— Ты здесь - никто! Да ты что себе позволяешь вообще?! Вон, видишь, тряпку на швабре у себя? Ты - такая же! Мусор, считай! Да если я захочу, ты мне ноги целовать будешь!
Поток жесткой, циничной брани наконец закончил изливаться из хорошенького, с подкрашенными розовым блеском губками, рта восемнадцатилетней Вики и она, нервным жестом поправив идеально уложенные платиновые локоны, фыркнула презрительно и смерила соответствующим взглядом стоявшую перед ней женщину средних лет.
— Ну, что встала? Давай, убери тут все! Тебе за это деньги платят! — добавила Вика и наконец, ушла, звонко цокая по паркету шпильками.
Елена вздохнула. Сомкнула пальцы так, что побелели костяшки, на ручке швабры. С автоматическим отжимом, кстати и кучей впитывающих воду веревочек, а не с тряпкой это швабра была, но… В общем, не заметила бранящаяся девица разницы, да и какое это имело значение?!
А вообще, все то, что произошло только что в особняке миллионера Кувшинкина, было… Ну, в каком-то смысле в порядке вещей!
— Да, платят тут неплохо, — сказала Елене, еще в первый рабочий день работавшая тут не один год Галя - повариха и по сути - домоправительницы, — и хозяин - нормальный мужчина. Только дочка его, — она покачала головой, оглянулась по сторонам, будто их могли подслушивать и перешла на шепот, — похоже, тебе в агентстве ничего не сказали и я понимаю, почему - кто такое про клиентов скажет… Но Вика, дочка хозяина, ты это - осторожнее с ней! Сложный характер, — подняла палец Галя, — бывает и одного дня не выдерживают люди! Бегут отсюда… И никакие деньги уже не нужны!
— Я не убегу, — ответила тогда спокойно Елена, — мне очень нужна эта работа!
— Ну, как знаешь, — с сочувствием сказала Галина, а потом, поскольку у них было немножко свободного времени прямо сейчас - поманила новенькую за собой на кухню - выпить чаю с плюшками и поговорить о предстоящей, так сказать работе.
И Елена пила чай, слушала внимательно… То есть, делала вид, что слушает внимательно. Потому что, вообще-то, ее конкретно вот рабочие условия в особняке Кувшинкина интересовали мало. Потому что она, вообще-то, тут оказалась вовсе не из нужды! У нее была своя причина, по которой ей обязательно, просто необходимо было проникнуть в эту семью! И это была большая тайна для всех окружающих! И пока что Елена просто как бы играла свою роль.
А потом наступил он - первый рабочий день. Который Елена встретила тут же - потому что работа была с проживанием (и спасибо, так сказать, что не на чердаке выделили комнатушку, а просто - маленькую комнатку отвели, не самую уютную, но чистую и теплую). И первый рабочий день прошел ничего так, нормально.
Елена начищала паркет и отмывала мраморное крыльцо особняка после ливня. Она водила щеткой пылесоса по коврам. Мыла стекла в одной из трех гостиных так, чтобы не осталось ни единого развода! И делала еще много чего такого, чего положено делать уборщице…
Но главное, что делала Елена - это наблюдала и еще ждала подходящего момента, чтобы начать действовать! Потому что за этим она сюда и явилась.
Что же до главных обитателей особняка - Игоря Кувшинкина и его дочки Вики, то с ними Елена тоже успела уже познакомиться.
— Вот, это ваша новая уборщица, — представила ее сама директор агентства по найму домашнего персонала, когда Елена, после подписания контракта, уже приехала в особняк.
— Добро пожаловать! — сказал ей Игорь, — надеюсь, вам понравится у нас работать! — он улыбнулся приветливо и ушел к себе в кабинет - он вечно был занят.
А с Викой… Ох, вот как раз с нею-то Елена просто таки жаждала познакомиться! И знакомство состоялось… И к большому огорчению Елены, худшие слухи, которые она задолго до устройства сюда успела собрать про эту юную особу, подтвердились.
В это утро Елена как раз заканчивала прибираться в гостиной, обставленной в стиле Короля-Солнце, когда в смежную с ней столовую спустилась на завтрак Вика. Горничная по имени Маша поставила перед ней на уже сервированный стол стакан свежевыжатого сока…
— Фу! Что за гадость?! — воскликнула Вика, — я же просила морковный смешать с апельсиновым пополам!
— Извините, — вмиг зарделась и засуетилась Маша — простите, пожалуйста! Просто, понимаете, Галина, она уехала — у нее сегодня выходной… Она сказала, чтобы я вам сама завтрак подала и сок сделала! И я думала, что вы любите одну четверть морковного и остальное апельсиновый…
— Думала?! — Вика хохотнула, — а ты не думать - ты делать должна, как надо, ты - обслуга! Что мне, гадостью этой давиться?!
Елена замерла со шваброй в руках, вслушиваясь в противную перепалку и остороженько выглядывая из-за угла.
— Зачем же, — пролепетала дрожащим голосом Маша, — я сейчас все передаю…
— Поздно! — воскликнула дочка миллионера, — я не успеваю позавтракать, я на тренировку опаздываю! А все из-за тебя! Какая же ты… — и тут она наградила несчастную девушку очень грязным, плохим словом.
Маша, закрыв лицо, заплакала. А Вика - явно наслаждаясь сим моментом заслуженного (ну, по ее мнению, естественно) воздаяния, демонстративно вылила сок под ноги служанки.
— Вот тебе! Посмотри, что ты наделала! Это все - твоя вина! — пропела Вика и голос ее просто-таки сочился радостью, торжеством того, что она тут - хозяйка положения.
Маша, всхлипывая надрывно, кинулась прочь… И вообще-то, Елена думала, что позже она поговорит с Викой, что она немного начнет с нею общаться (потому что для этого она сюда, собственно и проникла!) и она планировала, что все будет иначе… Но сейчас она просто не выдержала!
— Зря вы так, — сказала Елена, выходя из-за угла, — Маша ведь просто ошиблась! Просто не понимаю, — покачала она головой, — неужели нельзя было нормально…
— Что?! — лицо Вики приняло сложное выражение, — так! Ты еще кто такая?
— Ваша новая уборщица, — с достоинством ответила Елена, — меня зовут…
— Да мне плевать, как тебя зовут! — указала на нее пальцем Вика, — кто тебе рот открывать разрешал!
— А можно не разговаривать со мной в таком тоне? — Елена понимала, что ведет себя вообще не так, как планировала… Но просто, как говорится, накопилось! Да и события, предшествующие ее появлению тут, видимо, расшатали нервишки капитально, — да, я уборщица, меня нанял ваш отец, но все-таки…
— Ты здесь - никто! Да ты что себе позволяешь вообще?! Вон, видишь, тряпку на швабре у себя? Ты - такая же! Мусор, считай! Да если я захочу, ты мне ноги целовать будешь! — сказала дочь миллионера и Елена через минуту осталась одна.
Опустив взгляд, она вздохнула - лужица рыжего сока уже впиталась в белый с золотом шитьем постеленный в столовой ковер и было ясно, что тут поможет только химчистка. И кому только, подумала Елена, придет в голову стелить такой ковер там, где едят?! Тому, подумала она, кто сам не будет заниматься уборкой и тому, кто не особо ценит труд других людей.
Елена пошла в кладовку, где хранилось все, что нужно для уборки - может, как-нибудь удастся немножко свести пятно? Наверное, решила она, лучше с этим обратиться к Галине - пусть скажет, в какую химчистку его теперь везти.
Но до кладовки Елена не дошла - в дверь вдруг настойчиво позвонили. А потом - постучали. Уборщица замерла в прихожей - что делать? Обыкновенно дверь открывали Галина, Маша или изредка - сам хозяин. Но Гали не было, Маша - видимо где-то ревела (нужно бы найти бедняжку, да сказать ей пару слов утешения - сделала в уме пометку Елена), а Игорь Кувшинкин - с утра уехал куда-то по делам. Елена нахмурилась - не открывать? А если там что-то важное? И она направилась к двери…
— Добрый день, — сказала Елена.
Она знала человека, стоящего за дверью - это был Александр Акулов, работавший на Кувшинкина в качестве его главного юриста и по сути - он же был его правой рукой. Елена, будучи в статусе уборщицы, естественно, не общалась с этим важным человеком, но, да - она владела кое-какой информацией о нем, как, впрочем и о многих других людях из ближайшего окружения Игоря Кувшинкина - собирала заблаговременно, когда только затеяла всю эту… авантюру, так сказать!
И по правде сказать, этот Александр никогда Елене не нравился. То есть, он со стороны казался и блестящим профессионалом и верным помощником и просто даже другом Игоря! Но… Было в нем что-то такое, порождавшее в душе Елены дурное предчувствие.
— Здравствуйте, — сказал Александр и не дожидаясь приглашения вошел в дом, — мне нужно поговорить с Викой. Она дома?
— Да, — кивнула Елена и сейчас дурное предчувствие просто скребнуло ее когтями, — а что случилось?
То, что произошло явно что-то дурное, она просто знала! Это читалось в выражении лица Акулова, его напряженных плечах, стиснутых челюстях… И если бы Елена верила во всякую там экстрансесорику, то она могла бы добавить еще, что от него исходила, просто хлестала мощными волнами негативная энергия!
— Да, — ответил юрист, прожигая служанку неуверенным взглядом - будто бы сомневался, а стоит ли вообще с нею говорить о хозяйских делах, — и знаете, — продолжил он неуверенно, — думаю, вы тоже должны знать. Потому что это вас тоже касается в некоторой степени… Два часа назад машина Игоря попала в аварию. К несчастью… Он мертв.
Елена замерла. Открыла рот и закрыла. Что она только что услышала?! Кувшинкин погиб? Но… Как это возможно?! То есть, теоретически, она легко понимала это, но еще ей просто как-то не верилось в это… Как же это? Но ведь она только собиралась… Поговорить с ним, возможно, даже, стоило бы ей...
— Папа! — возглас, полный искренней душевной боли, жгучего кошмара, пролетел, разлетелся осколками эха в огромной прихожей, лишенной практически меблировки за исключением пары антикварных тумбочек и диванчиков с ножками львиными-лапами.
Видимо, дочка хозяина особняка проходила рядом, услышала голоса и решила глянуть, кто пришел и вот - попала на момент, когда была озвучена та самая новость.
— Папа… — глаза Вики расширились, округляясь, а лицо - побелело и вытянулось. Судорожно втянув воздух, юная девушка закрыла рот ладонью, а потом, согнувшись, сгорбившись, сорвалась на отчаянный визг, — нет! Папочка! Нет… Нет! Папа!
Последующие события для Елены смешались в сумбурный вихрь - вот она бросается к Вике, подхватывая ее, чтобы не упала и усаживая на диванчик. Вот Александр сообщает той информацию, причем - не скупясь на жесткие подробности! Девушка рыдает, раскачиваясь, снова визжит… Из глубин дома примчалась Маша и спросила, что случилось?! Елена в панике послала ее за аптечкой - может, там есть какие-то успокоительные?! Но по итогу удалось едва ли уговорить Вику выпить стакан водички…
— С настоящего момента я выступаю как доверенный управляющий всем имущества Игоря Кувшинчикова… — доносился до Елены монотонный, скупой на эмоции голос юриста, — в ближайшее время нотариус…
Елена нахмурилась - к чему он все это говорит? Кому?! Он что, не понимает, что Вика сейчас вообще не в том состоянии, чтобы обсуждать дела?! Вон она - свернулась клубочком на полу, хнычет, всхлипывая и все повторяет, что этого не может быть…
— Может, вызвать скорую? — шепотом обратилась к Елене Маша, — ей так плохо!
— Не думаю, — покачала головой Елена и закусила губу так, что ощутила во рту металлический привкус, — но… Нужно отвести ее наверх в ее комнату. И нужно, чтобы кто-то был поблизости! Только с разговорами лезть не надо… Нужно дать ей покой. И время… Принять это.
— А как это можно принять? — у Маши у самой глаза были на мокром месте, — у нее папа умер!
— Я знаю, — Елена положила руку на плечо горничной, — я знаю… Мне это… Знакомо.
— У вас тоже отец погиб? — шмыгнула носом Маша.
И прямо сейчас эта юная девчушка больше не казалась избалованной принцессой, привыкшей жить одним днем, совсем нет! Прямо сейчас, даже зная, что Маша творила, на нее как-то невозможно было и злиться даже - потому что сейчас она была просто юной осиротевшей девушкой. Такой напуганной, растерянной и одинокой...
— Да, но это было несколько лет назад, — ответила Елена, переводя взгляд на ту, ради которой она, собственно и оказалась в этом доме, — а потом и старшая сестра. Год назад.
Именно тогда Елена взвалила на себя груз, не представляя даже - а способна ли будет она с ним справиться?! Именно тогда она поклялась к себе, что во что бы то ни стало исправить ошибки прошлого, которые совершила ее сестра! Вот только… Тогда она и не подозревала о том, насколько же сложен и запутан в итоге может оказаться избранный ею путь.
Да, все началось чуть больше года назад, когда старшая сестра Елены - Оля, тяжело заболела. Обыкновенная пневмония, говорили врачи, ничего страшного, это болезнь сегодня легко лечится! Вот только они ошибалась.
И тогда, ведомая все теми же дурными предчувствиями, Елена старалась побольше времени проводить с сестрой. А та, будто бы предчувствуя, что от этой «обыкновенной пневмонии» ей не оправится, вдруг решила открыть ей один секрет, а точнее говоря - страшную тайну.
Вообще же, сестры, младшая из которых родилась почти на десять лет раньше другой, были не особо близки почти всю свою жизнь. И причина для этого имелась веская - они были сводными по отцу и были долгое время вообще не знакомы.
Его звали Алексей и они долго, очень долго жил тайно на две семьи, а потом, когда официальная, так сказать, супруга его - Юлия, бывшая так же мамой Елены, обо всем узнала, последовал шумный, со скандалом на всю родню, развод. Против Алексея ополчилась вся ее многочисленная родня и Елене врезалось, будто по камню это было выточено - как отец стоит в дверях с чемоданом в руках, понуро опустив голову и обещает ей, малышке еще совсем, что он ее не бросает, что он ее очень любит, что все будет хорошо!
— Просто жизнь, — сказал отец, — она сложная штука! Но я всегда буду твоим папой, родная!
Потом он ушел. А маленькая Леночка - ревела днями и никак не хотела принять то, что говорила мама - что папу надо забыть, что он их предал, что он ей больше не отец, раз таким предателем оказался.
Шло время, мама перебирала разных мужчин - кандидатов в новые мужья и в итоге вышла замуж за Бориса - он был их соседом по подъезду и в целом еще был неплохим таким человеком. Большой душевной близости у него с падчерицей не сложилось, но они как бы подружились.
Потом, когда Леночка стала постарше, ей удалось, пусть и через большие скандалы, убедить маму в том, что она лично папу все еще любит и будет, будет с ним видеться! Правда, мама сказала, что на порог его ни за что не пустит и поэтому Елена в итоге стала ездить к нему в гости в другой город. Иногда туда она ехала в сопровождении бабушки и дедушки, то есть родителей Юлии, иногда - папа лично приезжал ее забрать.
Увидеться им получалось за год всего два-три раза, но как же ждала каждый раз Елена! Она очень любила папу… И ничто не могло ей помешать! По крайней мере, она так думала первое время… Но однажды пришел тот день, когда отец сказал правду.
— Ты уже большая, — сказал он и погладил лопающую эскимо Елену по голове, — тебе уж аж четырнадцать лет! Ты должна понять… Понимаешь, — продолжил он заплетающимся от волнения языком, — моя жена… Она не хочет, чтобы в доме были посторонние.
Это был последний раз, когда Елена кушала эскимо. С того солнечного, погожего июльского дня она этот сорт мороженого терпеть не могла - такие оно вызывало у нее ассоциации!
И да, Леночка и раньше чуяла, замечала, что новая жена ее отца - Светлана, ее не особо жалует. Но с детской непосредственностью сперва, а потом - и с подростковым упрямством, это игнорировала. И верила, что так будет всегда - что всегда она будет желанной гостьей в доме своего отца! Но, вот, пришли большие перемены…
— А как же мы? — спросила тогда Елена и слезы закапали из ее глаз, а эскимо - зажатое в кулачке - проливалось сливочно-шоколадными каплями на раскаленный асфальт.
— Ну, думаю, смогу иногда вырываться в ваш город, — нервно улыбнулся отец и тогда-то Елена и начала понимать, что, по сути, теряет родного человека - вон он как заговорил!
Что город, в котором немалая жизнь его жизни прошла с любящей семьей, уже стал «их» и ему как бы чужой.
— Будем встречаться, вот как сегодня, иногда, — так же неуверенно продолжил отец.
— Понятно, — буркнула Елена и обожаемое некогда эскимо отправилось в мусорку. Вместе с растоптанными родным отцом иллюзиями! — а Ольга? Твоя Света ей тоже запрещает со мной дружить?
— Нет, — тяжело сглотнул отец, — что ты! Светлана ничего не запрещает, ты все не так поняла! Просто, понимаешь…
— Ясно, — хмыкнула Елена и поднялась со скамейки, — пойду я домой. Погода, вон, портиться что-то… Прощай, папа!
И она ушла. Подгоняемая разгулявшимся как-то резко ветром и глухим ощущением того, что сегодня, кажется, разбился на несобираемые осколки последний кусочек ее безоблачного детства.
Что же до Ольги, которая была дочерью Светы, то она, так уж вышло в итоге, тоже не очень часто общалась с Еленой. Но по факту - осталась к ней ближе в эмоциональном плане, чем родной отец. И да, Светлана не хотела, чтобы ее девочка общалась со своей сводной сестрой, она против этого была, но Оля решила по-своему и все-таки сестры были близки!
Правда, естественно, общение их не было ни особо легким, ни особо увлекательным - сказывалась все-таки разница в возрасте и проистекавшие из этого особенности жизнь. Но все-таки они славно общались! Но потом и это закончилось…
— Ясно, — буркнула в тот последний разговор в юности меж ними, Елена, — все ясно! Ты уже и в ВУЗ поступила и своя жизнь у тебя взрослая… Какое тебе дело до меня! Ну, удачи тебе, прощай!
И на годы они расстались… Елена окончила школу. Поступила в университет на вполне перспективную профессию - менеджер, потом вышла на первую в жизни серьезную работу, сняла квартиру, потом оформила ипотеку… Жизнь шла своим чередом!
Были в ней и радостные мгновения и свои трудности, моменты печали и радости… Елена успела похоронить бабушку с дедушкой по линии мамы, влюбиться в первый раз и во второй, а также - выскочить замуж (но тут не срослось - потому что не сошлись характерами и она развелась буквально через полгодика). Потом, через пять лет карьеры вполне успешной, Елену уволили и она, как ни крутилась, как ни пыталась придумать чего-нибудь, но потеряла свою ипотечную квартиру и вынуждена была вернуться жить под одну крышу с матерью. А та… Нет, она как бы любила дочку! Но все-таки не обходилось без упреков.
— Ты должна была это предвидеть, — любила повторять мама и это высказывание могло относиться практически ко всему негативному, что происходило в жизни Елены, — ты должна была этого не допустить! — любила еще повторять мама.
И вообще-то, так-то они не ссорились никогда, но слыша такое Елена, каждый раз, образно говоря - ощетинивалась и требовала прекратить ее, пожалуйста, учить жизни!
— Прекращу, — неизменно отвечала мама, — когда ты докажешь, что можешь жить хорошо!
Потом, когда Елене было уже чуточку за тридцать, она решила круто переменить свою судьбу и для этого поменяла профессию - стала бухгалтером. Маме, кстати, эта затея не особо нравилась - ей казалось, что дочка большего бы добилась в прежней стезе. Но саму Елену все устраивало и особенно ей было по вкусу то, что на новой работе порой удавалось трудиться и удаленно - вот уж была новинка и сразу прибавлялось свободного времени!
А потом умер отец. Скончался от сердечного приступа… И Елена, естественно, сказала маме, что им нужно ехать на его похороны!
— Нет, — ответила Юлия, — он мне чужой. А ты - езжай, конечно, если хочешь…
Елена не стала упрекать маму - язык бы не повернулся! Она просто попыталась поверить всем сердцем, что той на самом деле не все равно.
На похоронах отца Елена чувствовала бы себя совсем чужой - ведь вокруг были сплошь незнакомые люди, а вдова его - по-прежнему ее не жаловала… Но еще тут была ее сестра! И вот что было поразительно - сводные сестры сошлись и начали снова общаться именно после этого трагичного события.
И сколько же им нужно было обсудить, сколькими же новостями им нужно было поделиться друг с другом! А еще Елена была несколько разочарована - ведь ей раньше казалось, что старшая сестра - это такой идеал! Ей казалось, что Оля - она умнее, более талантливая… И да, у нее была еще поддержка отца! А это многое значило. И поэтому, Елена была немало удивлена тем, что ее старшая сестра… Ну, мягко говоря, никак не устроилась в этой жизни!
— А папа говорил, ты в лучшем ВУЗе города учишься, — растерянно сказала Елена.
— Он так думал, — горько усмехнулась Оля, — я врала… Отчислили меня! За неуспеваемость. Ему стыдно было потом рассказывать это родным. Он говорил, что я просто искала себя и сама бросила.
— И чем же ты тогда занималась? — проявила естественное любопытство Елена.
— Да так, — пожала плечами старшая сестра, — продавцом работала. Потом маникюр делала. И еще был у меня мужчина… Но мы расстались давно, — тут же оборвала рассказ она и в глазах ее промелькнуло что-то такое…
Что-то эдакое в ее ярко-зеленых глазах промелькнуло, что Елена поняла - в жизни ее сестры было нечто трагичное, оставившее шрамы, образно говоря, на ее сердце. А еще Елена была достаточно тактичным человеком для того, чтобы не приставать к сестре с расспросами. Но правду она все-таки узнала. Но при трагичных обстоятельствах.
Ольга открыла сестре свое прошлое, когда заболела. Елена тогда в очередной раз пришла навестить ее в больнице. И как же ее поразил вид сестры! Это был не просто вид больного человека, нет - Оля казалась призраком себя прежней.
— Ты обязательно поправишься! — сказала Елена ей ободряще, сказала то, во что искренне верила, — это ведь просто, как вроде… Ну, как простуда! Сегодня такое запросто лечат!
— Не всегда, к несчастью, — ответила Ольга и тяжело, хрипло закашлялась, — Леночка… Я должна тебе кое-что рассказать! — она вдруг стиснула руку младшей сестры, да так крепко, что аж до боли, — только пообещай мне… Нет, поклянись, что об этом никто не узнает!
— Ну, хорошо, — растерянно ответила Елена и нахмурилась, не понимая - о чем таком серьезном срочно вздумалось поведать ее старшей сестренке? — может быть, потом? Тебе бы, наверное, лучше отдыхать…
— Нет, сейчас! — выпалила Ольга, — потом может быть слишком поздно…
— Да что ты такое говоришь! — Елена была уже взрослой, серьезной как бы женщиной, но ей вдруг сделалось очень страшно, — ты меня пугаешь…
А потом Ольга заговорила. То скупыми фразами, то срываясь на описание вроде бы ничего не значащих деталей, она стала рисовать перед Еленой тот период своей жизни, о котором, как выяснилось, не было ничего известно даже ее отцу с матерью!
Это случилось когда Ольга была совсем молода, в ту пору, когда она, долго перебиравшая - какую же профессию ей получать, наконец-то поступила на платное отделение лучшего ВУЗа в городе (и это, кстати, оплачивал ее отец), а потом была отчислена. Тогда-то Оля и решила, что она, пожалуй, еще мало видела радостей в этой жизни!
Но решила она это не самостоятельно, а под влиянием одного человека - своей подружки Ники. Эта самая Ника тоже была отчислена из ВУЗа и предложила Оле по этому случаю «круто провести время»!
— Давай со мной на базу отдыха, — манила ее за собой Ника, — погуляем, отдохнем! Парни будут, — хихикнула она, — а то что, раз уж нас выгнали из универа с общагой, нам с тобой на улицу идти, под мост ночевать?!
— Почему же под мост сразу? — ответила Ольга, — ты же можешь как и я - к родителям вернуться! Не прогонят же он из-за такого пустяка…
Ника сказала, что ответ рациональный… Но! Еще она продолжала настаивать на том, что они просто обязаны вкусить последний, так сказать, глоточек свободы перед тем, как родители про все узнают, да начнут вместе с родней пилить, да придется напрягаться далее, думая, как в этой жизни взрослой устроиться…
И так и вышло в итоге, что Оля присоединилась к Нике в ее поездке на ту турбазу. Там была еще пара девчонок… А еще там были парни. И так уж вышло, что вся компания, включая Нику, но - исключая Ольгу, оказалась неравнодушна к крепким напиткам и употреблению всякого…
А потом, когда Ольга не поняла вовремя, что так называемый «отдых» зашел слишком далеко и не успела уехать, произошло непоправимое.
— Я не могла ничего сказать маме и папе, — проливая слезы, признавалась старшая сестра, — мне было так страшно! То есть, я хотела им рассказать… Но каждый день понимала - не сегодня! Еще чуточку хотела подождать… А потом они узнали, что меня отчислили. Они так ругались! И я решила, что лучше уеду… Знаешь, мой… То есть, наш папа, он все-таки такой хороший был! — Ольга нервно улыбнулась и снова закашлялась хрипло, — мама кричала, чтобы я убиралась… Вещи мои из окна выкидывала! А он дал денег и сказал, что лучше мне квартиру снять и одной пока пожить и что вернусь попозже, когда мама перестанет сердиться.
Елена покачала головой - ее собственная мать была строгой, но у нее в голове не укладывалось - как из-за того, что твой ребенок вылетел из ВУЗа, можно его из дому выгонять?!
Оля последовала совету отца и съехала на квартиру. И как раз именно благодаря такой вот финансовой «подушке безопасности» она сумела зацепиться за некое подобие самостоятельности - она устроилась работать продавщицей на рынок, потом оплачивала квартиру далее… И в итоге так и не вернулась домой в следующие несколько месяцев.
— Понимаешь, — шмыгая носом, продолжала откровенничать старшая сестра, — я просто боялась - а что мама сделает, когда я вернусь с таким вот животом?! Я боялась… А вдруг она в меня чем-нибудь кинет и я тогда, ну… Вдруг ребеночек пострадает? А потом…
Ольга на какое-то время замолчала, Елена же - терпеливо, с трепетом ждала продолжения ее шокирующего рассказа.
— Знаешь, сперва я думала, что если приду не беременная, вернусь если с младенцем на руках, то мама как-то… Ну, простит меня скорее, что ли! Что она взглянет на своего внука или внучку и сразу полюбит и остальное будет неважно! Понимаешь? Но… — тут Оля снова сделала долгую паузу и тихо, беззвучно плакала, — сама не знаю, что на меня нашло! Это был как дурман какой-то! Я… Родила раньше срока. Не сильно, но все-таки раньше… Я даже скорую вызвать не успела! Все так быстро произошло… И я вдруг… Сама не знаю, зачем я так поступила! Но я… Избавилась от ребенка.
— В каком смысле избавилась? — бесцветным голосом спросила Елена, у которой как-то в голове даже не укладывалось, что ее сестра способна была бы в любом состоянии совершить нечто страшное.
— Я оставила ее у ворот детского дома, — сказала Ольга, — в коробке… Одеяльце и коробка. Как будто котенка подкинула! Представляешь? Нет? — она внимательно, пронзительно смотрела на младшую сестру, продолжая как и прежде - цепко держать ее за руку, — а потом ушла…
— И что… Что было дальше? — спросила Елена.
Ольга так и не вернулась за новорожденной малышкой. Сперва она говорила себе, что этим… по сути - предательством своей крошки, она обеспечивает ей лучшее будущее - ведь ее может удочерить какая-нибудь замечательная, благополучная во всех отношениях семейная пара! Затем вернуться к детскому дому и главное - войти в него и заговорить о том, чтобы ей вернули ребенка, не позволил жгучий стыд - Ольга думала, что просто не выдержит того заслуженного осуждения, которое, естественно, обрушится на нее, непутевую мать! И так вот в итоге и разошлись ее пути с дочкой… Это было почти семнадцать лет назад.
— Я просто чувствую, — бледными, сухими губами шептала Ольга — Я уже не сумею ничего исправить… Но ты, Лена! Ты моя сестра… Ближе тебя у меня никого нет! Мама бы никогда не поняла. Но ты… Помоги мне, умоляю! Найди мою дочку… Узнай, как она живет, что с ней? Не обижают ли? Счастлива ли она?! И я… Я хочу, чтобы она знала правду! Пусть знает, что у нее есть мама! Настоящая… То есть, была… И пусть знает, что, хотя я и бросила ее… Но я ее все равно очень, очень люблю!
— Я обещаю, — сказала Елена.
И честно говоря, в то мгновение, когда она обещала, она как-то даже не осознавала - на что подписывается! Просто она знала - невозможно было ничего иного тогда сказать сестре. Это был последний разговор меж сестрами - затем Ольге стремительно вдруг стало плохо, врачи засуетились, ее перевели в реанимацию… И на этом все закончилось!
А потом, стоя на похоронах Оли, Елена все гадала - должна ли, может ли она рассказать обо всем Светлане? Быть может, то, что после потери ребенка осталось ее наследие - внучка, послужит ей утешением?! Но, нет, Елена ничего не стала говорить - потому что, во-первых, об этом не просила сама Оля, а во-вторых, ведь ребенок, эта девочка… Ох, да вообще это представлялось мало реальным - узнать что-либо о ее семье! Так что, решила Елена, быть может, даже если я что-то решусь раскрыть матери Ольги, то не сейчас…
А потом, как бы ни было тяжело и запутанно жить в этом моменте, наступило другое время - и Елена вернулась в свой родной город. И полетели обычные, такие знакомые, привычные будни! Но за работой и ворохом рутины Елена ни на миг не забывала о данном сестре обещании. И однажды она начала действовать!
Ну, как начала - оказалось, что разузнать что-либо о судьбе много лет подброшенного к воротам детского дома младенца, это просто какая-то нереальная задача! Хотя бы потому, что это было вообще против правил - ведь существовала тайна удочерения.
Елена, кстати, не опустилась до того, чтобы предлагать взятки персоналу детдома за информацию, нет, на такое бы они никогда не пошла! Но волею случая ей однажды удалось познакомиться с Зиной - которая в том детском доме проработала медсестрой всю жизнь. Зинаида эта, вот что было удивительно в плане того, как же тесен, оказывается, мир, была соседкой по даче с отчимом Елены! Однажды на чай в очередной раз заглянула, принялась делиться воспоминаниями… И тут Елена и подскочила - поняв, о работе в каком конкретно детском доме она вспоминает!
На следующий же день Елена заглянула на участок к Зине - якобы по-соседски пришла угостить черной смородиной. А потом наконец заговорила о том самом…
— Вот такая история, — закончила Елена, — но только вы, пожалуйста, как и пообещали в начале - ничего не рассказывайте моей маме и отчиму! Я понимаю, что вы с ними дружите… Но прямо сейчас ее это не касается и мне не хочется портить им все лето - станут переживать, что я ради сестры что-то затеваю…
Зина оказалась женщиной понимающей и даже, так сказать - поднаторевшей в межсемейных интригах. А еще она искренне прониклась всей этой историей и наконец, не выдержала.
— Прямо не знаю, что бы со мною сделали, если бы узнали, что я болтаю, — закатила она глаза и затем еще - придавая своим словам дополнительный вес, выдержала эффектную паузу, — знаю я, кто девчулечку-то нашу, Вику нашу удочерил! О такой судьбе, как ей выпала, весь детский дом, поди мечтал!