Первый пароход приняли за огненное чудовище, а река в Португалии после строительства плотины обернулась гигантским драконом. В этой подборке — гриб-снайпер размером с горошину, маяк на голой скале без вертолётов и другие невероятные факты, которые заставят вас удивиться
Ну что, прошлый, 51 выпуск вышел после некоторой паузы, постараюсь вернуться в одному выпуску в неделю.
И пока никто не определил правильно придуманный факт. Поэтому подождем.
Зато появился победитель 50, юбилейного выпуска :) И им становится.....
пользователь с ником Криминалист вернулся, который, основываясь только на логике, правильно определил выдуманный факт. Поздравляю!
Новая порция бесполезных фактов. Поехали.
1. Огненное чудовище на Гудзоне
В прошлом выпуске мы поговорили про первую паровую машину, основной задачей которой была откачка воды из шахт. И вскользь коснулись темы дальнейшего развития паровых машин. Думаю, про появление первого парохода будет интересно узнать в контексте развития паровых машин.
Представьте себе 1807 год, реку Гудзон, берега которой бороздят лишь парусники и вёсельные лодки. И вдруг тишину разрывает шипение пара, из трубы валит чёрный дым, а по воде, против ветра и течения, движется невиданная конструкция с вращающимися колёсами. Лодочники в ужасе крестятся: они уверены, что видят дьявольское порождение. А это всего лишь «Клермонт» — первый в мире коммерчески успешный пароход. Но до того, как он появился, идея использовать пар для движения судов терпела неудачи больше века.
В 1707 году французский физик Дени Папен, известный своими опытами с паровым двигателем, спроектировал судно с гребными колёсами, приводимыми в движение паром. Однако почти никаких достоверных записей об испытаниях не сохранилось.
По легенде, после удачного пробного плавания лодочники, опасаясь конкуренции, разбили его и утопили вместе с изобретателем — так первая попытка закончилась трагически.
Правда, есть источники, что колеса на лодке приводились в движение все-таки ручным трудом. Однако, веха в истории есть. Дени Папен, кстати, придумал еще предохранительный клапан для котла, видимо, были проблемы с тем, что котел разрывало от давления пара.
Через тридцать с лишним лет, в 1736 году, англичанин Джонатан Халлс построил паровой буксир, но его постигла иная беда: двигатель оказался слишком тяжёлым, и судно затонуло прямо у причала, даже не начав работать.
Следующим стал французский маркиз Клод Жоффруа д'Аббад, который в 1783 году создал «Пироскаф» (слово греческого происхождения: pyr («огонь») + skaphos («судно»). Буквально — «огненное судно»)
45-метровое судно с лопастными колёсами. Оно успешно прошло по Соне против течения, но из-за финансовых проблем и противодействия властей проект закрыли, а сам маркиз разорился.
Наконец, в 1802 году шотландец Уильям Саймингтон продемонстрировал буксир «Шарлотта Дундас», который тянул две баржи по каналу. Владельцы канала испугались, что волны от колёс разрушат берега, и наложили запрет, так что пароход был оставлен без дела.
Все эти изобретатели были смелы, но ни один из них не смог довести своё детище до регулярной работы. Это удалось сделать американцу Роберту Фултону, который не был первым конструктором — он стал первым предпринимателем. Вернувшись из Европы в 1806 году, Фултон заключил контракт с политиком Робертом Ливингстоном, имевшим монополию на судоходство по Гудзону. Вместе они построили судно длиной 43 метра, с паровой машиной мощностью 20 лошадиных сил и двумя гребными колёсами. 17 августа 1807 года оно отправилось из Нью-Йорка в Олбани, преодолев 278 километров за 32 часа против течения — и это был первый безостановочный рейс парового судна такой протяжённости. Сам Фултон назвал его просто «Пароход Северной Реки», но в историю оно вошло как «Клермонт» — в честь усадьбы Ливингстона, у которой судно останавливалось. Спустя полтора года Фултон получил патент, и «Клермонт» начал регулярные коммерческие рейсы, доказав, что пар может не только двигать поршни, но и менять мир.
2. Голубой дракон Португалии
Представьте, что вы летите на самолёте над югом Португалии, смотрите в иллюминатор и вдруг видите внизу не просто реку, а гигантского синего дракона, распластавшегося по земле. Именно это произошло с британским фотографом Стивом Ричардсом во время перелёта из Амстердама в Марракеш в 2015 году. Сделанный им снимок мгновенно облетел интернет, а река, до того ничем не примечательная, обрела второе имя — Голубой Дракон.
Река Оделейте (на языке оригинала — Ribeira de Odeleite) находится в самом южном регионе Португалии, в Алгарве. Её длина составляет около 148 километров. Берёт начало в горах Серра-ду-Калдейран, а затем петляет по территории пяти муниципалитетов — Сан-Браш-ди-Алпортел, Тавира, Алкотин, Каштру-Марин и Лоле — пока не впадает справа в реку Гвадиану, которая служит естественной границей между Португалией и Испанией и несёт свои воды в Атлантический океан. Название реки, как полагают историки, имеет арабские корни: во времена мусульманского владычества на Пиренейском полуострове её называли wdi al-laban, что означало «река молока». В те времена Оделейте была более полноводной и, возможно, действительно напоминала молочный поток.
Своей нынешней формой река обязана не природе, а человеку. В 1996 году на ней построили плотину Barragem de Odeleite, создавшую одноимённое водохранилище. Уровень воды поднялся, и извилистое русло, прорезающее холмы Алгарве, проступило с воздуха с невероятной чёткостью. Именно этот рукотворный разлив и превратил реку в дракона — с головой, шеей, спиной, хвостом и даже «чешуёй» из мелких заливов. А глубокий синий цвет воды, отражающей небо, придал образу законченность, хотя сам фотограф позже признавался, что для усиления эффекта использовал графический редактор.
Снимок Ричардса произвёл настоящий фурор, особенно в Китае, где дракон — священный символ силы, могущества и удачи. Китайские пользователи интернета принялись массово делиться фотографией, веря, что она приносит счастье. Река Оделейте с тех пор прочно ассоциируется с мифическим существом, и сегодня на её берегах можно встретить туристов со всего света, а вдоль водохранилища проложены пешие и велосипедные маршруты.
3. Живая пушка размером с горошину
Самый меткий стрелок на Земле размером с горошину способен запустить снаряд со скоростью 33 км/ч на расстояние, в две с половиной тысячи раз превышающее его собственный рост. Как если бы человек ростом 180 см бросал бы гранату на 4,5 км. Так живёт сфероболус звездчатый (Sphaerobolus stellatus) — крошечный гриб, которого за его баллистические способности называют артиллерийским или грибом-дробовиком. Латинское название происходит от греческих слов «шар» и «бросать» — буквально «толкатель ядра», а видовой эпитет означает «звёздчатый» из-за формы раскрывшегося плодового тела. Впервые его описал итальянский ботаник Пьер Антонио Микели в 1729 году, а современное научное название он получил в 1790 году от немецкого миколога Генриха Тоде.
Сам гриб — базидиомицет, родственник шляпочных грибов. Его плодовое тело почти не видно глазом: это беловатый шарик диаметром 1,5–3 мм, часто погружённый в субстрат. Внешняя оболочка со временем разрывается на 5–9 лепестков, обнажая желтовато-бурый мешочек со спорами — перидиолу, которая и станет «снарядом». Сфероболус встречается по всему миру на гниющей древесине, опилках и навозе, предпочитая влажные освещённые места.
Когда перидиола созревает, внутренняя упругая мембрана плодового тела накапливает напряжение, а затем с силой выворачивается наружу, выталкивая липкий шарик со спорами. Перидиола диаметром около 1 мм вылетает со скоростью 9,16 м/с (33 км/ч) и пролетает до 5–7 метров — это абсолютный рекорд среди всех грибов и растений, использующих баллистический механизм. Гриб стреляет, чтобы разбросать споры: липкая оболочка приклеивается к листьям, коре, стенам или автомобилям, из-за чего в США этот гриб стал настоящей проблемой для владельцев домов — тёмные пятна с трудом отмываются.
Внутри перидиолы находятся не только споры, но и особые клетки — геммы, которые прорастают практически сразу, в отличие от спор. Засохшая перидиола может сохранять жизнеспособность годами. Оболочка перидиолы настолько прочна, что не разрушается от ветра и дождя, но легко переваривается в желудке травоядных — так споры получают дополнительный шанс расселиться.
4. Почему старые доски лучше новых
В 2019 году группа материаловедов из Университета Британской Колумбии опубликовала неожиданные результаты многолетнего исследования. Оказалось, что древесина хвойных пород, пролежавшая в сухом помещении более пятидесяти лет, начинают выделять микроскопические количества летучих органических соединений, которые привлекают жуков-точильщиков. Учёные назвали это явление «эффектом столетней доски».
Древесина со временем окисляется на молекулярном уровне, и в её смолистых каналах накапливаются сложные эфиры, которые служат для насекомых чем-то вроде химического маяка. Жуки, реагируя на этот сигнал, слетаются к старым доскам, но из-за особенностей старой древесины они не могут ее точить и откладывают личинок в соседние, более молодую древесину. Эксперименты показали, что древесина возрастом от 70 до 100 лет практически не поражаются вредителями, если находится в теплом помещении без перепадов температуры, тогда как новые пиломатериалы, даже обработанные антисептиками, теряют до 15% своей массы за три года.
Этим и объясняется живучесть старых деревянных домов, которые веками стоят без серьёзных повреждений, — их древесина научилась защищать себя сами. В 2022 году канадские строительные нормы даже рекомендовали добавлять в новые деревянные конструкции небольшую долю выдержанной древесины, чтобы «привить» защитный эффект, хотя производители до сих пор спорят об экономической целесообразности такого подхода.
5. Оглушительная тишина
На Новодевичьем кладбище в Москве, среди монументальных памятников советской эпохи, лежит необработанный каменный валун. На нём нет ни портрета, ни дат, ни привычных слов скорби. Вместо этого выбиты три музыкальных знака: фермата, целая пауза и под ней — три литеры «f». На первый взгляд — ребус, понятный лишь посвящённым. На самом деле это одна из самых точных и пронзительных эпитафий в истории, оставленная композитором Альфредом Шнитке самому себе.
Каждый из этих символов значит гораздо больше того, что видно на первый взгляд. Фермата — знак над нотой или паузой, который предписывает исполнителю продлить её длительность настолько, насколько он сочтёт нужным. В партитурах Шнитке этот знак встречается часто: он словно замораживает время, заставляя слушателя вслушиваться в звук до тех пор, «пока он не растает». Под ферматой расположена целая пауза — символ абсолютной, безмерной тишины. Вместе эти два знака читаются однозначно: «вечная тишина».
Но Шнитке добавляет третий, решающий штрих. Под паузой выбито «fff» — фортиссиссимо, что в переводе с итальянского означает «очень-очень громко». Динамика, которая принципиально несовместима с тишиной. Это противоречие и составляет суть эпитафии. Её можно прочитать как оксюморон: «оглушительная вечная тишина». Или как «очень громкое молчание». Или даже как «долгая тишина, но очень-очень громкая».
Для Шнитке, чья музыка всегда балансировала на грани между гротеском и трагедией, между полистилистикой и глубокой искренностью, такая эпитафия стала идеальным финальным аккордом. Его жизнь была пронизана тишиной: после нескольких инсультов он почти полностью потерял слух. Но его музыка, напротив, была наполнена звуками, способными заполнить собой любое пространство. Эта эпитафия — своего рода итог: смерть — это пауза без ограничений, но присутствие композитора в этом мире столь же оглушительно, как три форте. И эта «оглушительная тишина» будет длиться вечно, пока кто-то способен прочитать эту партитуру, высеченную в камне.
6. «Лебединое озеро» и Эстония
Памятник Чайковскому в Хаапсалу на западе Эстонии — это не привычный бюст или монумент, а мемориальная скамья из доломита, установленная в 1940 году на Шоколадном променаде.
Её создал местный скульптор Роман Хаавамяги, а место выбрали не случайно: именно на этом участке набережной композитор любил сидеть во время своего отдыха в 1867 году, наблюдая за восходом солнца и лебедями в заливе. Скамья не просто хранит память о великом музыканте — на ней выгравированы ноты эстонской народной песни «Kallis Mari» («Дорогая Мария»), мелодию которой Чайковский позже использовал в своей Шестой симфонии. А благодаря встроенному аудиогиду любой желающий может не только посидеть на любимой скамье композитора, но и услышать его музыку прямо на том самом месте, где когда-то родилось вдохновение. Местная легенда гласит, что именно наблюдение за лебедями в Хаапсалу и подарило Чайковскому тот самый образ, который через восемь лет выльется в его знаменитый балет: грациозные птицы, скользящие по глади залива, навсегда остались в памяти композитора и превратились в заколдованных девушек-лебедей.
А как оно было на самом деле?
В 1875 году Чайковский получил заказ от дирекции Императорских театров на большой балет. Он взялся за работу отчасти ради денег, отчасти из любопытства. Но где же рождалась эта музыка? Следы ведут в разные концы карты.
Первая зацепка — Бавария, замок Нойшванштайн, «лебединый замок» короля Людвига Второго. Готические башни на фоне гор стали идеальными декорациями для трагической сказки, но это лишь вдохновение, а не место работы. Главная улика — 1871 год.
Тогда в имении сестры Чайковский сочинил для домашнего спектакля одноактный балет «Озеро лебедей» — эскиз, в котором уже звучала та самая тема. Официальная работа началась летом 1875 года в Каменке, украинском имении сестры. Тишина степей и уют родового гнезда — вот где родился первый акт. Вторую часть тайны раскрывает подмосковное Глебово: именно там, весной 1876 года, партитура была полностью завершена. Чайковский поставил финальную точку 22 апреля.
А при чём тут Эстония? Это не место написания, а важная легенда о вдохновении. В 1867 году Чайковский отдыхал в курортном Хаапсалу на западе Эстонии. Он жил там больше двух месяцев, гулял по берегу залива и наблюдал за лебедями. Именно эти прогулки, по преданию, стали тем эмоциональным зерном, из которого через восемь лет выросла лебединая музыка. Так что конкретного озера в Эстонии нет, но есть место, где композитор впервые прочувствовал ту самую атмосферу, которая позже превратилась в «Лебединое озеро». Итог расследования: заказ получен в Москве, но музыка рождалась в Каменке и Глебово, а вдохновение — в баварских замках и на берегах эстонского залива. Чайковский собрал пазл, фрагменты которого были разбросаны по всей Европе. Думаю, что сначала памятник сделали, как дань уважения композитору, который включил эстонскую песню в свое творчество, а красивую легенду про лебедей придумали потом экскурсоводы.
7. Крошечный призрак Борнео
В горных лесах острова Борнео обитает существо, которое выглядит так, будто природа решила пошутить. Крошечная белка Уайтхеда, или Exilisciurus whiteheadi, — самый миниатюрный представитель семейства беличьих на планете. Её длина без хвоста не превышает 8,5 сантиметра, а вес колеблется в пределах 20–25 граммов — меньше, чем столовая ложка сахара. Хвост у неё короткий, всего 6,3–6,9 сантиметра, и он короче тела — редкость среди беличьих. Внешность у этой малютки обманчиво милая: тёмно-коричневая шубка с густым и нежным мехом, а на ушах — длинные белые кисточки, по которым её безошибочно узнают среди других обитателей Борнео. Назвали вид в честь английского натуралиста Джона Уайтхеда, который описал его в 1887 году.
Эта белка — узкий эндемик, она встречается только на острове Борнео, в северной его части, на территории малайзийских штатов Сабах и Саравак, а также в соседних районах индонезийского Западного Калимантана. В отличие от большинства беличьих, она не переносит жару и потому обжила горные леса на высоте от 900 до 3000 метров над уровнем моря. Её излюбленные места — диптерокарповые леса, где деревья вырастают до 80 метров в высоту, а их кроны начинаются на высоте 30–40 метров. Почти всю жизнь белка Уайтхеда проводит в этих кронах, не спускаясь вниз, где её подстерегают хищники. А врагов у неё хватает: хищные птицы, змеи и древесные звери — все не прочь полакомиться крошечным грызуном. Спасается она стремительными перемещениями — настолько быстрыми, что кажется, будто ей известна тайна телепортации.
Питание этой белки — ещё одна необычная деталь. В диптерокарповых лесах много орехов, но они слишком велики для зверька размером с мышь. Вместо орехов белка Уайтхеда кормится мхами и лишайниками, которые покрывают ветви и стволы деревьев. Она тщательно обирает кору с основания ствола до самой кроны, добывая себе пропитание там, где другие белки не ищут. Запасов на зиму она не делает — в тропиках нет сезона бескормицы.
О жизни этого зверька учёным известно до обидного мало. Он обитает в труднодоступных горных районах, высоко над землёй, и встретить его — большая удача даже для опытного зоолога. Брачный период, продолжительность жизни, социальное поведение — всё это пока остаётся загадкой. Известно лишь, что вид сохраняет стабильную численность и не находится под угрозой исчезновения, но его редкость и скрытность делают его одной из самых загадочных белок в мире.
8. Самая маленькая церковь в мире
На юге Испании, в курортном городке Бенальмадена на побережье Коста-дель-Соль, среди пальм и апельсиновых деревьев стоит необычный замок. Его стены сложены из камня и кирпича в причудливом эклектичном стиле, а башни и купола напоминают то ли мавританскую крепость, то ли сказочный дворец. Но главное чудо скрыто внутри: на третьем этаже этого замка, в крошечной нише, ютится церковь, в которой с трудом помещается один человек. Её площадь — всего 1,96 квадратных метра. Это Санта-Исабель-де-Унгрия-ин-Коломарес — самая маленькая церковь в мире, занесённая в Книгу рекордов Гиннесса в 1992 году.
Сам замок Коломарес — это не средневековая крепость, а памятник, построенный в XX веке. Его создатель, архитектор и скульптор Эстебан Мартин Мартин, задумал сооружение как грандиозный монумент в честь Христофора Колумба и открытия Америки. Строительство началось в 1987 году и велось вручную — без чертежей и проектов, по наитию, как своеобразный архитектурный манифест. Внутри замка Мартин выделил место для часовни, посвятив её Святой Елизавете Венгерской. По замыслу создателя, это был не рекорд ради рекорда, а символический жест — напоминание о том, что вера была неотъемлемой частью путешествий первооткрывателей.
Размеры часовни действительно поражают воображение. 1,96 квадратных метра — это примерно площадь стандартного письменного стола. Внутри помещается лишь один алтарь, а сам священник при проведении службы занимает всё доступное пространство. Все прихожане вынуждены оставаться9. аружи. По слухам, здесь даже попытались провести венчание, но внутрь смог войти только священник — молодожёнам пришлось стоять за дверью. Несмотря на микроскопические габариты, церковь является действующей католической часовней, относящейся к епархии Малаги. Внутри хранятся фигуры Христа и Святой Елизаветы, вылепленные самим Мартином. А освящена она была приором монастыря Ла-Рабида, откуда когда-то стартовал Колумб.
У этого рекорда есть и другая сторона. Книга рекордов Гиннесса больше не регистрирует подобные достижения — слишком сложно проверять и сравнивать всех претендентов. И действительно, конкуренты у часовни есть: например, крошечная церковь на Кросс-Айленде в штате Нью-Йорк, построенная в 1989 году. Однако именно Санта-Исабель-де-Унгрия остаётся в истории как официально признанный чемпион. Она привлекает туристов со всего мира, а сам замок Коломарес стал одной из главных архитектурных жемчужин Андалусии.
9. Еще один пример неверной цитаты
Когда-то у меня был выпуск про цитаты:
Он был посвящен тем случаям, когда цитата стала жить своей жизнью и здорово исказила первоначальный замысел автора. Вот еще пример такой живущей своей жизнью цитаты.
Фраза «Идущие на смерть приветствуют тебя» — одна из самых известных латинских цитат, но её реальная история куда сложнее и неожиданнее, чем принято считать.
Главный источник, донесший до нас эти слова, — сочинение римского историка Гая Светония Транквилла «Жизнь двенадцати цезарей». В главе, посвящённой императору Клавдию, он описывает необычный эпизод, произошедший примерно в 52 году нашей эры. Это была не обычная битва гладиаторов на арене, а грандиозное морское сражение — наумaxия, устроенная на Фуцинском озере. В нём участвовали не профессиональные бойцы, а приговорённые к смерти преступники и военнопленные, которым даровали последний шанс выжить в кровавой битве.
Именно перед этим боем, согласно Светонию, осуждённые, выстроившись перед императором, произнесли: «Ave, Caesar, morituri te salutant!». Клавдий, вместо традиционного ответа, неожиданно сказал им: «А может, и нет» («Aut non»), — чем, по сути, пообещал им помилование. Это вызвало замешательство: бойцы восприняли слова императора как обещание сохранить им жизнь и отказались сражаться. Клавдию пришлось долго уговаривать их выйти на бой, а в некоторых версиях истории — даже пригрозить казнью.
А что же было потом?
Самая большая неожиданность в том, что, скорее всего, никакого «потом» у этой фразы как у традиции не было. Историки подчёркивают, что это был единичный случай. Выражение не было стандартным приветствием гладиаторов и не записано ни в одном другом историческом документе Рима. Более того, в реальности гладиаторские бои редко заканчивались смертью — подготовка бойца стоила слишком дорого, чтобы отправлять его на верную гибель после каждого выступления.
Эта фраза обрела вторую жизнь спустя много веков. В Новое время она стала популярным крылатым выражением. Её использовали иронично и драматично в своих письмах А.П. Чехов и А.И. Герцен. В 1859 году знаменитый художник Жан-Леон Жером написал картину «Ave Caesar! Morituri te salutant» (под заголовком статьи именно эта картина) . А уже в XX и XXI веках фраза прочно вошла в массовую культуру — от фильмов о гладиаторах до политических выступлений. Хотя это была фраза даже не гладиаторов, а уголовников-смертников.
10. Маяк на кончике иглы
В южной части Исландии, в семи километрах от архипелага Вестманнаэйяр, из вод Атлантического океана торчит узкая каменная игла. Её вершина находится на высоте примерно 40 метров над уровнем моря. С этой иглы открывается только один вид — на бескрайнюю водную пустыню. И там, на этом крошечном пятачке, где негде развернуться даже одинокому альпинисту, уже почти век стоит белый маяк с красной крышей. Это Þrídrangaviti — маяк Тридрангар, который часто называют самым одиноким и труднодоступным в мире. И его история — это не столько история навигации, сколько история человеческой отваги.
Название Þrídrangar переводится с исландского как «три скалы». И действительно, здесь есть три каменных останца: Стуридрангур (на котором стоит маяк), Тювюдрангур и Кловадрангур. Идея поставить здесь маяк возникла в конце 1930-х годов. Казалось бы, зачем строить что-то в таком негостеприимном месте? Но эти воды у побережья Исландии всегда были опасны для судоходства, и свет маяка должен был стать для моряков спасительной нитью.
Самое смешное, что на картах островки такие маленькие, что на картах Google их просто нет. И метка из Википедии показывает просто точку в океане:
Строительство началось в 1938 году. И тут возникает главный вопрос, который мучает всех, кто видит фотографии маяка: как это вообще возможно, если в 1939 году у строителей не было вертолётов? Рабочие подплывали к скале на лодках, а дальше начиналось самое сложное. По словам руководителя проекта Арни Г. Тораринссона, первым делом нужно было проложить путь наверх. Собрали группу опытных альпинистов-верхолазов с Вестманнаэйяр. Они везли с собой лебедки, молоты, цепи и зажимы. Это было смертельно опасно: мокрый камень, пронизывающий ветер и всего одна ошибка, которая могла стоить жизни.
Самый драматичный момент наступил, когда верхолазы добрались до почти гладкого участка, где не за что было зацепиться. Тогда они применили отчаянный и опасный приём: один из них встал на колени, второй взобрался ему на спину, а третий, забравшись на плечи второго, смог дотянуться до края скалы и закрепить там первую страховку. После этого наверх были доставлены инструменты и материалы — бетон, кирпичи, оборудование. И в 1939 году сам маяк был построен. Однако из-за начавшейся Второй мировой войны его официально ввели в эксплуатацию только 5 июля 1942 года.
Это не единственная интересная деталь. Спроектировал маяк исландский архитектор Аксель Свейнссон, а сам фонарь для него поставила Великобритания. Высота самой башни — всего 4 метра, но она возвышается над океаном на 34 метра, и её свет виден на расстоянии до 17 километров. Сегодня маяк полностью автоматизирован, и смотрителей там нет. Технические специалисты добираются до него только на вертолёте, который может приземлиться на специальную площадку, построенную на скале много лет спустя.
Маяк Тридрангар стал культовым не только благодаря своей архитектуре. Его фотография, сделанная исландским журналистом Арни Сайбергом в 2009 году, облетела весь мир после того, как её опубликовал у себя в соцсетях Джастин Бибер. А исландская писательница Ирса Сигурдардоттир использовала его в качестве локации для своего триллера. Но главное, что маяк Тридрангар остаётся напоминанием о том, на что способны люди, когда им нужно поставить свет в самом тёмном и неприступном месте планеты.
11. Два мира, две системы
Мир электричества разделён на два лагеря. В одном — 220–240 вольт и 50 герц, в другом — 100–127 вольт и 60 герц. И это не просто цифры — за ними стоит целая история инженерных решений, экономических войн и нежелания что-либо менять.
В мире существуют два основных стандарта бытового напряжения и частоты. Первый, условно «американский», — это 100–127 В при частоте 60 Гц. Его используют США, Канада, Мексика, Япония и большинство стран Южной Америки. Второй, «европейский» стандарт — 220–240 В и 50 Гц. Он распространён в Европе, Азии, Африке, Австралии и большей части Южной Америки. Россия, кстати, тоже в европейском лагере — в наших розетках 220 вольт и 50 герц.
Но почему так вышло? Всё началось ещё в конце XIX века, когда электричество только входило в дома. Томас Эдисон, продвигая свою систему постоянного тока, выбрал напряжение 110 вольт — он считал его безопасным для человека. Европейцы же пошли другим путём: они использовали переменный ток и постепенно повысили напряжение до 220–240 вольт, чтобы передавать энергию на большие расстояния с меньшими потерями. Так и сложилось: Америка застыла на 110–120 вольтах, а Европа ушла вперёд. Позже европейский стандарт подхватил и остальной мир — просто потому, что это было выгоднее и эффективнее.
Кстати, с частотой тока тоже не всё просто. В США и соседних странах — 60 герц, а в Европе и России — 50. На первый взгляд разница невелика, но она влияет на работу электродвигателей, точность хода некоторых электронных часов и даже на мерцание ламп накаливания. Современные же блоки питания для ноутбуков, телефонов и фотоаппаратов чаще всего универсальны и спокойно работают в диапазоне от 100 до 240 вольт при любой частоте.
Если же вы собрались в путешествие и везёте с собой фен или электробритву, без переходника не обойтись. В мире существует более десятка типов розеток, и они часто несовместимы друг с другом. В Европе распространены розетки типов C, E и F (наши родные «евро»), в США и Канаде — типы A и B, в Великобритании — тип G, а в Австралии — тип I. Причём даже в одной стране могут использоваться разные стандарты: например, в Бразилии можно встретить и 110, и 220 вольт одновременно, а в Японии напряжение — 100 вольт, но при этом частота в восточной части страны 50 Гц, а в западной — 60.
Так что, если вы собрались за границу, главное правило одно: проверьте, что написано на вашем зарядном устройстве. Если там указано «100–240 V, 50/60 Hz» — можете вздыхать спокойно, нужен только механический переходник. А вот если написано только «220 V» — лучше оставьте прибор дома, иначе он может сгореть в первый же вечер.
Помнится, когда-то в середине 90-х я случайно включил американский факс за полторы тысячи долларов в нашу розетку без огромного переходника с трансформатором и задумчиво смотрел на облачко дыма, тут же поднявшегося над дорогущим и полностью сгоревшим прибором.
* * *
Напоминаю, что среди 11 фактов есть 1 придуманный. Попробуйте определить, какой.
Прошлый выпуск: