На больничной койке лейтенант Пермяков не раз пытался читать тетрадки Григория Рассохина, однако ничего не получилось. Тетрадки представляли несомненную ценность, в них детально раскрывались замыслы и их реализация. Причем нередко вносились корректировки в начальные планы, даже описывались причины, почему так произошло. Дед Григорий был педантичным в своей работе. Да, получалось так, что Рассохин относился к преступной деятельности, как к работе, даже некоторой рутине.
Лейтенанту конечно не хватало знаний в экономике, законодательстве, регулирующем деятельность хозсубъектов, властных структур. Да много чего Пермяков не знал, был сыскарем из уголовки, плохим, хорошим - другой вопрос, скорее хорошим. И вряд ли бы лейтенант пошел работать в отдел по экономическим преступлениям или по организованной преступности. Про Антибиотика сериал смотрел, посмеивался, но на себя такую работу никогда не прикидывал.
Сбивала с толку и болезнь, высокая температура, особенно в первые дни тяжелейшей ангины, после удаления пробок. Пермяков записи Рассохина читал, но до сути дойти так и не смог. В голове начиналась круговерть, события представлялись некоей фантасмагорией, вставали образы участников. И люди выступали в ролях странных, их поступки выходили за грань реального. Руки слабели, тетрадка падала, и Пермяков то ли засыпал, видел происходящее со стороны, то ли сам становился участником событий, большей частью непонятных.
Григорий Рассохин, братья Гробовы, Петр и Павел, говорили, совершали преступления, вроде так, как было описано в тетрадках Рассохина, да просто жили, кто как мог, кто как умел. Пермяков пытался объяснить поступки Паши зависимостью от своих родственников, выступал своеобразным адвокатом запутавшегося человека, но ничего из этого не получалось. Если Паша и был от рождения положительным ребенком, то эти черты скорее всего пропали. Внешние обстоятельства оказались сильнее заложенного природой.
- Паша, Павел Георгиевич, не устоял ты перед соблазнами сладкой жизни, - такие мысли приходили Пермякову. И вдруг как по голове его ударили, может температура подскочила, даже затрясло. - Почему Георгиевич?! Ведь Павел Гробов по документам был Николаевичем, впрочем как и его старший брат Петр! Чушь какая-то! - Лейтенант вскочил с кровати и забегал босым по холодному полу, не боясь разбудить соседа.
Кстати дрожь тут же прошла. Если температура и подскочила, то сразу опустилась до нормы. Не до болезни стало. Пермяков, как был в трусах, выбежал в коридор больнички, захватив тетрадки Рассохина. Здесь стоял столик дежурной сестры, правда ее не было, наверняка где-то спала, зато настольная лампа оставалась включенной. Лейтенант устроился за столом, пододвинул лампу и лихорадочно принялся перелистывать тетрадки.
- Почему братья Николаевичи?! - И тут Пермяков вдруг вспомнил, что уже натыкался на несоответствие, но отмахнулся от него, посчитал то ли ошибкой, то ли какой-то несуразицей.
- Больной, вам что, плохо? - В приоткрывшуюся дверь из кабинета выглянула медсестра, тороплива застегивая халат.
- Нет, все хорошо, - хриплым голосом ответил лейтенант, - не мешайте!
- Говорит, не мешать, - женщина оглянулась в кабинет.
- Ну и ладно, - послышался мужской голос, - иди сюда.
- Ну, если что… вы стучите, - все же предупредила дежурная.
- Обязательно! - Пермяков махнул рукой и зашептал, найдя нужную страницу.
- Вот он, Николай, воровской авторитет по кличке Угодник! Везет же, то Апостолы, а тут еще Угодник… Святой такой был, что ли… Рассохин пишет, братья его отчество взяли, поменяли значит, а фамилии по отцу оставили, Гробовы… Зачем?! - Но ответа на вопрос в записках конечно не было.
Пермяков в эту ночь спал плохо, ворочался, мешал сосед, храпел здорово. Была мысль, повернуть его на бок, да постеснялся, не решился будить. А тут опять затрясло, температура подскочила. Болезнь давала о себе знать, не обманешь. Была даже мысль постучаться к дежурной сестре, попросить жаропонижающее, да тоже неудобным показалось, зачем мешать сладкой парочке.
Все же утром лейтенант пошел к главному врачу больнички и потребовал выписки, напирал на срочное расследование, доказывал, что выздоровел. Только врач оказался тертым, всяких видел и с разным сталкивался. Ответил просто, - валяй! Но я твоему руководству доложу. Ты ласты склеишь, а мне отвечать?! Нет уж!
- Как же быть? Войдите и в мое положение, - Пермяков сменил тон.
- Свой кабинет могу предоставить, но не больше двух часов в день, телефон, сейф… Что еще надо?
- И на этом спасибо… сейф не надо. - На том и договорились.
Как лейтенант не хорохорился, но и двух часов за столом оказалось для него много, температура поднималась. А главный врач строго предупредил, что так недалеко и до осложнения, а там совсем близко и до деревянного ящика, пусть и бесплатного.
Все же Пермяков созвонился с Фроловым, и рассказал начальнику уголовного розыска о текущей ситуации, дневниках Рассохина, Георгии Гробове, его сыновьях и прочем. Попросил пробить Николая Угодника. Воровской авторитет, даже если такой и существовал, оказался не на слуху, темным. А ситуация со сменой отчеств братьев Гробовых вообще казалась нелогичной.
- Ты, главное, выздоравливай! - Пожелал начальник и на всякий случай спросил. - Может тебя заменить? Гузачева могу прислать. - Речь шла о соседе Пермякова по кабинету, опытном оперативнике.
- Да мне уже лучше, на поправку пошел, - доложил Пермяков и притих. В кабинет не вовремя зашел главный врач. - Вот и главврач подтверждает. - Обратного хода не было.
Главврач погрозил пальцем, но все же улыбнулся. - Марш в кровать!
Так прошла неделя, лейтенант более-менее оклемался и пришел в райотдел полиции, где о нем вообще-то забыли. К сожалению в нашей суматошной жизни так бывает, хорошо, что не часто. Начальника райотдела, не надо забывать, что последние Горбуновские события происходили в соседней области, волновало одно - что делать с задержанными?
Участковый Путилов привез задержанных - Рассохина и Волкову. Они были ранены и помещены в тюремную больничку. Участковый написал довольно пространный рапорт о событиях в Горбуново, попытке убийcтва лейтенанта Пермякова, Валентины Серовой, Алексея Иванова (дядя Леша) и вернулся обратно. Вины участкового в том не было. На момент написания рапорта известно было мало, к тому же Путилов спешил вернуться в Горбуново, где требовалась его помощь.
Волкова все еще находилась в больничке, ранение оказалось серьезным. Рассохина же, пуля задела ногу, уже перевели в СИЗО. С деда Гриши лейтенант и решил начать.
- Как он? - Спросил Пермяков начальника караула.
- Тихий сегодня, ложкой в тарелке покрутил, а есть не стал.
- Дай-ка гляну, - лейтенант заглянул в глазок и оторопел.
На нижней шконке, опершись на стенку сидел Григорий Рассохин и смотрел на дверь камеры. Перед ним на столе стояла тарелка с ложкой и нетронутым супом.
Пермяков видел и Григория, и Георгия, братьев близнецов, знал, как они похожи. Но тут сходство было еще и в другом. Григорий не двигался и смотрел на дверь остекленевшими глазами, точно такими же, как у брата, умершего совсем недавно...
- Что там? - Забеспокоился и начальник караула.
- Готов! - Ответил лейтенант. Вызывай медиков и опергруппу.
Продолжение ЗДЕСЬ
1 Глава, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 41
Рассказы о непростых жизненных ситуациях ЗДЕСЬ
Поддержите автора.