История Евгении Васильевой — это не просто хроника падения и возвращения. Это классический пример того, как в России даже после сурового приговора можно не только выйти на свободу, но и открыть бизнес в центре столицы, не особо объясняя источники финансирования
Начало известно: экс-глава департамента имущества Минобороны, осуждённая в 2015 году на 5 лет за хищения на сумму более 600 миллионов рублей. Уже через год она вышла по УДО — отец, предприниматель Николай Васильев, полностью возместил ущерб (более 216 млн рублей). В колонии она работала уборщицей в школе — этот факт преподносился как символ её «исправления».
Но что происходит после освобождения?
Художественный талант — из-под ареста
Свои первые картины Васильева начала писать в 2012 году, находясь под домашним арестом. Уже тогда, в ноябре 2012 года, в центре Москвы (ВЭБ-Центр на Новинском бульваре) открылось выставочное пространство EVA Gallery. Официально его представлял некий Дмитрий Киселёв. Кто этот человек, чем он занимается, почему именно он стал публичным лицом проекта — в открытых источниках нет ни его биографии, ни даже внятной профессиональной деятельности. Имя появляется только в нескольких специализированных заметках, и всё.
Сама Васильева в тот момент сидела под домашним арестом и не могла участвовать в управлении. Но галерея работала, продавались картины, проводились выставки. На какие деньги всё это содержалось? Официальных ответов нет.
Сколько стоят картины «EVA» и кто их покупает?
Здесь начинается самое интересное. Цена одной работы Евгении Васильевой доходит до 2 миллионов рублей. При этом профессиональные искусствоведы называют её живопись дилетантской, а ценник — неадекватным уровню мастерства.
Кто приобретает эти полотна? Имена покупателей не разглашаются. В СМИ мелькали упоминания о «неназванных зарубежных коллекционерах» и о том, что особый спрос был на портрет Анатолия Сердюкова. Однако, по мнению экспертов, работы покупают не за художественные качества, а исключительно ради скандального имени автора и её криминального прошлого.
При этом сама Васильева в 2014–2015 годах публично заявляла, что не продаёт свои картины, потому что они ей «очень дороги». Но галерея тем не менее функционировала, выставки проводились, а после её освобождения в 2016 году творческая активность только возросла.
Новая галерея на Остоженке — на чьи деньги?
В феврале 2026 года состоялось торжественное открытие EVA Gallery в историческом особняке на Остоженке, 5 — в нескольких минутах от Кремля. Это не бюджетный цокольный этаж, а престижная локация с огромной арендной платой.
И тут возникает закономерный вопрос: откуда у женщины, отсидевшей за воровство, средства на столь дорогой проект? Официально — это личные сбережения, гонорары от продажи картин, поддержка семьи. Но отец уже заплатил за неё 216 миллионов, и эти деньги ушли государству. Откуда новые? Никакой внятной финансовой декларации нет.
Арт-галерея как идеальный инструмент
И здесь мы подходим к главному. Арт-рынок — это классическая зона для сомнительных финансовых операций. Субъективная оценка картин, анонимность покупателей, офшорные посредники, бартерные сделки — всё это делает галерейный бизнес почти непрозрачным.
Конечно, у нас нет доказательств того, что EVA Gallery сегодня используется для отмывания денег. Но когда бизнесом управляет человек, осуждённый за хищения в особо крупном размере, у которого внезапно находятся средства на элитную недвижимость в центре Москвы, вопросы возникают сами собой.
Что в сухом остатке?
Евгения Васильева прошла путь от высокопоставленной чиновницы до школьной уборщицы и обратно до владелицы картинной галереи. Её картины продаются по завышенным ценам неизвестным покупателям, а сама галерея расположена в одном из самых дорогих районов столицы.
При этом все ключевые детали её нынешнего финансового благополучия тщательно скрыты. Имена представителей, источники стартового капитала, реальные покупатели — всё это остаётся за кадром.
Мораль этой истории проста: даже после тюрьмы, даже после имитации «исправительных работ», деньги и связи никуда не деваются. А галерея современного искусства остаётся удобной ширмой, за которой можно спрятать любые финансовые потоки, особенно если их происхождение не хочется афишировать.