Аварии и катастрофы редко начинаются со слов: «Все пропало, спасайся кто может». Гораздо чаще они начинаются с: «Ничего страшного, сейчас разберемся». Отказал датчик — проверим. Появились странные показания — уточним. Перелили топливо — сольем лишнее.
Именно так развивались события на космодроме Плесецк 26 июня 1973 года. Несколько небольших неполадок сложились в ситуацию, для которой не существовало готовой инструкции. Персоналу пришлось принимать решения самостоятельно. В итоге это привело ко взрыву и гибели людей.
Ракету «Космос-3М» готовили к старту. Она должна была вывести на орбиту военный спутник радиотехнической разведки «Целина-О». Пуск назначили на 1:32, и подготовка к нему до определенного момента шла в штатном режиме.
Цепочка событий, приведшая к катастрофе, началась во время заправки топливного бака гептилом. Эти работы проводили дистанционно, и в какой-то момент по показаниям приборов на пульте заметили отказ датчиков уровня топлива. Заправку немедленно остановили, но что делать дальше, было не совсем понятно: инструкция такой ситуации не предусматривала. Откладывать старт означало получить серьезный нагоняй от руководства, тем более что проблема выглядела вполне рядовой. Поэтому инженеры попытались оценить количество уже залитого топлива по косвенным признакам и пришли к выводу, что бак недозаправлен примерно на четыре тысячи литров. Решение казалось вполне логичным: если не хватает четырех тысяч литров, значит, именно столько и нужно долить.
Сказано — сделано. Включили подачу гептила, но вскоре ее пришлось снова аварийно остановить — топливо пошло в дренаж, расчеты инженеров на площадке оказались неверными. И опять ничего страшного. Если перелили, нужно просто слить лишнее.
Вот здесь-то все и пошло наперекосяк. Топливные баки ракет делают максимально легкими. Это не толстостенные железные цистерны, а тонкие конструкции, рассчитанные на определенное внутреннее давление. Во время слива его необходимо поддерживать. Однако при переливе часть гептила попала в систему наддува, и во время слива она уже не смогла работать так, как было задумано. Давление внутри бака упало, его деформировало. Не настолько, чтобы это было видно по телекамерам, но достаточно, чтобы нарушилась герметичность.
И вот тут судьба будто решила подшутить еще раз. Во время слива датчики уровня неожиданно ожили. Персонал увидел, что топлива слили слишком много. Опять остановка, давайте доливать обратно. Повторную заправку начали как обычную процедуру, и никто при этом не знал, что бак уже поврежден. Зато потекший по корпусу гептил заметили сразу. Заправку остановили — уже который раз за эту ночь.
Теперь ситуация из «сами исправим» стала по настоящему аварийной. Пуск отменили, начали процедуру по полному сливу топлива. А ведь оно состояло не только из гептила — в отдельном баке находился окислитель. По отдельности оба вещества н е представляли серьезную опасность. При соединении же они вспыхивали без всякой искры. Собственно, именно поэтому их и использовали в ракетных двигателях: не нужно ничего поджигать, достаточно соединить компоненты. Беда была лишь в том, что встретиться они должны были в камере сгорания после старта, а не на пусковой площадке.
К ракете вновь подвели башню обслуживания и приступили к сливу компонентов топлива. Вокруг уже находились люди, выполнявшие вполне рутинную, хотя и крайне опасную работу. До трагедии оставались считанные минуты. Что именно произошло дальше, до конца не ясно до сих пор. Наиболее распространенная версия гласит, что во время операций по сливу небольшое количество окислителя попало на поверхности, уже загрязненные гептилом. Этого оказалось достаточно.
Сначала произошла вспышка. Затем огонь охватил башню обслуживания, а спустя мгновения прогремели взрывы. Семеро человек погибли сразу. Еще двое позже скончались в госпитале от полученных ожогов.