начала кричать, что я стала жадной, недоверчивой и испортилась. Ее муж молчал, избегая моего взгляда.
В ту ночь я почти не сомкнула глаз. Я лежала и думала о том, как легко некоторые люди начинают считать чужой дом своим, если их однажды впустили. Они перестают замечать границы, перестают уважать хозяина и искренне удивляются, когда им напоминают, что в гостях существуют правила.
Утром решение пришло само собой.
Пока все еще спали, я спокойно собрала их вещи. Чемоданы, пакеты, игрушки и одежду аккуратно выставила в прихожую. Затем открыла входную дверь и приготовилась к разговору.
Когда Лена увидела вещи, ее лицо изменилось.
— Это что такое?
— Вы сегодня уезжаете.
— Мы еще не собирались.
— Теперь собираетесь. Мне надоело жить в собственной квартире как в общежитии.
Она попыталась спорить, повысила голос и даже пригрозила, что расскажет всем родственникам, какая я неблагодарная. Но я впервые за долгое время не стала оправдываться.
— Можете рассказывать что угодно, — спокойно сказала я. — Но жить здесь без моего согласия вы больше не будете.
Я взяла телефон и предупредила, что, если через десять минут они не уйдут сами, дальше разговор продолжится уже в присутствии полиции.
Этого оказалось достаточно.
Через полчаса дверь за ними закрылась. В квартире наконец воцарилась тишина. Впереди меня ждали уборка, испорченные вещи и исчезнувшие украшения, которые так и не нашлись. Но впервые за много дней я смогла свободно вздохнуть.
С тех пор я твердо усвоила одну простую истину: родственные связи не дают никому права переступать чужие границы. Настоящие близкие люди сначала спрашивают, можно ли приехать, а не ставят хозяина перед фактом. И если кто-то считает мою принципиальность жестокостью, значит, он просто никогда не уважал мое право чувствовать себя хозяйкой собственного дома.
