Самолёт уже горел, стёкла кабины были выбиты, стрелок-радист погиб, немецкий истребитель шёл следом, а внизу - Березина, переправы, немецкие танки и земля, которую ещё утром пытались удержать наши. В такие минуты человек обычно думает только об одном: как выжить. Но штурман Андрей Квасов после прыжка с парашютом не бросил раненого командира. Он нашёл лётчика Ищенко, взвалил его на себя и начал выводить из-под огня. Через много лет именно этот эпизод всплывёт после фильма «Живые и мёртвые» - и Константин Симонов узнает, кого тогда спасал на дороге под Бобруйском.
События происходили в конце июня 1941 года, в первые дни Великой Отечественной войны. Место - район Бобруйска, Белорусская Советская Социалистическая Республика. Фронт катился на восток, связь рвалась, штабы перемещались, аэродромы попадали под удар, а дальняя бомбардировочная авиация получала приказы работать по немецким переправам, мотоколоннам и скоплениям техники почти в нечеловеческих условиях.
В эти дни война ещё не успела стать стройной историей из учебников. Это был хаос, дым, обрывки приказов, горящие машины и люди, которые продолжали выполнять задачу, хотя шансы вернуться таяли с каждой минутой.
В основе этой истории - дневник Константина Симонова. Именно записи за 30 июня 1941 года позже стали важной частью материала, который лёг в основу романа и фильма «Живые и мёртвые». Симонов оказался свидетелем страшной картины: сбитые самолёты, раненые лётчики, дорога на Могилёв, попытки вытащить людей из мясорубки первых дней войны. По его записям, в тот день он видел 8 сбитых самолётов, а также 2 или 3 немецких Me-109. Он доставил в госпиталь 6 раненых лётчиков: двоих из одного сбитого самолёта и ещё четверых из другого.
Особенно важной оказалась одна деталь. В дневнике Симонов писал о раненом в ногу лётчике, которого они вывезли на своей полуторке из-под Бобруйска в Могилёв. Тогда он записал фамилию как Ищенко. Позднее, когда фильм «Живые и мёртвые» уже вышел на экраны, Симонова разыскал человек, который был непосредственным участником того самого эпизода. Это был Андрей Иванович Квасов - штурман, капитан, в 1941 году летавший в составе экипажа сбитого дальнего бомбардировщика.
Квасов написал Симонову письмо после просмотра фильма. Он узнал события, людей, обстоятельства и подтвердил: раненого лётчика действительно звали Николай Ищенко. Только был он не старшим лейтенантом, а лейтенантом, командиром того самого самолёта, сбитого над Бобруйском. Квасов в тот день был штурманом. В письме он подробно восстановил бой, который спустя годы снова вернул его к 30 июня 1941 года.
Короткая справка: 212-й отдельный дальний бомбардировочный авиационный полк входил в состав 52-й дальнебомбардировочной авиационной дивизии 3-го авиационного корпуса дальней бомбардировочной авиации. В июне 1941 года полк базировался в районе Ельни Смоленской области. Сам 3-й авиационный корпус был сформирован 5 ноября 1940 года, а уже 23 августа 1941 года его расформировали в ходе перестройки авиационных соединений.
В ночь на 30 июня штаб ВВС Западного фронта в Могилёве издал боевой приказ № 010. Обстановка была тяжёлой. Противник одной танковой колонной захватил Бобруйск и готовил переправы через Березину у Шатково и Доманово для дальнейшего движения на восток. Другая танковая колонна вышла в район восточнее Минска и заняла Смолевичи. Немецкие танки активно действовали по основным дорогам и прикрывались авиацией с ближайших аэродромов.
Перед авиацией Западного фронта ставились задачи на 30 июня: продолжать борьбу с танковыми колоннами противника, не допустить переправы танков на восточный берег Березины в районе Бобруйска, действовать по аэродромам немецкой авиации, прикрывать Могилёв и Оршу, вести разведку. Для дальних бомбардировщиков это означало вылеты по хорошо прикрытым целям, где противник уже успел насытить район зенитной артиллерией и истребителями.
Квасов вспоминал, что их 212-й отдельный дальний бомбардировочный авиационный полк, которым тогда командовал полковник Голованов, получил боевой приказ: разрушить наведённые немецкими войсками переправы через Березину, по которым противник перебрасывал танковые части с западного берега на восточный. 30 июня 1941 года в 17 часов 04 минуты они на высоте около 800 метров, звеньями и без прикрытия истребителей, вышли к переправам в районе Бобруйска.
Картина была страшная и почти безнадёжная. Внизу - немецкие мотомеханизированные части, переправы, техника, живая сила противника. С земли бил мощный зенитный огонь, в воздухе действовали немецкие истребители. Но экипажи всё равно легли на боевой курс.
По словам Квасова, бомбовый груз был сброшен по скоплению немецких танков у переправы. Результат они увидели сами: сильные взрывы на переправе и среди вражеской техники. Наградной лист Квасова позже зафиксирует: при бомбардировании переправ через Березину около Бобруйска он участвовал в ударе, после которого были взорваны 2 переправы, что на некоторое время задержало переход мотомеханизированных частей противника.
Но почти сразу пришла расплата. Самолёт, которым командовал лейтенант Николай Ищенко, был сильно обстрелян. В кабине повышибало стёкла. Стрелок-радист младший сержант Кузьмин сообщил по переговорному устройству, что самолёт командира эскадрильи взорвался от прямого попадания зенитного снаряда.
Затем их собственную машину поджёг немецкий Me-109. Стрелок-радист был убит, левая и правая плоскости оказались в пламени. Квасов сильно ударился о сиденье, самолёт пикировал и вышел из управления. В кабине командира экипажа, лейтенанта Ищенко, никого не было видно: как выяснилось позже, его выбросило.
Всё решали секунды. Квасов дотянулся до ручки нижнего люка, открыл его и провалился вниз, под самолёт. Он выжил только потому, что успел раскрыть парашют. Но спастись самому было ещё не всё. Он приземлился на болото возле мелиоративного канала. Недалеко от него оказался раненый Ищенко. Место простреливалось автоматным огнём. Квасов взял командира на спину, и они поползли вдоль канавы, пытаясь уйти из опасной зоны. Долго ползти не получалось: у Квасова был разорван лемехом сапога рот, текла кровь, сил становилось всё меньше.
Неподалёку от сарая их заметили 2 мальчика. Они принесли свёрнутый купол парашюта Квасова и помогли перевязать рану Ищенко. По словам Квасова, ему самому было очень трудно делать перевязку: рану пополнили волосы от унтов, и боль была мучительной. Позже Квасов вместе с Котовым погрузили Ищенко в машину, довезли его до Могилёва, а по дороге собрали ещё 4 или 5 лётчиков из других сбитых самолётов. Их тоже отвезли в Могилёв.
Дальнейшая судьба Ищенко была установлена позже. Квасов писал, что, доставив лётчика в госпиталь, Ищенко затем попал на Урал, где 8 месяцев находился на лечении. Потом он продолжил воевать, был удостоен звания Героя Советского Союза, а погиб уже в 1945 году, на аэродроме, в мирное время. Так дневниковая запись Симонова получила живое продолжение: человек, который в июне 1941 года лежал раненым у дороги, оказался реальным боевым лётчиком с большой фронтовой судьбой.
Архивные документы дополняют эту историю сухими цифрами. Журнал боевых действий 212-го дальнебомбардировочного авиационного полка за 30 июня 1941 года подтверждает боевую задачу: разрушение переправ севернее и южнее Бобруйска через Березину и бомбардировка мотомеханизированных частей в районе Бобруйска. Маршрут от аэродрома к цели и обратно определялся по усмотрению командиров звеньев. По наблюдению экипажей, результаты бомбардирования оценивались как хорошие.
Цена этого вылета была страшной. Потери полка за 30 июня составили 33 человека и 11 самолётов. Было сброшено 270 бомб ФАБ-100. Аэродромом взлёта и посадки значилась Ельня. В районе цели и над целью противник оказывал сильное противодействие зенитной артиллерией. В воздушных боях, по данным полка, было сбито 4 немецких самолёта типа Me-109. Эти цифры показывают масштаб трагедии: удар по переправам выполнили, но полк заплатил за него людьми и машинами.
Наградной лист Андрея Ивановича Квасова добавляет к этой истории ещё один слой. На документе указано: Квасов Андрей Иванович, капитан, адъютант эскадрильи 748-го авиационного полка. Родился в 1913 году, русский, член ВКП(б) с 1937 года, в Красной армии с 1932 года, участник Отечественной войны с 22 июня 1941 года. Ранений и контузий не имел. Ранее был награждён орденом Красного Знамени за борьбу против финской белогвардейщины. В Красную армию был призван добровольно, по мобилизации Центрального комитета ВЛКСМ в 1932 году.
В изложении подвига сказано, что Квасов летал штурманом самолёта ведомым и ведущим в составе звена и одиночно на разгром вражеских мотомеханизированных колонн и живой силы. Он бомбардировал Вильно, Гродно, Ошмяны, Молодечно, переправы в районе Бобруйска, штаб в районе Рославля. Имел 10 боевых вылетов, из них один ночной - 21 сентября 1941 года, на разгром штаба дивизии противника в районе Рославля. Общий налёт составлял 27 часов.
В наградном листе особенно выделен эпизод с Березиной. Там указано, что при бомбардировании переправ около Бобруйска на высоте 800 метров, под мощным огнём зенитной артиллерии и при действиях истребителей, Квасов участвовал в уничтожении 2 переправ. Самолёт был сбит истребителем противника в составе звена. Штурман и лётчик выбросились с парашютами и приземлились примерно в 100 метрах от Березины, на другом берегу которой находились немецкие войска. Из-под огня Квасов вынес раненого командира в безопасное место. В документе прямо сказано: благодаря мужеству Квасова командир был спасён.
Короткая справка: в первые недели войны дальняя бомбардировочная авиация часто применялась по наступающим танковым и моторизованным частям противника в условиях слабого истребительного прикрытия. Это приводило к тяжёлым потерям, но такие удары могли задерживать переправы, сбивать темп движения и давать фронту хотя бы несколько часов или дней.
Есть в этой истории и горькая деталь. Симонов в дневнике видел трагедию глазами человека, который оказался рядом и пытался помочь. Квасов спустя годы увидел эту же трагедию на экране. Для зрителя это был эпизод фильма. Для него - возвращение в день, когда горел самолёт, погибали товарищи, а он полз по канаве с раненым командиром. Поэтому письмо Квасова Симонову стало не просто уточнением фамилии. Это было свидетельство человека, который прошёл через тот самый кадр истории.
В документах полка среди не вернувшихся сначала числился весь экипаж самолёта № 654: командир - лейтенант Ищенко Н.А., штурман - капитан Квасов А.И., стрелок-радист - младший сержант Кузьмин Е.С., стрелок-бомбардир - лейтенант Фейгельштейн А.М.
Потом Квасов был отмечен как вернувшийся в полк, Ищенко - как находившийся на излечении в госпитале, а остальные 2 члена экипажа - как погибшие. За сухими строками документа стоит вся картина того дня: один самолёт, один экипаж, один сбитый бомбардировщик и люди, чьи судьбы разошлись за несколько минут.
История 30 июня 1941 года под Бобруйском важна не только как эпизод из дневника Симонова. Она показывает, какой ценой срывались немецкие переправы в первые дни войны. Часто говорят о хаосе, поражениях, отступлении, потерях авиации. Всё это было. Но рядом с этим были экипажи, которые без прикрытия шли на цель, видели внизу немецкие танки, попадали под зенитный огонь, теряли самолёты и всё равно выполняли приказ.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Именно такие эпизоды не дают превратить лето 1941 года в одну сплошную картину беспомощности. Да, фронт откатывался. Да, штабы эвакуировались. Да, связь с Минском была потеряна, а Бобруйск уже исчезал с карт управления как удерживаемый пункт. Но в этом же хаосе капитан Квасов и его товарищи били по переправам через Березину, задерживали движение мотомеханизированных частей противника и спасали своих, когда спасать было почти невозможно.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А Вы читали книгу Симонова?