Берген выпрашивает кусок сыра с таким взглядом, будто его не кормили с прошлого вторника. Стоит на задних лапах, передними перебирает в воздухе, смотрит снизу вверх — два с половиной килограмма чистого манипулятора. И знаете, что самое смешное? Этому взгляду его научила я.
Я долго думала, с чего начать список своих провалов. Их хватает. Но если честно, почти всё упирается в одну мысль, которая казалась мне очень логичной первые месяцы: «Ну он же маленький, ему можно».
Кусочек со стола, который оказался не кусочком
Началось с сыра. Маленький шпиц, маленький кусочек — что тут страшного. Потом кусочек курицы. Потом я уже не ела ничего, не отщипнув ему долю. Мне казалось, это любовь.
Оказывается, это была не любовь, а дрессировка. Только дрессировала не я его, а он меня. Через пару месяцев Берген перестал есть из миски, если знал, что на кухне происходит что-то поинтереснее. Зачем корм, если можно постоять столбиком и получить сыр. А на двух с половиной килограммах любой лишний кусок виден сразу — это вам не лабрадор, где грамм туда, грамм сюда.
Сейчас я кормлю его строго по режиму и со стола не даю (получается не всегда, врать не буду — бабушка приходит в гости, и весь мой режим идёт гулять). Но миска снова работает. Логика тут вот какая: чем предсказуемее еда, тем меньше цирка вокруг неё.
«Он у меня домашний» — и другие уважительные причины
Вторая ошибка тише, но обошлась дороже. Я почти не оставляла его одного. Работаю из дома, он всегда рядом, всё прекрасно — пока мне не понадобилось уехать на полдня.
То, что началось, когда за мной закрылась дверь, соседи описали деликатно. Берген выл. Не лаял — именно выл, тонко и обиженно, как будто я ушла навсегда и забрала с собой смысл его жизни. Тревога разлуки — это когда собака не капризничает, а реально не понимает, как существовать без хозяина. И я сама это вырастила, ни разу не приучив его, что одиночество — нормальная часть дня, а не катастрофа.
Перестраивались долго. Сначала уходила на пять минут в магазин, потом на полчаса, оставляла ему игрушку с лакомством внутри, чтобы было чем заняться. Сейчас терпит. Не идеально — встречает так, будто я вернулась с войны, но хотя бы не пугает весь подъезд.
Синдром, в котором я долго не признавалась
А вот третье я заметила позже всего, потому что оно маскируется под заботу. Называется красиво — «синдром маленькой собаки». Это когда мелкой породе прощают то, за что большой влетело бы сразу. Рычит на гостя — «ой, он же кроха, защищает». Не идёт на зов — «ну он устал». Тащит в зубах мой носок через всю квартиру с видом победителя — а я умиляюсь и фотографирую.
Берген не вредный. Он ровно настолько нахал, насколько я ему позволила. Каждый раз, когда я ловлю себя на «ему же можно, он маленький», я честно напоминаю себе: размер тут ни при чём. Воспитание двух с половиной килограммов и воспитание тридцати — это одни и те же правила, просто во втором случае ошибки виднее соседям.
Если бы можно было отмотать назад, я бы поменяла одно: перестала бы путать любовь со вседозволенностью. Любить — это не «разрешать всё». Это иногда сказать «нет» существу, которое смотрит на тебя глазами размером с полморды.
Берген сейчас спит у меня на коленях, свернувшись в рыжую запятую, и понятия не имеет, что стал героем разбора полётов. А у вас какая ошибка с собакой до сих пор аукается? 🐾